Глава 6
Полковник Северов. Петля на швейной нити
Утром Северова разбудил телефонный звонок. Звонил дежурный из отделения:
— Товарищ полковник, к вам Крутов пришёл. Говорит, срочно нужно поговорить.
Северов посмотрел на часы — половина седьмого утра.
— Что-то случилось?
— Не знаю. Он очень взволнован, говорит — больше не может молчать.
— Хорошо, скажи, что я буду через полчаса.
Крутов сидел в коридоре отделения на скамейке, нервно курил. Увидев Северова, вскочил:
— Товарищ полковник! Спасибо, что согласились встретиться.
— Что случилось, Виктор Павлович?
— Я всю ночь не спал. Думал. И понял — больше не могу так жить.
— Пройдёмте в кабинет.
Они сели за стол. Крутов выглядел ужасно — глаза красные, руки трясутся, на лице небритая щетина.
— Товарищ полковник, я хочу рассказать всё. Всю правду о той ночи.
— Виктор Павлович, — осторожно сказал Северов, — вы имеете право на адвоката. Может быть, стоит подождать?
— Нет! — Крутов замотал головой. — Хватит ждать. Двадцать лет ждал. Хватит.
Северов включил диктофон, положил его на стол между ними.
— Хорошо. Слушаю вас.
Крутов глубоко вздохнул, провёл руками по лицу.
— Что именно вы хотите рассказать?
— То, что помню о той ночи. То, что скрывал все эти годы.
Северов почувствовал, как напряглись мышцы. Сейчас, возможно, он услышит признание в убийстве.
— Говорите.
Крутов закрыл глаза, словно заглядывая в прошлое:
— Я тогда действительно встретил Серёгу у реки. Было часов десять вечера, может, половина одиннадцатого. Он сидел в лодке, удочку держал, но видно было — не рыбачит. Просто сидит.
— И что было дальше?
— Я подошёл к берегу, окликнул его. Он обернулся, увидел меня — и такая злоба в глазах! Говорит: «А, женишок! Как дела, женишок?» Я сразу понял — он знает.
— Знает что?
— Про меня и Лидку. Про то, что мы... ну, что у нас было.
Северов кивнул. Ещё один кусочек мозаики встал на место.
— И что вы ответили?
— Ничего сначала. А он начал меня доставать. Говорит: «Знаю я про тебя и Сомову. Хорошо устроился — и невеста есть, и любовница. А что невеста-то скажет, если узнает?»
— Это вас разозлило?
— Ещё как! — Крутов стукнул кулаком по столу. — Я же Ирку любил. Настоящей любовью. А с Лидкой... это было от горя, от отчаяния. После того как Ирка меня бросила первый раз.
— И что дальше?
— Я говорю ему: «Серёга, не надо. Зачем тебе это?» А он смеётся: «А мне весело. Буду всем рассказывать, какой ты верный жених».
Крутов замолчал, тяжело дыша.
— Продолжайте.
— Он подплыл к берегу, вылез из лодки. Пьяный был, шатался. И всё продолжал меня доставать, всякие гадости говорить. Про Ирку, про Лидку...
— И вы его ударили?
— Не сразу. Сначала пытался уговорить. Но он не слушал, всё своё твердил. А потом сказал такое... — Крутов сжал кулаки. — Такое про Ирку сказал, что я не выдержал. Ударил его.
— Сильно?
— Сильно. В челюсть. Он упал, но встал, полез на меня. Мы сцепились, покатились по земле. Дрались минут пять, наверное.
— А потом?
Крутов помолчал долго. Потом тихо сказал:
— А потом он лежал и не двигался.
В кабинете стало очень тихо. Слышно было только гудение диктофона и тяжёлое дыхание Крутова.
— Он был мёртв? — спросил Северов.
— Не знаю! — Крутов поднял голову, и Северов увидел в его глазах боль. — Я не проверял. Испугался и убежал.
— Как убежали?
— Как был — бегом. Даже не помню, как до дома добрался. Помню только, что в какой-то момент упал в канаву с водой. Потом очнулся дома.
— А Прохоров так и лежал?
— Я же говорю — не знаю! Может, он потом очнулся и ушёл. Может, в реку упал. Или кто-то другой пришёл...
— Виктор Анатольевич, а почему вы сразу не рассказали об этом?
Крутов горько усмехнулся:
— А вы бы рассказали? Дерёшься с человеком, он падает и не встаёт, а на следующий день оказывается, что он пропал без вести. Кто бы поверил, что я его не убивал?
— И все эти годы вы жили с этим?
— Все эти годы, — кивнул Крутов. — Каждый день думал — а вдруг он от моего удара умер? А вдруг я убийца?
— А что говорила Лидия Сомова?
— Лидка? — Крутов удивился. — А при чём тут Лидка?
— Она утверждает, что вы ей сами рассказали о случившемся.
— Рассказал, да. На следующий день пришёл к ней, рассказал. Думал, может, она что посоветует. Но она только напугалась и сказала молчать.
— И вы молчали?
— Молчали оба. Она — потому что боялась, что её как соучастницу привлекут. Я — потому что надеялся, что Серёга жив и где-то объявится.
Северов откинулся в кресле. История звучала правдоподобно, но оставляла массу вопросов.
— Виктор Павлович, а зачем вы решили рассказать всё именно сейчас?
— Сын, — просто ответил Крутов. — Я не хочу, чтобы он узнал от чужих людей. Лучше уж от меня.
— И что вы ему скажете?
— Правду. Что отец его, возможно, убийца. Что двадцать лет жил во лжи. — Крутов встал. — А теперь делайте со мной что хотите. Арестовывайте, судите. Мне всё равно уже.
— Пока рано говорить об аресте. Мы должны проверить ваши показания.
— Как проверить? Прошло двадцать лет.
— Найдём способ. А пока можете идти домой. Но из города не уезжайте.
Когда Крутов ушёл, Северов долго сидел в кресле, обдумывая услышанное. С одной стороны, наконец-то появилась ясность — что произошло той ночью. С другой стороны, доказать что-либо по-прежнему было невозможно.
В дверь постучали. Вошёл Мальков с папкой в руках.
— Товарищ полковник, пришли результаты экспертизы по останкам. Мужчина, приблизительно 30 лет, рост около 175 сантиметров. На черепе с задней стороны вмятина. Вероятно, сильный удар сзади тупым предметом.
— Время смерти?
— Примерно 15-20 лет назад. Точнее сказать невозможно.
Северов взял заключение, внимательно прочитал.
— Значит, это вполне может быть Прохоров. И его действительно убили.
— Получается, что так. А что Крутов рассказывал?
Северов пересказал разговор. Мальков слушал внимательно, изредка кивая.
— И что думаете? — спросил он в конце.
— Думаю, что правды мы так и не узнаем. Крутов мог сказать правду — что ударил, но не знает, убил ли. А мог и соврать — признался частично, чтобы выглядеть честным.
— Тогда что делаем дальше?
Северов встал, подошёл к окну. На улице начинался обычный рабочий день — люди торопились на службу, дети шли в школу. Нормальная, размеренная жизнь.
— А дальше, Витя, мы делаем свою работу. Проверяем каждое слово, каждую деталь.
— Но как? Свидетелей нет, следов не осталось...
— Не торопись. — Северов вернулся к столу, сел. — Давай подумаем логически. Крутов говорит, что ударил Прохорова и убежал. Тот лежал без сознания, но был ли мёртв — неизвестно.
— Ну и что из этого?
— А то, что если Прохоров после удара был ещё жив, то кто-то другой его добил. Или он сам потом умер от травм.
Мальков почесал затылок:
— Товарищ полковник, а может, нам съездить на место происшествия ещё раз? Теперь, когда мы знаем подробности?
— Правильно думаешь. Поехали.
По дороге к реке Северов курил и размышлял. Что-то в рассказе Крутова его смущало, но он никак не мог понять, что именно. Слишком всё гладко получалось — и признание, и раскаяние, и мотивы...
— Витя, а скажи — не кажется ли тебе, что Крутов рассказывает заученную историю?
— В каком смысле?
— В том смысле, что он двадцать лет готовился к этому разговору. Продумывал каждое слово, каждую деталь.
— Может быть. А что в этом плохого?
— Плохо то, что заученная история может отличаться от реальности. И если Прохоров все это время был мертв, кто же придушил его жену, директрису?
Они приехали к реке. Северов вышел из машины, огляделся. Теперь, зная подробности, место выглядело по-другому. Вот здесь, у воды, стояла лодка. Здесь Прохоров вылез на берег. А тут они дрались...
— Смотри, Витя, — сказал Северов, указывая на участок берега в нескольких метрах от воды. — Здесь земля другая. Более плотная, каменистая.
— И что?
— А то, что если человек упадёт здесь головой на камень, он вполне может умереть. Или получить серьёзную травму.
— Но экспертиза показала удар тупым предметом...
— Камень — тоже тупой предмет.
Они внимательно осмотрели берег. Мальков нашёл несколько острых камней, один из которых был довольно крупным и имел подозрительно тёмные пятна.
— Думаете, это кровь? — спросил он.
— После двадцати лет? Вряд ли. Но камень возьмём, проверим.
Северов присел на корточки, внимательно изучая место предполагаемой драки
— Знаешь, что меня смущает? — сказал он, поднимаясь.
— Что?
— Лодка. Куда она делась?
— Ну, может, течением унесло?
— А может, и нет. Смотри — течение здесь не очень сильное, берег пологий. Лодка должна была прибиться к берегу где-то поблизости.
— Тогда где же она?
— Вот это и вопрос. Либо её кто-то убрал, либо...
— Либо что?
— Либо ее кто-то намеренно спрятал.
Мальков нахмурился:
— Не понял.
— А что если всё было не так, как рассказывает Крутов? Что если Прохоров после драки пришёл в себя, сел в лодку, поплыл... А потом где-то ещё с кем-то встретился?
— С кем?
— Вот это и надо выяснить.
Они ещё полчаса осматривали берег, но ничего интересного не нашли. Вернувшись в отделение, Северов вызвал к себе Лидию Сомову.
Женщина выглядела ещё хуже, чем вчера. Сутки в камере явно не пошли ей на пользу.
— Лидия Петровна, у меня к вам дополнительные вопросы.
— Слушаю.
— Крутов рассказал нам о той ночи подробнее. Говорит, что пришёл к вам на следующий день и всё рассказал.
— Ну и что? Так и было.
— Расскажите точно, что он говорил.
Сомова задумалась, явно припоминая:
— Пришёл весь трясущийся, перепуганный. Говорит — дрался с Серёгой, ударил его, тот упал и не встаёт. А сам не знает, жив Серёга или нет, потому что испугался и убежал.
— И что вы ему посоветовали?
— Молчать. Сказала — если Серёга жив, то сам объявится. А если мёртв... ну, зачем тебе проблемы?
— А сами-то вы как думали — жив Прохоров или нет?
Сомова пожала плечами:
— Откуда мне знать? Витька говорил, что не проверял. Может, Серёга в обморок упал, а потом очнулся.
— Лидия Петровна, а вы случайно не знали о том, что у Прохорова были враги? Кроме Крутова?
— Враги? — она усмехнулась. — Да у него полгорода врагами было. Со всеми бабами спал, с мужиками дрался, деньги в долг давал под проценты...
— А конкретно кто?
— Ну... Петров был такой, Анатолий. Серёга с его женой крутил роман. Петров грозился убить его.
— А ещё кто?
— Да много кто. Фролов, помню, тоже угрожал. И Зайцев... Да что толку сейчас вспоминать? Прошло столько лет.
— А тем не менее вспомните.
Сомова назвала ещё несколько имён. Северов записывал, понимая, что это ещё одно направление для расследования.
— Лидия Петровна, а скажите честно — вы верите в то, что Крутов убил Прохорова?
— Не знаю, — честно ответила она. — Витька тогда был способен и убить, если разозлится. Но убил ли на самом деле... Бог его знает.
— А если не он, то кто?
— Да кто угодно! — Сомова махнула рукой. — У Серёги врагов хватало.
После разговора с Сомовой Северов составил список людей, которых стоило проверить. Получилось человек десять — все те, кого Прохоров так или иначе обидел.
— Начнём с самых злых, — сказал он Малькову. — С тех, кто открыто угрожал.
Первым в списке стоял Анатолий Петров — тот самый, чью жену соблазнил Прохоров. Но выяснилось, что Петров умер пять лет назад от инфаркта.
Вторым был Фролов — оказался жив, работал на заводе мастером.
— Поехали к нему, — решил Северов. — Посмотрим, что скажет.
Предыдущая глава 5:
Далее глава 7