Молодой человек по имени Александр возвращался поздно вечером домой в жилой квартал «Счастье есть». В кармане его пальто от известного полулюксового бренда лежал смартфон, в котором еще тлела переписка с Анастасией. Он шел пешком, ибо душа его требовала уединения после шумного пира в одном модном клубе, где вино лилось рекой, а речи — струились дымом от электронных сигарет.
Александр принадлежал к тому роду людей, которых в старину звали «не у дел». Получив диплом юриста, он не спешил обременять себя службой, предпочитая жить на доходы от пары съемных квартир, доставшихся ему от деда, и писать стихи в свой блог. Он был умен, достаточно хорош собою и имел ту легкость в мыслях, которая нередко подменяет собой глубину.
Мысленно он вновь и вновь перебирал слова Насти. «Встретимся завтра? – писала она. – Муж улетает в командировку». Муж Насти, Петр Моисеевич, был человеком состоятельным, из тех, кого называют «хозяин жизни». Имел состояние, приобретенное в девяностых не без помощи хитрого ума, крепких связей и каких то темных делишек, темнота которых с годами куда то испарилась. Женился же на Насте, незнатной красавице и без состояния, но по страсти горячей, какая, впрочем, скоро у него остыла, сменившись привычкой и мелочной ревностью.
Александр же, встретив Настю на вернисаже общих знакомых, был поражен не столько ее красотой, сколько грустью в глазах ее. И, как водится, принял эту грусть за знак глубокой, неразделенной души, жаждущей любви и поэзии. Он, сам того не ведая, вступил на путь опасный, ибо страсть, осененная ложным романтическим ореолом, редко доводит до добра.
Размышляя так, он не заметил, как приблизился к дому. У подъезда, у теплой черной «Ауди», стоял сам Петр Моисеевич. Он курил, и лицо его в свете фонаря казалось спокойным, но твердым.
— Александр, — произнес он без предисловий. — Поговорить надо.
Молодой человек остановился, сердце его замерло.
— М..мы знакомы?
— Я знаю о вашей переписке, — продолжал Петр Моисеевич тем же ровным голосом. — И о ваших встречах. Не трудитесь отрицать. В наш век технологий неверность оставляет цифровой след более явный, чем следы сапог на снегу.
Александр молчал, чувствуя, как жар стыда заливает его щеки.
— Вы, как я понял, человек не злой, но ветреный, — сказал Петр Моисеевич. — Вы играете в любовь, как в игру на телефоне. Но ставки здесь иные. Я не стану вызывать вас на дуэль, ибо пистолеты нынче не в ходу. Оставьте мою жену в покое. Исчезните из ее жизни. Не унижайте ее и себя мелкими интригами.
Сказав это, он сел в свою машину и уехал, не дожидаясь ответа.
Александр же остался стоять один под холодным московским небом. Слова оскорбленного мужа жгли его сильнее, чем любая обида. Он понял вдруг всю пошлость своего положения, всю искусственность своего «романтического» чувства. Он играл в страсть, тогда как другие играли в жизнь всерьез.
Наутро он написал Анастасии короткое сообщение: «Простите, мы больше не можем видеться. Это неправильно». И, отправив его, почувствовал не боль разлуки, а странное облегчение. Он вышел на улицу. Город шумел, жил своей вечной жизнью. И ему показалось, что он наконец-то ступил на землю твердую, оставив мираж, сотканный из праздности и самолюбования.
Так, без выстрелов, завершилась эта история, доказав, что и в наши дни страсти человеческие и уроки чести остаются неизменными, меняются лишь их декорации.