История моих отношений с Ларисой напоминала плохой анекдот. Тот, который стыдно рассказывать в приличном обществе. Мы познакомились на дне рождения общего друга. Я пришел туда, потому что обещал помочь разлить водку. Лариса — потому что надеялась встретить своего бывшего мужа, который, как выяснилось, уехал в Магадан за неделю до этого.
Я заметил ее в углу комнаты. Она ела винегрет с таким видом, будто разгадывала кроссворд. Я подошел и сказал:
— Вы едите винегрет с таким выражением лица, словно это ваша судьба.
Она посмотрела на меня и ответила:
— А вы похожи на человека, который знает, где можно в любое время купить бутылочку другую просекко.
Так начался наш роман. Основанный на взаимной выгоде и полном непонимании жизненных целей.
Мы поженились через месяц. Отмечали узким кругом в той же квартире. Тот же винегрет. Тот же спиртное из моих «тайных виноделен» в соседнем подъезде.
Первые полгода мы думали, что счастливы. Потом мы в этом разуверились, но делать было нечего. Расходиться казалось слишком банально. Как пересказывать сюжет телевизионного мыла.
Лариса работала корректором в издательстве. Она приходила домой и правила мои жизненные ошибки красной ручкой.
— Ты опять купил не тот хлеб, — говорила она. — Здесь недостаточно кунжута.
— Прости, — отвечал я. — В следующий раз попрошу добавить кунжута специально для тебя.
— Не язви, — парировала Лариса. — Язвительность — это признак бедности воображения.
Я в то время писал рассказы. Вернее, пытался писать. Лариса прочла один из них и сказала:
— У тебя неплохо получается. Напоминает Чехова. Только Чехов был врачом и лечил людей. А ты кто?
Я действительно не знал, кто я. Бывший банковский клерк, несостоявшийся писатель, муж Ларисы. Набор социальных ролей, лишенных смысла.
Измены начались спонтанно. Сначала у меня. Потом у нее. Мы не скандалили. Мы проводили разбор полетов, как два заслуженных тренера после проигранного матча.
— Я была у Виктора, — сообщала Лариса за завтраком.
— А я вчера опоздал потому, что зашел к Танюшке, — честно признавался я.
Мы прощали друг друга. Не из великодушия. Просто нам было лень искать новые варианты. Наши измены были похожи на старые, зачитанные до дыр книги. Ты прекрасно знаешь финал, но не понятно зачем перечитываешь опять. Может от нечего делать, а может просто от скуки.
Однажды ночью я проснулся от того, что Лариса тихо плакала накрывшись подушкой, как ребенок.
— Что случилось? — спросил я.
— Мне снилось, что мы развелись, — сказала она. — И я не могла вспомнить, какого цвета у тебя глаза.
У меня карие глаза. Как у большинства людей в этой стране.
Мы прожили вместе семь лет. Цифра, достойная как классической пьесы, так и существующего в обществе стереотипа. Расстались так же случайно, как и сошлись. Лариса поехала в гости к сестре в Тулу. А я остался и впервые за семь лет купил тот самый хлеб с правильным количеством кунжута.
Он оказался на вкус как обычный хлеб. Только с кунжутом.
Иногда я думаю, что мы с Ларисой могли бы быть счастливы. Если бы не одно но. Мы были двумя людьми, которые любили друг друга, как любят старую, удобную пару обуви. Носить уже невозможно, но и выбросить какое то время не поднимается рука.
Вот и вся история. Без морали. Без драмы. Просто жизнь, которая иногда напоминает плохой анекдот. А иногда — довольно посредственный винегрет.