Если чувства пронизаны вожделением, они впрыскивают яд в наш разум. Чувства подобны змее с ядовитыми зубами – это вожделение. Я вижу какую-то форму и хочу наслаждаться ей – это яд. Поэтому Веды говорят, что нужно изучить одну формулу, прежде чем вступать в брак и накапливать собственность. Ӣш́а̄ва̄сйам идам̐ сарвам̇ – вот это нужно изучить и повторять каждое утро. Это лекарство от жадности, это путь к свободе. Все принадлежит Богу, и у тебя здесь ничего нет. Твой дом, твои богатства, твоя семья – все принадлежит Богу. Это и есть свобода. Но нужно объяснить, что это означает практически.
У одного царя был учитель – санньяси, монах. Однажды царь вышел на крышу дворца, чтобы посмотреть на свою столицу, богатый город. Он увидел, что его учитель ходит от дома к дому и просит подаяние, чтобы что-то поесть. Тогда он подумал: «Я царь, я богат, у меня полная власть, а мой учитель побирается по домам». Он написал записку, позвал слугу и сказал: «Брось этому садху, святому, эту записку как подаяние».
Слуга пошел к монаху и бросил записку ему в бахирвасу. Монах развернул ее, и там было написано: «Все мое царство – твое. Царь». Таковы отношения ученика и гуру. Он пришел к царю с этой запиской и смеялся: «Ты только что пожертвовал мне все царство! Потрясающее пожертвование, редкое! Это означает, что теперь у тебя нет царства, оно теперь мое. Но я монах, я отреченный, я не буду управлять царством. Управлять моим царством будешь ты. Но, чтобы поесть, теперь ты будешь ходить со мной и собирать подаяние.
Все люди видели, как в течение трех лет царь управлял царством и вместе со своим гуру собирал подаяние, чтобы поесть. Вся страна говорила: «Наш царь – святой!» Через три года учитель сказал: «Теперь забирай свое царство обратно, но помни, кому оно принадлежит».
Это вопрос сознания. Вы можете чем-то владеть, но вы должны помнить, кому это все принадлежит. У вас есть ребенок, муж или жена, но это не ваша собственность. Вы не имеете права злоупотреблять этим, унижать кого-то или присваивать чужую собственность. Некоторые люди воспитывают детей так: «Будешь играть на пианино, Вася!» Вася не хочет играть на пианино, Вася хочет собирать радиодетали или компьютер. Но нет, родители решили. В своей книге «Карма» я описал одну печальную историю, которую я наблюдал в детстве. Это тяжелая, трагичная история, которую, будучи ребенком, я не понимал, но запомнил.
В 60-е годы мы жили в коммунальной квартире на севере Сахалина. Я, наверное, еще не пошел в школу. Сестра была на четыре года старше меня и уже ходила в школу. А в соседней комнате (это была двухкомнатная квартира) жила семья, в которой сын уже заканчивал школу, а дочь уже училась в ней. История об этом сыне, которого звали Лев. Учителя в школе очень любили и уважали его. Они говорили: «Парень очень хороший! Золотой характер у него, руки умелые, он мог бы получить высшее образование, но не хочет учиться, не любит. На тройки тянет, книг не читает». Его учительница однажды пришла к ним домой и внушала его родителям (я это слышал), что парень хороший, но надо заставить его учиться, чтобы получал высшее образование, раз он не хочет.
Когда она ушла, отец воскликнул: «Сейчас я возьмусь за этого дурака!» Он сказал сыну: «Если ты не поступишь в высшее учебное заведение, ты будешь всю жизнь крутить баранку и рыть траншеи! Давай-ка учись хорошо, сдавай экзамены, чтобы был хороший аттестат, чтобы пройти по конкурсу в вуз!» Так он стал заставлять сына учиться. Парень сначала подчинялся, но потом стал бурчать: «Ну и что, буду рыть траншеи и крутить баранку! Ну и что с того?!» Но отец был настроен решительно: «Я выбью из тебя эту дурь!»
Он стал применять к сыну насилие, и однажды сын встал и закатил большой скандал. В квартире было очень страшно, потому что они с отцом чуть не подрались. Все соседи говорили, что сын плохой, не слушает своих родителей, и мы тоже так думали.
Отец привязал его к батарее и избил – подчинил его. Сын потом целый час рыдал, как младенец, – так страшно было это слышать! Потом он как-то перетер веревку, спрыгнул со второго этажа и ушел. Несколько дней его не было, и родители думали: «Что же делать с этим негодяем?! Не хочет учиться! Он должен поступить в высшее учебное заведение!» Учителя и другие авторитеты говорили про это.
Тогда родители подумали: «Надо женить его на хорошей девушке, чтобы она сделала из него человека». Они нашли хорошую девушку, которая тоже хотела образумить его. Он избил ее, и она больше не приходила. «Ну что за монстр!» – подумали все.
Потом мы уехали из этой квартиры и переехали в центр города, где поселились в новостройке, в пятиэтажном доме. У нас была отдельная двухкомнатная квартира на четвертом этаже. Все радовались новоселью, и эта история на некоторое время забылась. Но по иронии судьбы через несколько лет, когда я уже был в старших классах, они тоже переехали в наш дом, этажом ниже, и жили прямо под нами: его мать, тетя Шура, и отец – дядя Витя.
Их сыну было уже где-то 32 года, он был спокойным и глубоко ненавидел своих родителей. Он не работал и все время пил. Он обычно приходил днем, когда отец был на работе, а мать дома. Тетя Шура часто прибегала ко мне, стучала в дверь и кричала: «Открой дверь, Лёвка пришел! Я боюсь его!» Я открывал дверь и видел картину: Лев спокойно, улыбаясь, говорил: «Дай деньги!» Она отвечала: «Нет денег!» Тогда он доставал из кармана лезвие бритвы: «Дай деньги!» Она пряталась за меня, а я не знал, что делать. Представьте, какая была сцена! Но отца он боялся.
В один зимний день я был дома один. В дверь постучал дядя Витя. Я не узнал его лицо – он осунулся, не улыбался, даже не поздоровался и сказал: «Мне нужно позвонить». Мой отец работал в Горисполкоме, поэтому у нас был домашний телефон. Я ответил: «Пожалуйста!» Я смотрел на него и не узнавал – так страшно он выглядел. Он звонил по разным номерам, пока, наконец, не сказал: «Да, имя такое, 32 года», – и положил трубку. Парень оказался в морге. Он напился и замерз в подвале. Это называется «чувство собственности».
Сейчас я понимаю, что парня просто убили. Он радовался, когда крутил баранку, заводил машину, был весь в солидоле. Потом он приходил домой, а родители давили: «Нет, ты все равно закончишь школу, десять классов». Так в конце концов они просто убили его. Это называется «я» и «мое».
Александр Хакимов