— Женя, твоя сестра Алена только что прислала мне ссылку на холодильник, который стоит как подержанная иномарка, и приписку: «Кирочка, цвет — бежевый жемчуг, под цвет моих обоев».
Кира стояла на кухне и с некоторым остервенением нарезала огурцы для салата. Середина мая выдалась жаркой, в открытое окно летела первая пыльца, а на подоконнике томилась рассада помидоров, которую давно пора было везти на дачу. Женя, уткнувшись в газету, даже не вздрогнул.
— Ну, у нее же старый сломался, Кир. Ты же знаешь, у нее ситуация сложная.
— Ситуация у нее сложная последние сорок лет, — Кира ловко смахнула овощи в миску. — С тех пор как она родилась и поняла, что если долго и жалобно ныть, то кто-нибудь обязательно принесет конфету. Женя, я полгода плачу за ее коммуналку и покупаю ей продукты. Полгода!
— Она мать-одиночка, — вяло аргументировал муж, не отрываясь от кроссворда.
— Ее «ребенку» Игорю двадцать лет, — отрезала Кира. — Этот «ребенок» вчера выставил в соцсети фото из ночного клуба с кальяном. А я в это время выбирала в супермаркете сосиски по акции, чтобы сэкономить и перевести твоей сестре лишнюю пятерку «на жизнь». У нас Ирине пятнадцать, ей нужны репетиторы по химии, а не бежевый жемчуг для Алены.
Кира работала в проектном бюро. Работа была нервная, чертежи снились по ночам, зато платили стабильно. Женя трудился инженером, и его зарплаты как раз хватало на то, чтобы закрывать их общие счета и иногда баловать себя хорошим кофе. Но полгода назад Алена, сестра Жени, потеряла работу «из-за интриг завистников» (читай — из-за привычки опаздывать на три часа) и впала в глубокую финансовую кому. Женя тогда пришел к жене с глазами побитой собаки: «Кир, ну поможем, временно».
«Временно» в их семье всегда означало «до скончания веков».
— Я не дам ей на холодильник, — Кира грохнула ложкой по столу. — Пусть идет работать. Вон, в магазине за углом висит объявление: требуется фасовщик.
— Алена — творческая личность, она не может фасовать крупу, — вздохнул Женя. — У нее депрессия от нереализованности.
— У меня тоже скоро будет депрессия. От реализации твоей сестры за мой счет.
В прихожую ввалился Игорь, племянник. Он зашел «просто так», что на языке их семьи означало «поесть и, если повезет, разжиться парой тысяч». Игорь был воплощением современного застоя: борода как у лесоруба, манеры как у принца в изгнании и абсолютное отсутствие желания делать хоть что-то, тяжелее смартфона.
— О, теть Кир, привет. А что на ужин? Надеюсь, не та ерунда с капустой, что вчера?
Кира посмотрела на него так, как смотрят на неисправную канализацию: с брезгливостью и пониманием, что чинить придется долго.
— На ужин, Игорек, сегодня меню «сделай сам». Вон там, на полке, стоит пачка риса. Можешь даже не мыть, если любишь клейстер.
— Мама сказала, вы нам сегодня на карту закинете, — Игорь невозмутимо открыл холодильник и извлек оттуда кусок сыра, купленный Кирой для завтрака. — Нам за интернет платить надо, и у мамы там какой-то платеж по рассрочке за пылесос подошел.
Кира почувствовала, как в груди начинает медленно закипать чайник.
— Игорь, а ты не пробовал устроиться на работу? — ласково спросила она. — Сейчас май, весна, курьеры нужны везде. На велосипеде покатаешься, мышцы подкачаешь.
— Теть Кир, ну вы скажете тоже, — парень усмехнулся, отправляя в рот последний кусок сыра. — Я учусь. На философском. Мой мозг предназначен для другого.
— Твой мозг предназначен для того, чтобы понимать: если в кошельке пусто, то в желудке тоже будет не густо, — парировала Кира. — Женя, скажи ему.
Женя кашлянул и перевернул страницу.
— Игорь, ну правда, нашел бы подработку. Маме тяжело.
— Так Кира же помогает, — искренне удивился племянник. — Мама говорит, что у Киры зарплата большая, она даже не заметит. Мы же свои люди, выручать надо. Как в том фильме: «В чем сила, брат?». Сила в поддержке!
Кира поняла, что если сейчас не выйдет из кухни, то салатник окажется на голове у «философа». Она ушла в комнату, где дочь Ирина пыталась разобраться с валентностью элементов.
— Мам, а почему мы тете Алене деньги отдаем? — не поднимая головы, спросила дочь. — Мне на кроссовки для физкультуры не хватило, ты сказала — в следующем месяце. А Игорь вчера новый чехол для телефона купил. С подсветкой.
— Потому что у твоей тети Алены редкий дар, Ирочка, — Кира присела на край кровати. — Она умеет делать так, чтобы чужие деньги становились ее обязанностью. Но этот аттракцион невиданной щедрости закрывается на технический перерыв.
Следующее утро началось со звонка Алены. Голос золовки был густым и трагичным, как дешевый кисель.
— Кирочка, ты видела ссылку? Я всю ночь не спала, мерила нишу на кухне. Этот бежевый жемчуг просто создан для моей ауры. И там скидка только до завтра!
— Алена, доброе утро, — Кира зажала трубку между ухом и плечом, пытаясь застегнуть молнию на юбке. — Я видела. Цена впечатляет. Больше моей месячной премии.
— Ну так ты же получишь ее в пятницу! — радостно воскликнула Алена. — Женя сказал, что у вас на работе выдают бонусы за квартал. Я уже и доставку на субботу присмотрела.
Кира замерла. Женя, значит, уже и бюджет распределил. Родной муж, с которым они вместе прожили двадцать пять лет, оказывается, работает внештатным бухгалтером у своей сестрицы.
— Алена, послушай меня внимательно, — голос Киры стал сухим и ломким. — Премия пойдет на брекеты Ирине. Или на ремонт нашей стиральной машины, которая при отжиме звучит как взлетающий истребитель. Холодильник покупай сама.
— На что? — в трубке послышался искренний, неприкрытый ужас. — Ты же знаешь, у меня долги! За свет два месяца не плачено! Ты хочешь, чтобы я в темноте сидела и продукты в форточке вывешивала? Это же бесчеловечно!
— Есть вариант, — предложила Кира. — Продай свою коллекцию антикварных фарфоровых слоников. Или пусть Игорь пойдет раздавать листовки.
— Игорь — будущий Кант! — взвизгнула Алена. — Кира, я не ожидала от тебя такой черствости. Мы на тебя рассчитывали. Я уже мастеру позвонила, чтобы он старый холодильник вывез.
— Ну, значит, будет очень просторно на кухне, — резюмировала Кира и положила трубку.
Весь день на работе она пребывала в состоянии холодного бешенства. В обед зашла в магазин и, вместо привычных деликатесов для «бедной Алены», купила себе дорогой крем для лица и коробку конфет, которую планировала съесть в одиночестве.
Дома ее ждал филиал театра драмы и комедии. Алена сидела на кухне в обнимку с Женей и рыдала так натурально, что Станиславский бы не только поверил, но и пустил слезу. Перед ними стояла пустая чашка из-под чая и гора грязной посуды, которую Игорь, видимо, оставил после своего набега.
— Вот она! — Алена картинно указала пальцем на вошедшую Киру. — Разрушительница семейных надежд! Женя, ты слышал, что она мне сказала? Она предложила мне слоников продать! Это же память о маме!
Женя выглядел виноватым.
— Кир, ну ты правда как-то резко. Человек в беде, а ты про слоников.
— Беда — это когда наводнение или эпидемия, — Кира не спеша сняла туфли. — А когда здоровая женщина и ее взрослый сын сидят на шее у родственницы и выбирают бытовую технику по цене небольшого самолета — это наглость. Женя, ты сколько сегодня сестре перевел?
Муж отвел глаза.
— Всего три тысячи... На продукты.
— Из тех денег, что мы откладывали на отпуск? — Кира прошла на кухню и начала методично выставлять на стол купленный крем и конфеты.
— Кира, ты эгоистка! — Алена вскочила со стула, мгновенно забыв про слезы. — Ты себе мази покупаешь, а у меня Игорь вчера последний йогурт доел! Ты понимаешь, что такое ответственность за близких?
— Понимаю, — кивнула Кира. — Именно поэтому с сегодняшнего дня я отвечаю только за своих детей и себя. Женя, если ты хочешь содержать Алену — пожалуйста. Но из своих личных средств. Твоя зарплата — это коммуналка и твоя еда. Моя зарплата — это я, Ира и наш быт.
— Ты не можешь так поступить! — Алена покраснела. — У нас завтра платеж по кредиту Игоря за ноутбук!
— За какой ноутбук? — Кира повернулась к мужу. — Ты мне говорил, что мы помогаем ей на «выживание».
— Ну... ему для учебы надо было... — пробормотал Женя. — Игровой, мощный... Чтобы программы летали.
Кира рассмеялась. Громко, искренне, пугая застоявшуюся тишину квартиры.
— Программы у него летают? А совесть не улетает? Значит так, дорогие мои «бедные родственники». Алена, забирай своего «Канта» и идите думать над смыслом бытия. В своей квартире.
— Я никуда не пойду, пока мы не решим вопрос с холодильником! — заявила Алена, усаживаясь обратно. — Женя, скажи ей! Ты мужчина в доме или кто?
Женя открыл было рот, но Кира опередила его.
— Он мужчина. И именно как мужчина он сейчас пойдет и починит кран в ванной, который течет уже неделю. А потом мы вместе сядем и посчитаем, сколько ты, Алена, получила от нас за полгода. У меня все чеки в приложении банка сохранены. Сумма там такая, что на три жемчужных холодильника хватит.
Алена прищурилась. В ее глазах промелькнуло что-то хищное, совсем не «творческое».
— Ах так? Считаться вздумала? Родню попрекать копейкой? Да я всем расскажу, какая ты жадина! Ты за каждую крошку отчитаться заставишь!
— Обязательно расскажи, — согласилась Кира. — Особенно тете Соне из Краснодара, которая до сих пор думает, что ты работаешь в филармонии.
Алена осеклась. Вранье родственникам было ее главным хобби, и разоблачение в ее планы не входило.
— Женя, я ухожу! — Алена схватила сумку. — Но знай: если со мной что-то случится от голода, это будет на совести твоей жены!
Когда дверь за золовкой захлопнулась, в квартире стало удивительно тихо. Женя сидел, опустив голову.
— Кир, ну зачем ты так... Она же пропадет.
— Не пропадет, — Кира начала мыть посуду. — Такие, как Алена, выживают даже в ядерную зиму. Они найдут другого «донора». А вот мы с тобой, если так продолжится, скоро будем в долгах как в шелках. Завтра я иду переоформлять свою карту, чтобы ты не имел к ней доступа через приложение.
— Ты мне не доверяешь? — обиделся муж.
— Я тебе доверяю. Я не верю твоей способности говорить «нет» сестре, когда она начинает изображать умирающего лебедя.
Вечер прошел в напряженном молчании. Ирина радостно уплетал конфеты, не вникая в перипетии взрослых разборок. А ночью Кире пришло сообщение от Алены. Короткое, емкое: «Раз ты такая богатая, верни мне мамину брошь, которую она тебе подарила на свадьбу. Это семейная реликвия, она должна принадлежать мне».
Кира усмехнулась. Брошь была копеечной бижутерией, которую свекровь купила в переходе, но для Алены она вдруг стала «семейным достоянием».
Утром в субботу, когда Кира планировала выспаться, в дверь позвонили. Громко, настойчиво, длинными трелями. На пороге стояла Алена с огромным чемоданом, а за ее спиной маячил хмурый Игорь с рюкзаком.
— Раз вы не даете денег на жизнь, мы поживем у вас, — торжественно объявила золовка, втискиваясь в прихожую. — Свою квартиру я сдала студентам, чтобы хоть как-то покрыть долги. Так что, Женя, принимай гостей. Имеем право, мы тут прописаны у родителей были.
Кира вышла в коридор, затягивая пояс халата. Ситуация из «бытового недоразумения» стремительно превращалась в полномасштабную оккупацию.
— Женя! — крикнула она вглубь квартиры. — Иди сюда. У нас тут «бежевый жемчуг» в натуральную величину прибыл.
Женя вышел, протирая глаза, и замер.
— Алена? Вы чего?
— Мы жить будем! — радостно сообщил Игорь, присматриваясь к дивану в гостиной. — Тетя Кира, а что на завтрак? Только чур без каши, я ее с детского сада не выношу.
Кира посмотрела на чемодан, потом на мужа, потом на наглую физиономию племянника. В голове щелкнуло. Она вдруг поняла, что все эти полгода она играла роль доброй феи в театре абсурда, а зрители требовали продолжения банкета за ее же счет.
— Значит так, Кант, — Кира обратилась к Игорю. — Диван занят. На нем спит мой кот, и он очень не любит конкуренции. Алена, чемодан оставь у двери.
— Это еще почему? — возмутилась золовка. — Мы семья!
— Именно, — улыбнулась Кира той самой улыбкой, от которой у подчиненных в бюро холодели поджилки. — А в семье у каждого есть обязанности. Раз вы сдали свою квартиру, значит, у вас теперь есть деньги. Женя, неси калькулятор. Сейчас мы будем составлять договор аренды койко-мест и график дежурств по кухне и туалету.
— Какой договор? — пискнула Алена.
— Официальный. С оплатой за свет, воду и амортизацию матраса. И первое правило нашего общежития: кто не работает, тот не ест. Игорь, вон в углу стоит пылесос. Покажи мне мастер-класс по клинингу, а я посмотрю, стоит ли тебе выделять порцию яичницы.
Алена и Игорь переглянулись. Такого поворота они явно не ожидали. В их представлении Кира должна была повозмущаться, поплакать в подушку и пойти жарить блины на всю ораву.
— Женя, она издевается! — Алена дернула брата за рукав.
Но Женя, глядя на решительное лицо жены и на счет за коммунальные услуги, который Кира предусмотрительно выложила на тумбочку, вдруг как-то подобрался.
— А что, Ален... Кира права. Если вы тут жить собрались, то бюджет надо объединять. Давай сюда деньги от аренды твоей квартиры, будем общие дыры латать.
Алена побледнела. Деньги от аренды она уже мысленно потратила на тот самый холодильник и новые туфли.
— Я... я не могу... я их уже отдала... в счет долга! — соврала она, глядя в потолок.
— Кому? — уточнила Кира.
— Кредиторам! Страшным людям!
— Вот и отлично, — Кира взяла в руки телефон. — Сейчас позвоним твоему бывшему мужу, отцу Игоря. Пусть он тоже поучаствует в «семейном совете».
— Не надо папе звонить! — внезапно подал голос Игорь. — Он меня в армию обещал сдать, если я еще раз у него денег попрошу.
Кира медленно положила телефон на тумбочку и посмотрела на племянника. В ее глазах зажегся недобрый огонек.
— Армия, говоришь? Какое интересное слово. Там как раз кормят, одевают и учат дисциплине.
Алена поняла, что крепость под названием «Кира» не просто не сдается, а переходит в контрнаступление. Она схватила ручку чемодана.
— Пойдем, Игорь! Здесь нам не рады! Здесь царит дух меркантильности и мещанства! Мы найдем приют у людей, которые знают, что такое истинное милосердие!
— К тете Соне не советую, — напутствовала Кира вслед спускающимся по лестнице родственникам. — Я ей вчера звонила, рассказала про твой «творческий кризис». Она просила передать, что вакансия доярки в их поселке всегда открыта.
Когда входная дверь закрылась, Кира повернулась к мужу. Женя стоял, прислонившись к косяку, и выглядел так, будто с него сняли мешок с цементом.
— Ты думаешь, они правда ушли? — тихо спросил он.
— К вечеру вернутся, — вздохнула Кира. — Но уже на моих условиях. И знаешь, Женя... Тот холодильник «бежевый жемчуг»...
— Что? — напрягся муж.
— Я его куплю. Нам. Старый на дачу отвезем, а этот поставим. Заслужили.
— А как же Алена? — Женя все еще пытался нащупать остатки своей мягкотелости.
— Алена пусть учится жить на свои. Это, знаешь ли, очень бодрит. Освежает ауру получше любого жемчуга.
Кира пошла на кухню. Ей предстояло дорезать салат и решить, какой именно крем для лица она купит в следующий раз. Жизнь налаживалась, середина мая обещала быть жаркой, а впереди был целый вечер тишины и покоя.
Однако тишина длилась недолго. Через час телефон Жени зазвонил. Он посмотрел на экран, побледнел и протянул трубку Кире.
— Это Алена. Она говорит, что они с Игорем попали в отделение полиции и им срочно нужен залог.
Кира взяла телефон, нажала на кнопку громкой связи и услышала рыдания, на фоне которых прошлые концерты казались детским лепетом. Но в этих рыданиях слышалось что-то новое, какая-то странная деталь, которая заставила Киру нахмуриться.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...