Между двумя мирами, семьдесят лет спустя.
В январе 1955 года парижский «Réalités» вышел с обложкой, на которой томно щурились два пушистых кота, а внутри ждала бомба замедленного действия: фоторепортаж Жан-Филиппа Шарбоннье «Bon pour l'asile».
Шесть недель он прожил в больницах Мезон-Бланш, Сент-Анн, Клермон-де-л'Уаз и Пуатье и показал Франции то, что её благополучный читатель предпочитал не знать о собственной психиатрии.
Молодого пациента, бьющегося в руках санитаров и полицейских, грузят в больничную перевозку у дверей участка: «два мира» здесь становятся буквальными.
Женщины в больничных халатах, шаркающие по плиточному полу общего зала, «лишённые пола и с усами», по выражению Шарбоннье.
Дети в общем дортуаре среди больничных коек. Молодой пациент в одиночке, принимающий с ложки то, что в 1954-м заменяло современную детоксикацию.
Пациент, припавший к стене, исписанной его собственными циферблатами без стрелок и фигурами в саркофагах.
И кадр, к которому я вернусь в конце: сеанс электросудорожной терапии в Сент-Анн.
Прошло семьдесят лет, и картина изменилась почти до неузнаваемости. В том же 1954-м двое врачей в стенах Сент-Анн тестировали первое в истории лекарство, способное действительно гасить психоз, а не просто фиксировать тело ремнями.
В ближайшие пятнадцать лет появятся средства против тяжёлой депрессии и биполярных качелей. В 1960-м во Франции выйдет циркуляр о секторальной психиатрии, обозначивший конец эпохи огромных загородных лечебниц. Войдёт в практику информированное согласие, сложится доказательная психотерапия.
И появится то, чего в 1954-м не было совсем: наркология как медицинская, а не полицейская дисциплина, с пониманием зависимости как хронического заболевания мозга, а не морального провала.
И всё-таки, листая Шарбоннье в 2026 году, не получается отделаться сытым ощущением «как хорошо, что мы больше не такие». Стигма, из которой Шарбоннье вырастил образ «двух миров», никуда не делась. Физическая фиксация и изоляция в реальной палате применяются легче, чем рекомендуют стандарты. Разрыв между клиническими рекомендациями и средней районной больницей остаётся, порой, катастрофическим.
И в моей собственной области, в наркологии на постсоветском пространстве, доказательная медицина до сих пор соседствует с практиками, для которых правильнее слово «обряд», чем «лечение».
А теперь возвращаемся к кадру, оставленному на конец. Сент-Анн, 1954. Сознательный пациент лежит на кушетке. Санитары держат его за плечи. К вискам прижаты два электрода. Через секунду тело выгибается в дугу, и от силы судорог регулярно ломаются зубы, выбиваются плечевые суставы, происходят компрессионные переломы позвонков. Это была стандартная процедура из учебников лучших клиник Франции.
Сегодня в той же больнице та же процедура выглядит иначе: общий наркоз, расслабленные мышцы, ни переломов, ни паники. И при тяжёлой депрессии с риском суицида, и при кататонии электросудорожная терапия остаётся одним из самых эффективных методов современной медицины, представьте себе!
Семьдесят лет, один кабинет, одна и та же процедура, и пропасть между ними. Так в медицине и происходят настоящие изменения: медленно, через скандалы и публикации, на которые в какой-то момент уже нельзя закрыть глаза.
▶️ 4 бесплатных урока для преодоления зависимости
