О Зачатии, Рождении и Воспитании детей. Часть I.
О Зачатии, Рождении и Воспитании детей. Часть II.
О Зачатии, Рождении и Воспитании детей. Часть III.
О Зачатии, Рождении и Воспитании детей. Часть IV.
О Зачатии, Рождении и Воспитании детей. Часть V.
О Зачатии, Рождении и Воспитании детей. Часть VI.
Боль при родах женщина испытывает, когда зачат ребёнок в следствии утех плотских. За это женщина и расплачивается болью при родах и муками жизни в последующем.
Когда зачатие с иными устремлениями происходило, женщина испытывает радость и приятные ощущения при родах.
На несколько дней мать всегда может задержать или ускорить появление младенца.
Если ребёнок зачат в результате плотских утех, роды происходят неожиданно.
(дедушка Анастасии)
«- Надо же, родила она... Сказала, что родит - и родила... Одна, в тайге, не в больнице. Больно, наверное, было ей? Кричала?
- Это с чего же больно должно было ей быть?
- Ну, женщины когда рожают - им же больно. Некоторые даже умирают при родах.
- Больно бывает только тогда, когда зачат человек греховно. Вследствие утех плотских. За это женщина и расплачивается болью при родах и муками жизни в последующем. Если же зачатие с иными устремлениями произошло, боль лишь усиливает у рожающей ощущение великой радости творения.
- Куда же боль девается? Как она может радость усиливать?
- Женщину когда насилуют, она что испытывает? Конечно же боль, отвращение. А когда сама отдаётся, то та же боль в другие ощущения переходит. Такая же разница и при родах бывает.
- Значит, Анастасия без боли родила?
- Конечно без боли. И день выбрала подходящий, тёплый, солнечный.
- Как выбрала? Рожают ведь неожиданно.
- Неожиданно, когда зачинают нечаянно. На несколько дней мать всегда может задержать или ускорить появление младенца.», - кн. 2, гл. Дедушка Анастасии.
Вот как Анастасия описывает первые роды.
Дух, душа двоих соединяясь вместе новое рождают. В ребёнке продолжаются отец и мать.
Только в Любви пространстве человек может жить вечно.
«День возвращался — наступала снова ночь. Однажды при расцвете дня, когда Адам тигрят разглядывал и размышлял, к нему тихонько Ева подошла, присела рядом, за руку взяла, на свой живот Адама руку положила.
— Почувствуй здесь, внутри меня, моё и в то же время новое творение живёт. Ты чувствуешь, Адам, — толкается, творенье беспокойное моё?
— Да, чувствую. Мне кажется, ко мне оно стремится.
— К тебе? Конечно же! Оно моё, но и твоё! Я так хочу увидеть сотворенье наше.
Не в муках, а в великом изумленье рожала Ева.
Всё окружающее позабыв, себя не чувствуя, смотрел Адам и трепетал от нетерпенья. Рожала Ева новое совместное творенье.
Комочек маленький, весь мокрый, беспомощно лежал на травке. Поджаты ножки, не открывают веки глаз. Адам смотрел, не отрывая взгляда, как ручкой он пошевелил своей, открылись губки, вздох. Адам моргать боялся, чтоб не пропустить малейшего движенья. Неведомые чувства заполняли всё внутри, вокруг. Не в силах устоять на месте, Адам подпрыгнул и бежать пустился вдруг.
В великом ликовании вдоль берега реки стремглав бежал Адам неведомо куда. Остановился. В груди прекрасное, неведомое что-то всё ширилось, росло. А всё вокруг!.. Не просто ветерок кустов листвою шелестел — он пел, листву кустов и лепестки цветов перебирая. Не просто плыли в небе облака — все облака чарующий изображали танец. Искрилась, улыбалась и быстрей текла вода. Ну надо же! Река! Река, отображая облака, по-новому пред взором изгибалась. И щебетанье радостное в небе птиц! И в травах стрекотанье ликующее! Сливалось всё в единое звучанье величественной нежной музыки прекраснейшего мирозданья.
И воздуха набрав побольше в грудь, что было силы вдруг закричал Адам. Был необычным, не звериным его крик, нежнейшими он звуками переливался. Утихло окружающее всё вокруг. И слышала Вселенная впервые, как, ликуя, стоящий на Земле пел человек! Пел человек! И всё, что ранее в галактиках звучало, замолчало. Пел человек! И, слыша счастья песнь, весь мир вселенский осознал: нет ни в одной галактике струны, способной лучший звук издать, чем звук у песни человеческой души.
Но не смогла уменьшить чувств избыток песня ликованья. Увидел льва Адам и бросился к нему. На землю повалил он льва, словно котёнка, со смехом гриву стал трепать, потом вскочил, призвал льва жестом, побежал. Лев поспевал за ним едва, и львята с львицею совсем от них отстали. Быстрее всех бежал Адам, махал руками, за собою звал всех тварей на пути. Его творенье, он считал, всем сможет радость принести.
И вот он снова перед ним, комочек маленький. Его творенье! Облизанный волчицей и тёплым ветерком обласканный комочек маленький, живой.
Младенец глаз ещё не открывал — он спал. Пред ним все звери, прибежавшие с Адамом, на землю в неге опустились.
— Вот это да! — воскликнул с восхищением Адам. — От моего творенья свет, подобный моему, исходит. А может, он сильнее моего, коль необычное со мною даже происходит. Все твари в неге пали перед ним. Я так хотел! Я смог! Я сотворил! Я сотворил творение прекрасное, живое. Все! Все посмотрите на него.
Адам окинул взглядом всё вокруг, и вдруг остановился, замер его взгляд. На Еве взгляд остановился.
Она сидела на траве одна, слегка уставшим взором ласкала замершего вдруг и замолчавшего Адама.
И с новой силою любовь внутри, вокруг Адама невидимою негой засияла. И вдруг... О, как вселенская любовь затрепетала, когда Адам к прекрасной деве-матери вдруг подбежал, когда пред Евой на колени опустился, её касался прядей золотых, и губ, и молоком наполненной груди. И восклицанье в нежный шёпот сжал, словами выразить пытался восхищенье:
— Ева! Ева моя! Моя женщина! Ты способна претворять мечты?!
И в ответ... Чуть уставший и нежный, тихий голос в ответ:
— Да, я женщина, твоя женщина. Претворим всё, что сможешь помыслить ты!
— Да! Вдвоём! Мы вдвоём! Теперь ясно! Мы вдвоём! Мы как Он! Мы способны претворять мечты! Посмотри! Слышишь нас, Отец наш?
Но впервые Адам ответа не услышал. Удивлённый, вскочил и воскликнул:
— Где ж ты, Отец мой? Посмотри на творение моё! Совершенны, диковинны Твои земные твари. Всё прекрасно: деревья, травинки, кусты и облака. Но прекраснее линий цветка — посмотри! Радость больше, чем всё, что мечтой ты творил, мне творенье моё принесло. Ты молчишь. Ты не хочешь смотреть на него? Но оно лучше всех! Больше всех по душе мне творенье моё. Что же ты? Не желаешь взглянуть на него?
На младенца Адам посмотрел. Над проснувшимся тельцем младенца воздух был голубее обычного, и ничто не трепал ветерок, только кто-то невидимый над губами младенца тонкий стебель сгибал, преклоняя цветок. И три нежных пушинки цветочной пыльцы губ младенца коснулись. Он — младенец — губами почмокал, блаженно вздохнул, ручкой, ножкой подвигал и снова уснул. Догадался Адам, что, пока ликовал он, Бог младенца лелеял, потому и молчал.
И воскликнул Адам:
— Значит, Ты помогал! Значит, рядом Ты был, и творенье признал?
и услышал в ответ тихий голос Отца:
— Не так громко, Адам, ты разбудишь дитя ликованьем своим.
— Значит, Ты, мой Отец, полюбил, как меня, и творенье моё? Или больше его полюбил, чем меня? Если так, почему? Объясни! Ведь оно не Твоё.
— Любовь, мой сын, имеет продолженье; в творенье новом — продолжение твоё.
— Я, значит, здесь и в нём одновременно? И Ева, значит, в нём?
— Да, сын Мой, ваше сотворенье во всём подобно вам, не только во плоти. В нём дух, душа, сливаясь, новое рождают. И ваши устремленья продлятся и во много раз усилят радостные ощущенья.
— Так что же, будет много нас?
— Заполнишь ты собою Землю всю. Всё чувством осознаешь, и тогда в других галактиках твоя мечта мир воссоздаст ещё прекрасней.
— Где край Вселенной? Что буду делать я, когда приду к нему? Когда заполню всё собою, помысленное сотворю?
— Мой сын, Вселенная собой являет мысль, из мысли родилась мечта, частично видима материей она. Когда ты к краю подойдёшь всего, начало новое и продолженье твоя откроет мысль. Из ничего возникнет новое прекрасное рожденье тебя, стремленья, душу и мечту твою собою отражая. Мой сын, ты бесконечен, вечен ты, в тебе твои творящие мечты.
— Отец, как хорошо всегда, когда Ты говоришь. Когда Ты рядом, я обнять Тебя хочу. Но Ты невидим. Почему?
— Мой сын, когда Мои мечтанья о тебе вселенские энергии в себя вбирали, не успевал Я думать о Себе. Мечты Мои и мысли лишь тебя творили, Мой облик видимый не создавали. Но есть творенья видимы Мои, ты чувствуй их, не разбирай. Просто умом их разобрать никто из всей Вселенной не сумеет.
— Отец, мне хорошо, когда Ты говоришь. Ты рядом — рядом всё. Когда я окажусь в другом конце Вселенной, когда сомнения иль непонятности в душе, скажи, как отыскать Тебя? Ты в это время будешь где?
— В тебе и рядом. В тебе есть всё, мой сын, ты всех энергий властелин вселенских. Я противоположности Вселенной уравновесил все в тебе, тем самым новое собой являешь ты. Ты ни одной из них не дай преобладать в себе. Тогда и Я буду в тебе.
— Во мне?
— В тебе, и рядом. В твоём творенье ты и Ева. В тебе частичка есть Меня, так и в твоём творенье Я.
— Тебе я сын, кем для Тебя являться будет новое творенье?
— Вновь ты.
— Кого любить Ты больше будешь — меня, который я теперь, или родившегося меня вновь и вновь?
— Любовь одна, надежды больше в каждом новом воплощенье и мечте.
— Отец, как мудр Ты, я так хочу Тебя обнять!
— Смотри вокруг. Творенья видимы, материализованные мысли и мечты Мои. Материальным планом бытия своим всегда общаться можешь с ними.
— Я полюбил их, как Тебя люблю, Отец. И Еву полюбил, и новое своё творенье. Кругом любовь, в ней хочу вечно быть.
— Мой сын, только в Любви пространстве ты вечно будешь жить.
Шли годы, можно так сказать, но время ведь понятие условное. Шли годы, но к чему считать, смерть человек долго в себе не мог познать. А значит, смерть тогда и не могла существовать.», - кн. 4, гл. Рождение.
Рожать нужно дома, в Родовом поместье. Во время родов рядом с мужем и женой никого не должно быть. Никто и ничто не должно отвлекать мысли отца, а уж, тем более, роженицы от приёма своего ребёнка.
Нахождение поблизости опытной повитухи успокаивающе действует на принимающих роды.
Во время схваток матери нужно постоянно разговаривать с рождающимся ребёнком, подбадривать его, помогая без страха вступить в новый для него мир.
Важно общаться мысленно и вслух с рождающимся человеком,.
Также очень важно, чтобы первый взгляд матери на новорождённого был без испуга из-за его внешности (приплюснутого пока носика, родового цвета кожи и т.п.), ласковым и восторженным.
Воду, в которую происходили роды, и воду, которой омывалась роженица, нужно вылить между двух деревьев, посаженных вскоре после зачатия. Там же прикапать плаценту.
Младенец ещё в утробе матери ощущает мысли и чувства родителей. При появлении на свет, он продолжает находиться в родительской ауре. Если в помещении будет находиться кто-то посторонний, даже родственники, с добрыми мыслями о младенце, всё же, их чувства, пусть даже добрые, ребёнку не знакомы; они будут вызывать в нём насторожённость. К тому же, вольно или невольно, родственники будут отвлекать от младенца мысли его родителей, в психологическом поле которых ему наиболее комфортно.
При кормлении ребенка нельзя отвлекаться на посторонние разговоры, мысли, особенно о плохом. Они сосредотачиваются на своём ребёнке, на его кормлении, мысленно разговаривают с ним.
При правильном зачатии, при правильном отношении к процессу рождения ребёнка, у рожающей женщины нет боли при родах, наоборот очень приятные ощущения. Рождая ребёнка таким образом, роды проходят радостно для родителей и для младенца.
«Давайте посмотрим, как происходили роды детей в ведрусской семье. По рассказу Анастасии, происходило следующее.
Мама и бабушка рассказывали роженице, какие у неё должны появиться симптомы, ощущения накануне родов. Вот и бабушка Любомилы в подробностях рассказывала, как она рожала своих детей.
Ведрусская женщина рожала, как правило, в собственном доме, в деревянном корыте, наподобие нашей ванны, только более короткой по длине и менее глубокой. Это была специальная ёмкость, предназначенная для родов, она же впоследствии использовалась и как колыбель для младенца.
В неё заливалась чистая родниковая вода, подогретая до температуры тела. С боку ванны, с наружной стороны, были выступы, на которые женщина ставила ступни ног.
Края ванны были загнуты так, чтобы за них удобно было держаться руками. Температура воздуха в помещении не определялась тогда градусником, говорили, что она должна быть такой, чтобы обнажённое человеческое тело не ощущало ни жары ни холода при спокойном состоянии.
Ванна для рожениц ставилась на пол и поворачивалась так, чтобы сидящая в ней женщина смотрела на восход.
Рядом с ванной ставился еще один сосуд с водой, поменьше.
На скамейку, поставленную рядом с ванной, клались четыре льняных рушника без вышивок и рисунков. Ткань должна была быть не грубой.
При ведрусских родах в комнате вместе с роженицей находился только её муж.
Ни опытные бабки-повитухи, ни родители или ближайшие родственники в комнате не находились.
Перед началом схваток отец поджигал заранее сложенный у входа в поместье костёр, из которого шёл белый пахучий дым. Вот у этого костра и собирались, как правило, ближайшие родственники, приходила опытная бабка-повитуха, часто волхв.
В узелках и корзинках родители роженицы и её мужа приносили с собой еду, напитки, садились на скамейки под навесом, сооружённым рядом с костром мужем роженицы.
По ведрусским правилам, никто из них не имел права переступить границу поместья. Муж роженицы также не имел права подходить к ним и даже издали разговаривать.
Такие правила не плод неких суеверий, это очень точный, психологически выверенный прием. Никто и ничто не должно отвлекать мысли отца, а уж тем более роженицы от приёма своего ребёнка.
Однако присутствие у входа в поместье родителей, опытной бабки-повитухи действовало на молодых будущих родителей успокаивающе. Они в случае нестандартной и опасной ситуации всегда могли прийти на помощь. Случалась такая необходимость крайне редко.
Во время схваток мать постоянно разговаривала с рождающимся ребёнком, подбадривала его, помогая без страха вступить в новый для него мир. Ведруссы хорошо понимали, насколько важно общаться мысленно и вслух с рождающимся человеком, так в процессе участвуют мать, ребёнок и отец.
Также очень важно, чтобы первый взгляд матери на новорождённого был без испуга из-за его внешности (приплюснутого пока носика, родового цвета кожи и т. п.), ласковым и восторженным.
Рождённого в воду ребёнка отец вынимал из воды, сразу ртом отсасывал слизь из его ротика и носика и клал на живот матери, которая затем давала ребёнку грудь. Это провоцировало отход плаценты, которую отец помещал в заранее приготовленную ёмкость, а затем обрезал продезинфицированным на огне ножом пуповину и завязывал её.
Потом отец брал на рушник ребёнка, омывал его, заворачивал во второй рушник, клал на постель, омывал жену водой из сосуда, стоящего рядом с ванной, вытирал её чистым рушником, провожал к постели, на которой лежал ребёнок.
Далее отец ртом или руками нацеживал из груди жены молоко и окроплял им льняную простыню, которой накрывал родившую жену с младенцем, лежащим у неё на животе или груди.
Потом отец садился, смотрел молча на жену, и если она хотела, то разговаривала с ним, если засыпала, он не уходил из комнаты.
Затем, примерно через пятнадцать минут, зажигал заранее заложенные дрова в очаге.
Воду, в которую происходили роды, и воду, которой омывалась роженица, он выливал между двух деревьев, посаженных вскоре после зачатия. Там же прикапывалась плацента.
Собравшиеся у входа в поместье родственники видели дым из трубы, действие отца понимали — роды произошли успешно — и с этого момента начинали поздравлять друг друга и угощать принесённой с собой пищей или напитками, после чего расходились по домам.
Ведруссы понимали: младенец ещё в утробе матери ощущает мысли и чувства родителей. При появлении на свет он продолжает находиться в родительской ауре. Если в помещении будет находиться кто-то посторонний, даже родственники, с добрыми мыслями о младенце, всё же их чувства, пусть даже добрые, ребёнку не знакомы; они будут вызывать в нём насторожённость.
К тому же, вольно или невольно родственники будут отвлекать от младенца мысли его родителей, в психологическом поле которых ему наиболее комфортно.
В доказательство этому можно провести эксперимент.
Многие женщины знают, что при кормлении ребёнка нельзя отвлекаться на посторонние разговоры, мысли, особенно о плохом. Они сосредотачиваются на своём ребёнке, на его кормлении, мысленно разговаривают с ним.
Чтобы получить доказательства того, что младенец действительно чувствует мысли матери, попробуйте войти в комнату, где она кормит ребёнка, и заговорите с кормящей матерью. Ребёнок сразу же забеспокоится, может даже перестать сосать грудь, заплакать. Ему стало некомфортно, мысль мамы о нём ослабла или ушла куда-то от него.
...Зная эту культуру, Радомир и Любомила осуществили переход своего сына-первенца из материнской утробы в новый для него мир достаточно плавно и безболезненно. Возможно, даже радостно и для себя, и для младенца.
Любомила рожала легко и безбоязненно. Даже весело. Когда младенец пошёл, она издала не крик боли, а радостный, приветственный. Сама вынула его из воды и прижала к себе.
Когда Радомир обмывал Любомилу чистой водой, а потом вытирал её, ему хотелось расцеловать каждый квадратик её тела. Ещё ему хотелось стать перед ней на колени. И он встал на колени, когда лежала улыбающаяся Любомила с сыном-младенцем под простынёю. Встал и сказал негромко и проникновенно:
— Спасибо, Любомила. Ты сотворила, ты богиня. Ты можешь претворять мечты.
— Мы сотворили, Радомир, — ответила ему с улыбкой Любомила.», - кн. 8 ч 2, гл. Ведрусские роды.