Актёрская профессия — штука коварная.
Аплодисменты, цветы, восторженные взгляды в гримёрке, а потом — пустая квартира и тишина, в которой так легко услышать, как звенит пробка от бутылки. Кто-то находит в этом звуке утешение, кто-то — погибель.
Эти истории — не повод для морализаторства, а напоминание о том, как тонка грань между блестящей сценой и темнотой за кулисами.
Изольда Извицкая: каннская звезда, замёрзшая в собственной квартире
Дзержинск, родительская семья химика и учительницы из Дома пионеров, отличный аттестат — и поезд в Москву. Во ВГИК девочка с редким кельтским именем поступила с первой попытки, к Бибикову и Пыжовой. А дальше пошло так стремительно, что закружилась голова: эпизоды, главная роль у Михаила Калатозова в «Первом эшелоне», а в 1956-м — та самая Марютка в чухраевском «Сорок первом».
Любопытно, что изначально на роли в этой картине пробовались Юрий Яковлев со Светланой Харитоновой — на них настаивал директор «Мосфильма» Иван Пырьев. На Марютку также рассматривали Руфину Нифонтову и Екатерину Савинову. Но Чухрай упёрся: будут Стриженов и Извицкая. И не прогадал — Канны взорвались овациями, в Париже открыли кафе «Изольда», а советская девочка из Дзержинска проснулась мировой звездой.
На той же съёмочной площадке «Первого эшелона» она встретила своего демона — актёра Эдуарда Бредуна. До него был гражданский брак с Раднэром Муратовым (тем самым, который позже сыграет Алибабаевича в «Джентльменах удачи»), но Бредун вытеснил всех. Он был средним актёром, и чужая слава жгла ему руки. Лечить эту ревность он стал самым простым способом — застольями, на которых жене предлагалось не отставать. И она не отставала.
В январе 1971-го муж собрал вещи и ушёл к знакомой продавщице ковров. Изольда уже не могла остановиться. Соседи перестали слышать звуки из её квартиры с 23 февраля. Только 1 марта, по тревожному звонку актрисы Татьяны Гавриловой, милиция нашла Бредуна, и тот открыл дверь. Тело пролежало больше недели. Тридцать восемь лет, истощение, сердце не выдержало. И ни одной строчки в газетах — словно её и не было.
Инна Гулая: глаза, в которые невозможно было не влюбиться
Юрий Никулин — человек, не склонный к сентиментальным признаниям, — однажды сказал, что в Инну Гулую влюбиться было физически невозможно не. После съёмок в «Когда деревья были большими» Льва Кулиджанова он годами вспоминал её огромные, пронзительные глаза.
Харьковская девочка 1940 года рождения, дочь репрессированного деда и брошенной отцом матери, она росла в бедности и кино попала почти случайно — через театральную студию. Василий Ордынский разглядел её и позвал на главную роль в «Тучи над Борском». Дальше был «Шумный день», потом тот самый дуэт с Никулиным, потом театральное училище имени Щукина.
Замуж она вышла в 22 года — за Геннадия Шпаликова. Того самого, который написал «Я шагаю по Москве». Поначалу пара выглядела ослепительно: красивая жена, талантливый муж, дочка Даша, родившаяся в 1963-м. А потом всё рухнуло. Шпаликов на знаменитой встрече в Кремле дерзко вступился за
Хуциева — и попал в негласный чёрный список. Сценарии лежали в столе, фильмы снимать запретили. Он начал пить, она пыталась его спасать, подавала на развод ради дочери — но в итоге сама села рядом с ним.
В ноябре 1974 года Шпаликов повесился на даче в Переделкино, по слухам — спонтанно, на собственном красном шарфе. Инна продержалась ещё шестнадцать лет. Беспробудное пьянство, разговоры о виноватой жене, эпизодические роли. В мае 1990-го её не стало — слишком большая доза снотворного. Пятьдесят лет. Дочь Дарья позже окончит ВГИК у Бондарчука и сама окажется в психиатрической клинике.
Валентина Серова: блондинка, которую любил целый Союз
Если в конце тридцатых в СССР существовал эталон женственности, то его звали Валентина Серова. После «Девушки с характером» её узнавали на улицах, после «Сердец четырёх» — копировали причёску, после «Жди меня» — рыдали в кинотеатрах. Двадцать миллионов зрителей одной картины — цифра, которую сегодня и представить трудно.
Харьковчанка Половикова приписала себе пару лет, чтобы поступить в техникум, и почти сразу попала в труппу нынешнего «Ленкома». На вечеринке её закружил в танце лётчик-испытатель Анатолий Серов — кумир эпохи, только что вернувшийся из Испании.
Через неделю они поженились. Через год — ровно в годовщину свадьбы — он разбился на тренировочном полёте. Сыну, родившемуся вскоре, она дала имя отца, а фамилию Серова оставила до конца жизни.
Потом был Константин Симонов — со своими стихами, своей одержимостью и своими горькими строками о том, что любви в ответ не было. Был, по её собственному позднему признанию, короткий роман с маршалом Рокоссовским, после которого маршала срочно отправили служить в Польшу. Была дочь Маша, которую родная бабушка через суд забрала у спивающейся матери.
Сын Анатолий повторил судьбу: колония в подростковом возрасте, алкоголь, смерть в тридцать шесть — за полгода до того, как ушла сама Валентина. В декабре 1975-го её нашли в разорённой квартире с гематомой на лице. Уголовное дело так и не возбудили. Симонов прислал на похороны 58 роз — по числу прожитых ею лет.
Нина Маслова: царица Марфа, успевшая остановиться
А вот эту историю можно рассказывать с улыбкой — потому что она с хорошим концом. Девочка из Риги, выросшая в неуютном доме с отчимом, дворовая компания, первый портвейн в одиннадцать, плохие оценки, бегство в Москву с парнем, поступление в гидромелиоративный (!) институт — и только потом театр.
Школа-студия МХАТ — отчисление за поведение. ВГИК у Герасимова и Макаровой — диплом. А там пошли роли, которые сегодня знают наизусть: Вика Коровянская из «Большой перемены», царица Марфа Васильевна Собакина в «Иване Васильевиче», красотка Елена Орлова из 139-й квартиры в «Афоне».
Кстати, на съёмки «Ивана Васильевича» Маслова однажды явилась с фингалом под глазом — Гайдай чуть не упал в обморок, гримёры сотворили чудо.
Дом полнился застольями: вкусная еда, выпивка, гости, которые приезжали именно за этим. Так — годами.
Семьи не сложилось, материнства не случилось. Очнулась она в пятьдесят, когда врачи сказали прямо: ещё немного — и всё. Бросила в одночасье, пришла к вере, осталась в профессии.
Сегодня заслуженной артистке России 79 лет, она живёт уединённо, ходит в церковь и периодически опровергает слухи о собственной смерти.
Татьяна Васильева: вовремя остановилась
И последняя героиня — та, которую алкоголь чуть не лишил театра, но не успел сломать. Ленинградская девочка из бедной семьи Ицыковичей, написавшая в дневнике кровью «я буду актрисой», уехала в Москву якобы на экскурсию — и поступила одновременно во ВГИК и в Школу-студию МХАТ. Выбрала второе.
Театр Сатиры, потом Маяковского. Главные роли, муж Анатолий Васильев (его, кстати, она увела у Екатерины Градовой), сын Филипп. Потом — Георгий Мартиросян, дочь Лиза. Параллельно — роман с главным режиссёром Сатиры Валентином Плучеком, о котором знали все, включая нового мужа.
Параллельно — Михаил Державин, пока в его жизни не появилась Роксана Бабаян. И где-то между всем этим — фильмы, сделавшие её всенародной: «Здравствуйте, я ваша тётя!», «Самая обаятельная и привлекательная» (на роль психолога Сусанны, между прочим, претендовали Чурикова и Полищук).
В трудовой книжке Васильевой осталась запись об увольнении из театра «за нарушение трудовой дисциплины» — мягкая формулировка для того, что было на самом деле. Но она вовремя поняла, к какому обрыву идёт.
Сегодня народной артистке России 79 лет, она в отличной форме, много занимается спортом и честно говорит, что вечерний бокал не отменяет, но меру знает твёрдо.