Рита появилась в нашей жизни прошлой осенью. Сначала просто как новое имя в разговорах. «Рита сказала», «Рита предложила», «Риту повысили». Я не придавала значения — у Игоря всегда было много коллег, и среди них попадались женщины. Я не из тех жён, которые ревнуют к каждому рабочему контакту.
Потом он стал задерживаться. Не сильно — на час, на два. «Рита попросила помочь с отчётом», «мы с Ритой задержались на планёрке», «Рите нужно было подбросить до дома, ей неудобно на метро с пакетами». У Риты всегда находилось что-то, ради чего мой муж должен был остаться после работы.
— Игорь, она взрослая женщина. Почему ты возишь её каждый вечер?
— Лен, ну ты чего? Она хороший человек. Неудобно отказывать.
— А мне неудобно ужинать одной.
— Ты преувеличиваешь.
Рита звонила ему по выходным. Сначала по рабочим вопросам — «Игорь, извини, что беспокою, но там срочно нужно согласовать». Потом просто так. «Игорь, ты не знаешь, где купить хороший роутер?», «Игорь, посоветуй, какую машину брать», «Игорь, мне грустно, расскажи что-нибудь смешное». Он отвечал. Всегда. При мне, не скрываясь. И в этом была его главная хитрость — он ничего не прятал. Телефон лежал экраном вверх. Переписка была открыта. Он как будто говорил мне: «Смотри, ничего такого. Мы просто друзья».
Я смотрела. И верила.
Однажды он пригласил её на мой день рождения. Без моего согласия. Просто сказал: «Лен, Рита придёт в субботу. Она хорошая, тебе понравится». Я чуть не поперхнулась чаем.
— Ты серьёзно? Ты позвал свою коллегу на мой день рождения?
— Она спросила, какие планы на выходные. Я сказал, что у тебя день рождения. Она захотела прийти.
— А ты не мог сказать, что это семейный праздник?
— Лен, ну ты чего? Она одна, ей скучно.
Рита пришла. С букетом. С шампанским. В обтягивающем платье, которое я бы никогда не надела, потому что оно было слишком откровенным для домашних посиделок. Она обняла меня как старую подругу, расцеловала Игоря в щёку и сказала: «Лена, какой у вас уютный дом. Игорь столько о вас рассказывал».
Я улыбнулась. Весь вечер она сидела рядом с моим мужем, смеялась его шуткам, доливала ему вино, а в какой-то момент положила руку ему на колено. Я видела. Он не убрал.
Когда гости разошлись, я сказала:
— Игорь, она положила тебе руку на колено.
— Ой, Лен, ты чего. Она просто тактильный человек. У неё манера такая.
— У неё манера такая — трогать чужого мужа?
— Ты на пустом месте раздуваешь.
Я замолчала. Может, и правда раздуваю. У меня тогда не было доказательств. Я всё ещё верила, что мой муж — просто добрый человек, который не умеет отказывать.
Прошло полгода. Рита стала частью пейзажа. Она была везде. На корпоративах, куда Игорь начал брать меня, но где я чувствовала себя лишней — она сидела рядом с ним, знала его коллег, смеялась над внутренними шутками. В его телефоне, куда я заглядывала чаще и чаще — их переписка была длиннее, чем наша с ним. В его расписании — «помочь Рите с переездом», «встретить Риту из аэропорта», «Рита, техосмотр».
— Игорь, а почему ты не можешь пропустить хоть одну её просьбу?
— Лен, она одна в этом городе. У неё никого нет. Я просто помогаю.
— Ты помогаешь ей больше, чем мне.
— Ты опять начинаешь.
Я начинала. А он заканчивал. И с каждым раз я чувствовала себя всё более неудобной. Неудобной женой, которая мешает мужу помогать «бедной одинокой коллеге». Женой, которая вечно чем-то недовольна. Женой, которая «раздувает».
А потом случилось то самое утро.
Игорь уехал на работу. Я завтракала, листала ленту в телефоне и вдруг увидела уведомление. Наш общий аккаунт в облаке, куда автоматически сохранялись фото с телефона Игоря. Я не проверяла его уже месяц. Просто забыла.
И тут — новое фото. Загружено вчера вечером.
Я открыла.
И замерла.
На фотографии была Рита. В нашей ванной. В нашем душе. С мокрыми волосами, в белой махровой простыне, накинутой поверх голого тела. Она стояла у нашего зеркала и фотографировала себя. На заднем плане была видна наша плитка. Наш шампунь. Наша зубная щётка. Моя зубная щётка.
И внизу подпись: «Игорьку от Риточки. Спасибо за прекрасный вечер 💋».
Меня затрясло. Не от гнева. От холода. От ледяного, пронизывающего холода, который шёл изнутри и сковывал пальцы.
Она была в нашем доме. В нашей ванной. Пока я была в командировке. Да, в прошлый вторник я уезжала на два дня. Игорь сказал: «Съезжу к маме, переночую там». Я поверила. А он привёл сюда Риту. В нашу квартиру. В нашу постель, судя по всему тоже.
Я переслала фото себе. Потом удалила его из облака. Потом достала из ящика старые скриншоты — те, что делала последние месяцы, но боялась себе признаться зачем. Их переписка. Его «ты сегодня прекрасно выглядела». Её «скучаю по вчерашнему». Я собирала их, не зная зачем. Теперь знаю.
Я позвонила Игорю.
— Привет. Ты на работе?
— Да, а что? У тебя голос странный.
— Зайди в облако. Там новое фото.
Пауза.
— Какое фото?
— Риты. В нашем душе.
Тишина. Долгая. Очень долгая.
— Лен, я сейчас приеду.
— Нет. Я сама приеду.
Я не поехала к нему в офис. Я поехала к Рите. Адрес я знала — Игорь сам дал, когда просил «подбросить ей посылку, которую она забыла». Я тогда ещё удивилась — какая посылка? Теперь понимаю, что это был просто повод.
Дверь открыла она. В том самом бежевом свитере, который я видела на фото из нашего душа.
— Лена?
— Привет, Рита. Поговорим?
Она побледнела, но открыла дверь шире. Я вошла. Квартира была маленькой, но уютной. На столике в прихожей стояла кружка с надписью «Igor». Не «Игорь». «Igor». Как на кружках, которые дарят на память.
— Рита, — сказала я спокойно, - я всё знаю.
— Что всё?
— Про душ. Про нашу квартиру. Про то, что ты была там, пока я в командировке.
Она опустила глаза. Не отпиралась. Не говорила «ты всё не так поняла». Просто молчала.
— Он сказал, что вы почти не живёте вместе. Что ты холодная. Что вы давно чужие.
— Я слышала эту версию. Я даже могла бы в неё поверить, если бы не одно «но».
— Какое?
— Он до сих пор спит со мной. Каждую ночь. Кроме тех, когда он «у мамы».
Она подняла глаза. В них что-то мелькнуло. Не боль. Скорее, узнавание. Как будто она тоже это слышала. Только в другой версии.
— Он сказал, что ты эгоистка, — сказала она. — Что ты его не ценишь. Что он со мной впервые за много лет счастлив.
— А он сказал тебе, что я оплачиваю его ипотеку? Потому что он потерял работу два года назад, а я сказала: «Ничего, справимся, ищи новую»? И он искал. А потом нашёл тебя.
Рита села на стул и закрыла лицо руками.
— Я не знала.
— Теперь знаешь.
Я вышла из её квартиры, села в машину и поехала домой. Игорь был уже там. Сидел на диване, бледный, с потерянным лицом.
— Я сейчас задам тебе один вопрос. Всего один. И ответ на него определит, что будет дальше. Ты любишь её?
Он молчал. Долго.
— Я не знаю, — сказал он.
— И это и есть твой ответ.
Я подошла к шкафу, достала его сумку и начала складывать вещи. Носки, футболки, свитер. Он сидел и смотрел.
— Куда ты меня выгоняешь?
— К маме. Как ты обычно говоришь.
— Дом — общий. Я имею право.
— Дом куплен на мои деньги до брака. Ты имеешь право на половину кружек. Можешь забрать ту, что Рита подарила.
Он встал.
— Ты не можешь вот так просто...
— Могу. Я слишком долго не могла.
Он ушёл.
Через неделю я узнала, что Рита его бросила. Когда мужчина перестаёт быть «чужим мужем», которого нужно завоевать, и становится просто безработным Игорем, живущим у мамы, вся романтика куда-то улетучивается.
А ещё через месяц мне позвонила Рита. Я удивилась, но трубку взяла.
— Лена, я хочу извиниться. Я правда не знала. Он всегда мне врал.
— Я знаю.
— Я бы никогда... с женатым... я не такая, он всегда говорил, что вы на грани развода.
— Я знаю, Рита. Ты просто поверила.
Мы не стали подругами. Но я перестала на неё злиться. Она была такой же жертвой его вранья, как и я.
А Игорь... Игорь до сих пор живёт у мамы. Без работы, без жены, без любовницы. Иногда он пишет мне сообщения. Я не отвечаю.
Потому что есть вещи, которые нельзя исправить словами. Особенно когда ты позволил другой женщине сфотографироваться в твоём душе.
Правильно ли я сделала, что ушла? Или надо было бороться за сохранение семьи?