Всем привет из солнечных Афин! Сегодня мои воспоминания из жизни, вернее детства. Солнечные лучи затапливали наш квадратный одесский дворик на Молдаванке до самых краев. Семидесятые годы текли неспешно, шумно и удивительно счастливо.
Наш двор был отдельной маленькой планетой. Здесь бок о бок жили люди самых разных национальностей. Украинцы, евреи, русские, болгары, греки армяне — мы не делились на чужих или своих. Все жили дружно, дышали в один такт и составляли одну огромную, бурную, эксцентричную семью.
Спрятать что-то в таком дворе было делом немыслимым. Жизнь каждого протекала у всех на виду. Секретов не существовало: общая радость мгновенно становилась общим пиром, а общая беда — заботой каждого соседа.
Каждое утро начиналось по строгому, веками заведенному расписанию: С пробуждением солнца просыпался дворик. Свет заливал каменные плиты и деревянные двери квартир. Слышно было, как открывались двери попеременно и начинался утренний исход. Молодежь с портфелями бежала на учебу. Родители спешили на работу.
Через какие то полчаса, наступало время главного дозора. Во дворе оставались мы — «доморощенные» дети, которых миновала участь детского сада. Мы поступали под бдительный присмотр наших бабушек.
Затем наступало время похода за провизией. Дедушки чинно отправлялись с авоськами на знаменитый Староконный базар Молдаванки, он более, чем Привоз был популярным в нашем районе.
Не менее интересный обряд приготовления еды на открытых длинных балконах всех квартир, каждое утро проходило одинаково. Магия начиналась у плиты, вернее на примусах, наши бабушки готовили шедевры одесской кухни. Они одновременно начинали жарить синенькие, варить борщ и делать форшмак. Ароматы смешивались в один неповторимый одесский запах.
Я дружила абсолютно со всеми, но моим главным, самым верным другом был еврейский мальчик Марик. Наши квартиры располагались прямо друг напротив друга, разделенные лишь пятачком общего двора. Стоило распахнуть окно, крикнуть: «Марик!» — и начинался новый день, полный приключений.
И сегодня я хочу рассказать один особенный, колоритный случай из той нашей незабываемой жизни на Молдаванке.
Одесский дворик — это отдельная вселенная, где утренний запах варёного кофе переплетается с ароматом морского бриза и цветущей акации. В этом шумном и дружном мире у каждого было своё прозвище, и меня здесь звали Греческой Лисичкой. Назвали так не из-за цвета волос, а за редкую сообразительность и вечную готовность придумать что-то этакое.
Моя греческая бабушка, поправляя неизменную шаль на плечах, любила повторять: «Моя внученька практична и изобретательна, как все греки!» Во дворе по этому поводу даже бытовала местная поговорка, которую бабуля произносила с особой гордостью: «Евреи хитры, но греки умны». Спорить с этим утверждением внутри нашего двора никто не решался.
Утро в Одессе всегда начиналось по строгому кулинарному расписанию. Бабушки выходили на веранды готовить завтрак для своих любимых чад. Мой друг и сосед Марик рос в классической еврейской семье, поэтому на его тарелке неизменно красовались варёное яйцо и бутерброд с красной икрой. Моя же бабушка подходила к утреннему меню с истинно греческим размахом: мне полагалась большая чашка ароматного какао и пышный бутерброд со сливочным маслом, поверх которого обильно, золотистым слоем был намазан мёд.
Мы с Мариком сидели на балконах друг напротив друга, привязанные к столам строгими взглядами старших. Но стоило нашим бабушкам увлечься обсуждением вчерашних дворовых сплетен и потерять бдительность, как мы с Мариком, крепко сжимая в руках свои бутерброды, синхронно выскочили во двор.
Под пышной старой акацией в центре двора густела приятная тень. Именно туда мы и юркнули, пока наши бабушки на балконах бурно выясняли, чьи новости из вчерашней очереди за рыбой на Староконном базаре были авторитетнее.
Марик уныло посмотрел на свой роскошный бутерброд и вздохнул. «Я больше не могу, — пожаловался он, — мне так надоело это солёное на завтрак каждый божий день!» Его глаза с тоской покосились на мою порцию.
Тут в моей голове мгновенно сработал тот самый хвалёный греческий ум. «А давай меняться!» — предложила я. Марик от радости чуть не выронил свою икру. Сделка века состоялась мгновенно.
Под ветками дерева произошло настоящее гастрономическое счастье. Я с огромным удовольствием уплетала любимую, солоноватую красную икру, которая лопалась на языке. Марик в это время, шумно облизывая пальцы от тягучего сладкого мёда, в три укуса слопал мой бутерброд. Оба вкуса идеально подошли под наши детские капризы.
Из-под дерева мы вышли гордые, сытые и невероятно весёлые, крепко держась за руки. Бабушки, заметив нас, прервали свой важный консилиум и всплеснули руками от умиления. Нас бурно похвалили за невиданную скорость и отличный аппетит! Они так и не узнали, что в то утро на практике подтвердилась дворовая мудрость. Моя смекалка помогла нам решить проблему одним махом: каждый съел чужой бутерброд, но остался абсолютно доволен своим собственным завтраком.