Летом 1937 года советское руководство столкнулось с необходимостью объяснить самой армии происходящее в высшем командном составе РККА.
Аресты маршалов, командармов и руководителей военного аппарата выглядели событием беспрецедентным даже на фоне уже развернувшихся политических процессов.
Официальная версия.
Поэтому почти сразу после суда над М. Н. Тухачевским и группой прочих высокопоставленных командиров была создана официальная версия происходящего — и доведена до всей страны.
Главным документом стал приказ наркома обороны К. Е. Ворошилова № 96 от 12 июня 1937 года. Формально это был приказ, но по сути — политическое обращение к армии.
Уже на следующий день его полностью опубликовали центральные газеты. Текст предназначался не только для командиров и красноармейцев, но и для широкой публики.
Власть стремилась показать: происходящее — не «внутренняя борьба за влияние», а «раскрытие масштабного заговора против государства».
В документе утверждалось, что в Красной Армии якобы существовала «строго законспирированная контрреволюционная военная фашистская организация», которая долгие годы занималась шпионажем, вредительством и подготовкой поражения СССР в будущей войне.
Именно в такой логике объяснялись аресты Тухачевского, Якира, Уборевича, Корка, Примакова и других.
Заговор как объяснение всего.
Важно понимать: в 1937 году советское руководство уже обладало готовым политическим языком для подобных кампаний.
Ещё со времён процессов над «троцкистско-зиновьевскими блоками» населению внушалась мысль о существовании скрытой сети врагов, действующих внутри страны по указанию иностранных разведок.
Теперь ту же схему перенесли на армию.
Ворошилов в приказе прямо связывал арестованных военных с уже осуждёнными политическими фигурами — Зиновьевым, Каменевым, Пятаковым и Троцким. Армейский заговор представлялся частью единой мировой антисоветской сети. Причём речь шла не просто о политическом несогласии, а о подготовке военного поражения СССР.
Согласно официальной версии, заговорщики собирались:
— сорвать мобилизацию и снабжение армии;
— подорвать боеспособность РККА;
— организовать поражение на фронте;
— свергнуть советскую власть;
— расчленить страну;
— передать часть территории иностранным государствам.
Особый акцент делался на том, что обвиняемые занимали высочайшие посты и пользовались доверием партии и правительства. Это позволяло объяснить, почему «враги народа» столь долго оставались неразоблачёнными.
Почему эта риторика была важна.
Для сталинского руководства проблема заключалась не только в устранении конкретных фигур. Требовалось сохранить управляемость армии.
Красная армия к середине 1930-х годов представляла собой огромную структуру с сильными личными связями внутри командного состава.
Многие арестованные были героями Гражданской войны, популярными командирами и известными военными теоретиками.
Их внезапное исчезновение и последующее осуждение могло породить опасные вопросы.
Поэтому власть старалась добиться сразу нескольких целей.
Во-первых, внушить армии мысль, что репрессии — не проявление кризиса, а наоборот, признак силы государства и бдительности руководства.
Во-вторых, объяснить чистки как профилактику будущей катастрофы. Мол, если бы «заговорщиков» не разоблачили заранее, они нанесли бы удар в момент войны.
В-третьих, связать происходящее с внешней угрозой. В приказе постоянно фигурируют «военно-фашистские круги иностранных государств».
Для советского общества второй половины 1930-х это звучало вполне убедительно: Германия стремительно вооружалась, международная ситуация ухудшалась, а Гражданская война в Испании только усиливала ощущение приближающегося большого конфликта (возможно, именно она в значительной степени повлияла на решение о чистках).
Армия должна была не сомневаться, а искать врагов.
Заканчивался приказ вполне характерно для эпохи. Красноармейцев и командиров призывали «удесятерить большевистскую бдительность», развивать критику и самокритику, внимательнее следить за окружающими и беспощадно выявлять скрытых врагов.
Это был принципиально важный момент.
Репрессии 1937 года в армии никогда не подавались как завершённая акция. Напротив — создавалось ощущение продолжающейся скрытой угрозы.
Логика была простой: если заговор существовал в самом высшем командовании, значит, враги могут находиться где угодно.
Именно поэтому после процесса Тухачевского волна арестов не закончилась, а только усилилась. И многие яростно осуждавшие «кружок Тухачевского» командиры очень скоро отправились за «первой группой».
Верили ли в это сами военные?
Вопрос очень сложный.
Часть командиров, безусловно, принимала официальную версию. Особенно те, кто сделал карьеру уже после Гражданской войны и / или был тесно связан с партийным аппаратом. Некоторые имели претензии к осуждённым, так что поддерживали кампанию против своих недругов (никакой корпоративной солидарности не было и близко).
Кроме того, атмосфера постоянного поиска врагов существовала в СССР уже много лет и воспринималась многими как политическая норма.
Но хватало и тех, кто испытывал растерянность. Арестовывали людей, с которыми вместе воевали, служили и учились. Многие обвинения выглядели странно даже по меркам эпохи. Однако открытое сомнение само по себе становилось опасным.
В результате армия быстро адаптировалась к новой реальности. Командиры учились не обсуждать происходящее, демонстрировать политическую благонадёжность и избегать любых связей с уже арестованными коллегами.
Любопытно, что официальное объяснение репрессий строилось вокруг идеи укрепления армии.
Позднее именно этот тезис станет одним из главных предметов споров историков.
Одни будут утверждать, что руководство действительно считало происходящее необходимой мерой безопасности в условиях надвигающейся войны (просто перегнули в той или иной степени). Другие — что репрессии нанесли тяжёлый удар по системе управления РККА, стали одним из факторов отступлений и котлов 1941 года.
Моральный климат.
Я бы обратил внимание именно на крайне жесткую риторику приказа: недавние лидеры РККА буквально поносятся последними словами, часть из которых я тут даже процитировать не могу. Возникают вопросы и к наркому обороны, который видимо «знать не знал» о собственном окружении, о собственных заместителях.
«Бывший замнаркома Тухачевский, бывшие командующие войсками округов Якир и Уборевич, бывший начальник Военной академии имени тов. Фрунзе Корк, бывший заместитель командующего войсками округа Примаков, бывший начальник Управления по начальствующему составу Фельдман, бывший военный атташе в Англии Путна, бывший председатель Центрального Совета Осоавиахима Эйдеман — все они принадлежали к числу высшего начальствующего состава, занимали высокие посты в нашей армии, пользовались доверием Правительства и нашей партии.
Все они оказались изменниками, шпионами, предателями своей Родины...» (с) из упомянутого приказа.
А ведь это только начало «вражеского списка», который в 1937–1938 гг. будет пополняться и пополняться, затронув в итоге более 60% высшего комсостава.
Представляете, какая атмосфера сложилась в Красной Армии? Когда командиры подсиживают друг друга, подчинённые доносят на начальство, комкоры и комдивы меняются по несколько раз в году.
С одной стороны, излишняя инициативность и самостоятельность стала делом максимально рискованным.
С другой, всё это совпадало с ростом РККА, когда и так наблюдался рост в должностях (и острая нехватка комсостава, особенно образованного). Теперь он ускорился.
Это хорошо видно на примерах того же Г. К. Жукова (в 1938 — комдив, в 1941-м — начальник Генштаба, генерал армии) или Д. Г. Павлова (от комбрига до генерала армии и командующего войсками фронта за 4 года где-то).
Люди за несколько лет от руководства бригадами и дивизиями переходили к фронтам!
И такая ситуация имелась на всех уровнях. Летом сорок первого, кстати, поиски «врагов народа» порой продолжались уже «на низовом уровне», когда красноармейцы считали, будто бы их непосредственное начальство «воюет предательски».
Нужно срочно их арестовать (впрочем, есть и современные авторы, которые считают, что и Жуков, и Тимошенко, и Павлов — «тоже все были заговорщики», я серьёзно — буквально весь высший комсостав РККА, по их мнению, «состоял из предателей»)!
А если армия не доверяет собственным командирам — можно ли успешно сражаться?
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!