Дачный поселок «Яблонька» проснулся от громкого надрывного плача. Рыдал водитель такси бизнес-класса, которое заказала Люсьен, чтобы добраться на свой участок. На здешних колеях находили вечный покой гусеничные бульдозеры, а джиперы сдавали тут на черный пояс. Пока машина за пять миллионов кружила по узким дачным улицам, над ней кружили коршуны и, кажется, облизывались.
— Я дальше не поеду, — сказал водитель, не одолев и половины пути, и ударил по остаткам тормозов.
— Либо едете, либо несете меня на руках. Первое появление — самое важное. А моя репутация дороже ваших колес, — бросила пафосно в ответ Люсьен.
— Либо третий вариант: я вас просто убиваю!
— Я вас умоляю! Вы же не эконом водите. О вашу тонкую кишку порезаться можно. Будьте мужчиной. К тому же развернуться всё равно можно только у меня на участке, а задом вы тут и пяти метров не проедете.
Таксист взвыл и поскакал дальше по ухабам.
По виду дача бабушки напоминала совместный проект Карла Маркса и Рокфеллера. Обычный щитовой двухэтажный домик украшали фальш-колонны, пилястры, балясины и резные карнизы. Тяжелые дубовые ставни закрывали выбитые стекла. На чугунном французском балкончике красовался пластиковый столик, украденный из летнего кафе, и два табурета. Над крышей, покрытой дешевым ондулином, развевался флаг с гербом семьи Сметаниных в виде перечеркнутой банки майонеза. На участке журчал странный фонтан, собранный из ржавых бочек, и клонилась к земле теплица, в которой поспевал первый урожай из одуванчиков.
Разогнав художников-сюрреалистов и дизайнеров, которые приходили сюда за вдохновением и принести жертву духу эклектики, бабушка объявила начало дачного сезона.
— Батюшки мои! Смотрите, кто пожаловал на грешную землю, — раздался голос из-за воображаемого забора. — Людмила Васильевна, неужели вы решили снизойти до примитивных смертных радостей? Вас, никак, к нашей грешной земле потянуло? Захотелось огурчик за горькую попку укусить, смородиновой веточкой коньячок размешать? У вас печень с прошлого года не взошла, что ли?
— Не переживайте, Алла Геннадьевна, моя печень даже вашу физиономию переварит и не подавится. А задницы сами кусайте и облизывайте — у вас это хорошо получается. Весь поселок от ваших анонимных жалоб председателю уже устал, — поприветствовала в ответ Люсьен соседку.
— Подскажите, когда вы подстрижете ваших уродцев? — тут же прилетел ответ.
— Это мои внуки, вообще-то, — гордо обняла Люсьен мальчиков. — Да, они не королевской породы, но это не повод обижать детей.
— Да я про кусты, бессердечная ты каракатица. Твой крыжовник уже залез ко мне и надругался над моей малиной. Вы с ним нарушаете мои границы!
— Не надо драмы. Твоя малина такая же безвкусная, как и твой гардероб. Мой крыжовник ей одолжение делает. А кусты мне твой муж подстрижет. Ва-а-ле-е-рий! Берите ваши ножницы и ваши домашние тапочки, жду вас на чай, — игриво позвала Люсьен.
— Валера, сиди на месте! — раздалось с той стороны. — Чтоб тебе, Люся, тля всё лицо обглодала.
— Тля? Я что-то не видела поблизости твоей сестры. В общем, жду вас вечером всей семьей в гости. И не забудьте вашу сливовую настойку, я ею сорняки полью.
— Не забудем. И не придем.
— Бабушка, а почему вы ругаетесь с этой тетей? Вы что, ненавидите друг друга? — спросил младшенький внук.
— Что ты, малохольный мой! Мы лучшие подруги по даче. Если бы мы друг друга ненавидели, то общались бы излишне вежливо, — ответила бабушка и тут же обратилась к проходящей мимо участка другой соседке: — Добрый день, Инна Семеновна, как ваши дела? Как самочувствие?
Соседка молча пробуксовала на месте и скрылась за ближайшим поворотом.
Внукам был выделен второй этаж, где складировались все игры: карты, кости, нарды, бильярдный стол. Была даже рулетка. Бабушка тем временем сбросила с себя элегантную и непозволительно откровенную для своего возраста городскую одежду и облачилась в еще более элегантную и откровенную дачную.
— Значит, так. Слушай мою команду, — грозно сказала она, усаживаясь в шезлонг и наливая себе в бокал просекко. — Впитываем свежий воздух, принимаем солнечные ванны, деремся с крапивой, и вот это вот всё, что вам, детям, полезно. А бабушка пока будет слушать ветер и надеяться, что начнется ураган, и ее унесет в сторону Каталонии или Ниццы.
Она закрыла глаза.
— Ба, а что мы есть будем? — спросил старшенький.
— Ах да, вас же еще кормить надо… Ладно, ураган откладывается. Идем в магазин. Заодно побесим местную овощную богему.
Бабушка шла впереди, ловя на себе приятные злобные взгляды женской части садового товарищества, а внуки позади нее рвали неспелые плоды яблок и вишню с веток, протянутых через заборы, точно руки узников.
На одном из перекрестков мимо них, скрипя подвеской и нервной системой, проехал таксист бизнес-класса, который до сих пор не мог вырваться с дач. Его без конца вызывали огородники: то к колодцу, то к дому управления, то на речку. Этот минотавр был обречен вечно скитаться среди лабиринтов из разноцветного профнастила и сетки-рабицы.
— Людочка, добрый день, давно вас не было видно, — широко улыбнулся какой-то мужчина с пыльными усами, когда бабушка с внуками подошли к автобусной остановке. — Вы с нашей последней встречи помолодели. Что за юные джентльмены с вами?
— Ох, Виктор Сергеевич, старый вы котяра! Знаете, как подсластить хорошо настоявшийся чай. — Это мои… мои… — великая борьба велась внутри женщины, — мои любимые родственники.
— Крепкие пацаны, — пожал мужчина руки мальчишкам. — А я как раз с охоты.
— Кого подстрелили?
— Пять кило свинины и два кило куриных крыльев, — показал мужчина на пакеты из магазина. — Представляете, дичь уже замаринованная по лесу бегает. Только мне одному это много. Я вот думаю, к кому бы на огонек напроситься, — мужчина мечтательно закатил глаза.
— Считайте, что напросились. В восемь жду вас на сабантуй: кубинский ром, кальян, танцы, азартные игры, бесплатный замер давления.
— А можно плюс один?
— Хм. А личность достойная?
— Честно говоря, крайне сомнительная и очень подозрительная. Это внук мой. Мне его через час привезут, а я так не хочу весь вечер с ним мультики смотреть. Тоска смертная. Ему восемь.
— Приводите, — кивнула Люсьен. — Чем их больше, тем спокойнее. Будут друг за другом приглядывать. Ну а если кто потеряется, поделим поровну.
— И то верно. Мы будем в восемь вместе с дичью.
Бабушка и внуки дошли до местного магазина, которым оказался простой ларек с пятью наименованиями товаров и грамматической ошибкой в вывеске.
— Ладно, всё равно гастрит рано или поздно вас настигнет. Так пусть уж лучше в этом буду виновата я, а не ваши будущие жены, которым вы потом будете трепать из-за этого нервы, — сказала бабушка и попросила кашу быстрого приготовления, хлеб, консервы, пачку пельменей и на всякий случай средство от клещей. — Другой приправы всё равно нет, — объяснила бабушка, а затем обратилась к сонной продавщице: — А вас я жду у себя сегодня вечером. Немного растрясем этот комбинат по производству скуки. Приносите весь имеющийся контрафакт.
— Из контрафакта только таблетки от гипертонии и эндокринные препараты. Мне зять из Германии привез.
— Тащи́те всё. Целевая аудитория оценит. Жду в восемь.
Вернувшись на участок, бабушка сварила для внуков пельменный суп и даже занялась кое-какими дачными делами: прополола засохший кактус на подоконнике и продала старый инструмент бывшего мужа проезжающим мимо цыганам.
Вечером начали подтягиваться первые гости. Вернее, они возникали из самых неожиданных мест: кто-то перешагивал через редкий бабушкин палисадник, другие шли со стороны соседей, кто-то выходил из кустов смородины, а некоторые вообще появились прямо из домика. Многие пришли с детьми. В итоге на участке Люсьен собрался целый детский отряд.
Бабушка сидела в беседке и музицировала на радиоприемнике.
— Может, отправим их на войну с колорадским жуком? — предложила бабушка, глядя на то, как дети развлекаются уничтожением ее старого сарая.
— Нельзя, — сказал усатый с остановки, жуя перчёное крыло дикой курицы. — У этого войска нет лидера, а у жуков есть. Без стратегии проиграют.
С каждым часом гостей становилось всё больше. Радио хрипело песни бабушкиной молодости, воздух наполнялся разговорами и запахом костра — дети наконец доломали сарай и подожгли его руины.
— Люсь, а продай мне свой участок. Тебе же на него плевать, — сказала соседка Катя. — Я бы снесла это убожество, — показала она на домик, — и посадила бы здесь тыкву и баклажаны.
— Не могу. Это великое наследие семьи.
— Да ты ж его в домино выиграла тридцать лет назад у семьи почтальона!
— Я же не говорила, что это наследие моей семьи. В общем, пусть стоит. Мне здесь хорошо. Без этого участка я не смогу больше приезжать и бесить вас, а это стоит дороже любых денег. А если полезете сюда без спросу, получите по этой самой тыкве.
Потом начались танцы, прыжки через горящий сарай, запекание картошки в золе. С соседней дачи пришли несколько молодых людей, которые приехали большой компанией на шашлыки. Они очень просили вести себя потише и угрожали вызвать полицию. Наконец активная часть закончилась, а детям разрешили присоединиться к общему столу.
— Ешьте как можно больше, ближайшие два дня всё равно ничего не будет, — пододвинула бабушка тарелки внукам. — Я сюда отдыхать приехала, а не кашеварить.
Когда на дачи опустилась беспросветная тьма, веселые и уставшие гости стали расходиться по своим домикам и кустам. Усатый с остановки всё просил остаться на поздний чай, но Люсьен дала понять, что чай она не пьет. Даже с бергамотом. И даже пустующая трешка в городе и китайский кроссовер в кредит ее на чай не уговорят. Вот если бы ей организовали месячный круиз по Атлантике, тогда — да, чай возможен. А пока что внукам пора спать.
— Всем внукам, — показала она на зевающего пацана, который пришел с Виктором Сергеевичем.
— Ба, мы тут на чердаке альбом нашли. Это ты? А это папа? А это кто? — спросил младшенький, когда бабушка укладывала их спать.
Бабушка взглянула на фото, где был тот самый дачный домик, она — молодая и красивая, ее сын Лёня в футбольной форме любимой команды и ее муж. Вот они вместе стоят на фоне цветущего сада, который был когда-то разбит на этой даче. Вот ухоженные грядки и аккуратно подстриженные кусты.
— Нет, это не я, — сказала бабушка, захлопывая альбом. — Этих людей уже больше нет. Все они давно стали друг другу чужими, и сами стали совершенно другими. Ладно, спите, а не то я комаров вам напущу. Они здесь вечно голодные. Ребенка съедают вместе с ботинками. Ох, и что мне с вами еще полторы недели делать…
Александр Райн
Друзья, приходите на мои литературные концерты. Нажмите на надпись, чтобы увидеть список городов
