Глава 5
Полковник Северов. Петля на швейной нити
— Ну что думаешь? — спросил Мальков, когда они сели в машину.
— Думаю, она не врёт. И это хуже всего.
— Почему хуже?
Северов завел мотор, но не тронулся с места.
— Потому что получается красивая, логичная картина. Все показания сходятся, противоречий нет. Слишком красивая, чтобы быть правдой.
— Может, она и есть правда?
— Может. Но тогда у нас проблема.
— Какая?
— Прямых доказательств нет и не будет. Прошло двадцать лет. Свидетелей нет, следов нет. Есть только воспоминания заинтересованных лиц.
Мальков почесал затылок.
— А тот нож, который мы нашли?
— Да какой из него свидетель после двадцати лет под дождями и снегом? — Северов покачал головой. — Хотя отправим в экспертизу, вдруг что-нибудь найдут.
— Товарищ полковник, а может, нам по-другому подойти к делу?
— Как это?
Мальков повернулся к нему:
— А что если поговорить с теми, кто Прохорова тогда искал? Может, они что-то помнят такое, о чём мы пока не знаем?
Северов задумался. Идея разумная.
— Кто тогда поисками руководил? Помнишь?
— Капитан Федотов. Но он уже лет пять как на пенсии.
— Найдём. А ещё кто участвовал?
— Половина города участвовала. Но из официальных лиц... участковый был — Сазонов. Он вроде ещё работает.
— Поехали к Сазонову. Только сначала домой заедем, поужинаем. А то дочка меня убьёт — третий день подряд задерживаюсь.
По дороге Северов думал о деле. Что-то было не так, а что – он никак не мог понять. Его смущало то, что все показания, как под копирку. И именно это настораживало. В жизни так не бывает — чтобы все свидетели помнили одинаково. И найденные останки в лесу день назад. Чьи они? Прохорова?
Дома Лена встретила его кислым взглядом:
— Опять на работе пропадаешь?
— Прости, Ленок. Дело сложное попалось.
— Все дела у тебя сложные, — проворчала дочка, но тарелку с борщом всё-таки поставила. — Ешь давай, пока не остыл.
В десять вечера они с Мальковым встретились возле отделения.
— Нашёл адрес Сазонова, — доложил капитан. — Живёт недалеко, на Садовой.
Сазонов оказался мужчиной лет пятидесяти, с усталым лицом и добрыми глазами. Встретил их приветливо, без настороженности.
— Проходите, товарищи. Чай? Кофе? Жена как раз пирог испекла.
— Спасибо, не откажемся.
Устроились в гостиной. Сазонов налил чай, отрезал по куску пирога.
— Слушаю вас.
— Михаил Петрович, вы помните историю с исчезновением Сергея Прохорова? Это было в 2004 году.
— Ещё как помню! — Сазонов оживился. — Тогда только участковым стал, второй год работал. Для меня это было первое такое серьёзное дело.
— Расскажите, что помните.
— Заявление о пропаже подала его жена. Говорит — на рыбалку ушёл, должен был к обеду вернуться, а его до сих пор нет. Мы сначала не очень серьёзно отнеслись — мало ли, мужик взрослый, может, где загулял.
— А потом?
— А потом нашли его машину. Стояла возле реки, ключи в замке зажигания, документы на месте. Вот тут мы поняли — дело серьёзное.
Мальков записывал:
— И как организовали поиски?
— Капитан Федотов командовал, я помогал. Прочесали всё побережье, водолазов вызывали, с собаками работали. Народ помогал — человек пятьдесят точно было добровольцев.
— Кто из добровольцев особенно активно участвовал?
Сазонов задумался:
— Ну, Крутов, помню. Он вообще как одержимый был — искал, искал. Говорил, что виноват перед Прохоровым.
— Виноват в чём?
— Поссорились они накануне, подрались. Крутов переживал, что из-за этого Сергей мог наделать глупостей.
— А ещё кто помогал?
— Да много кто. Соседи, друзья... Лидка Сомова помогала, помню. Она тогда молодая была, красивая. Переживала сильно.
Северов насторожился:
— А почему она переживала?
— Ну как же, все переживали. Человек пропал без вести. Хотя... — Сазонов нахмурился, — теперь, когда вы спросили, вспомнил странность одну.
— Какую?
— Лидка как-то странно себя вела. То ли боялась чего-то, то ли знала что-то. Несколько раз я замечал — она на Крутова смотрит как-то... ну, не могу объяснить. Испуганно что ли.
— И что вы тогда подумали?
— А ничего не подумал. Дел полно было, не до психологии. Да и кто её знал тогда, эту Лидку. Девчонка из неблагополучной семьи, отец пьяница...
— Михаил Петрович, а у вас тогда были какие-то подозрения? Версии?
Сазонов отхлебнул чай, задумался:
— Официально — несчастный случай. Упал в воду, утонул, течением унесло. Но лично у меня... — он помолчал. — Лично у меня были сомнения.
— Какие?
— Прохоров пловцом хорошим был. И трезвый в тот день был — жена клялась, что он не пил. Как такой человек может просто так утонуть?
— И какая у вас была версия?
— Думал — либо убили, либо сам сбежал. Долги у него были, говорили. И бабы... с чужими жёнами связывался. Могли и убить из ревности.
Северов переглянулся с Мальковым.
— А подозреваемых конкретных не было?
— Как не было? — Сазонов усмехнулся. — Половина мужского населения городка могла иметь к нему претензии. Но доказательств никаких. Да и начальство торопило — списать дело и забыть.
— Почему торопило?
— А кому нужны лишние проблемы? Висяки статистику портят. Проще записать как несчастный случай и закрыть.
Северов кивнул. Знакомая история — в те времена раскрываемость была важнее истины.
— Михаил Петрович, а если бы вам пришлось сейчас, с высоты опыта, назвать главного подозреваемого — кого бы назвали?
Сазонов долго молчал, крутя в руках чашку. Потом посмотрел на Северова серьёзно:
— А зачем вы спрашиваете? Что-то новое всплыло?
— Возможно. Просто ответьте на вопрос.
— Ну... — Сазонов вздохнул. — Если честно, то Крутов. Он слишком уж активно искал, слишком переживал. Знаете, есть такое правило — кто громче всех кричит о своей невиновности, тот чаще всего и виноват.
— Но прямых подозрений не было?
— Не было. Алиби у него было железное — жена подтвердила, что он дома ночевал. Правда, пришёл поздно, но это ещё ничего не значит.
Мальков поднял голову от блокнота:
— А что жена говорила тогда? То же самое, что и сейчас?
— А что она сейчас говорит? — насторожился Сазонов.
— Что муж пришёл поздно, пьяный, мокрый, напуганный. Рассказывал про драку с Прохоровым, но дальше ничего не помнил.
— М-да... — Сазонов покачал головой. — Тогда она такого не рассказывала. Говорила просто — муж пришёл домой около двух ночи, лёг спать.
Северов насторожился:
— То есть про то, что он был мокрый и напуганный, она тогда не говорила?
— Нет. И про провалы в памяти тоже молчала.
— Интересно. А почему, по-вашему?
— Да понятно почему — защищала мужа. Молодая была, влюблённая. Думала — скажу лишнего, его под подозрение подведут.
— А Сомова тогда что-нибудь рассказывала?
— Сомова? — Сазонов нахмурился. — А при чём здесь Сомова?
— Просто интересно.
— Она вообще мало что говорила. Отвечала на вопросы коротко, без подробностей. Я тогда подумал — девчонка испугалась, не привыкла с милицией дело иметь.
— Михаил Петрович, а скажите — если бы тогда нашли тело Прохорова, кого бы в первую очередь стали проверять?
Сазонов помолчал, явно прикидывая что-то.
— Крутова, конечно. Он последний с Прохоровым общался, по его же словам. Плюс мотив был — ревность.
— А других подозреваемых?
— Ну, мужей тех баб, с которыми Прохоров крутил романы. Их человек пять-шесть было. Да должников его — тоже немало.
— Но Крутов был бы главным подозреваемым?
— Безусловно.
Они ещё немного поговорили, уточнили детали. Когда собрались уходить, Сазонов спросил:
— А что, правда тело нашли? Там, в лесу?
— Пока точно не известно. И не тело, уже останки. Экспертиза идёт.
— Понятно. А знаете, что... — Сазонов проводил их до двери. — Если это действительно Прохоров, то я вам одно скажу — того, кто его убил, найти будет очень трудно.
— Почему?
— Потому что все, кто мог что-то знать, за двадцать лет либо умерли, либо забыли, либо врать научились. А вещественных доказательств после такого времени не останется.
На улице было уже совсем темно. Мальков зябко поёжился:
— Что думаете, товарищ полковник?
— Думаю, что Сазонов прав — дело будет сложное. И ещё думаю, что жена Крутова тогда говорила не всю правду.
— А сейчас говорит?
— Сейчас говорит. Потому что понимает — всё равно всё всплывёт.
— Но это же не доказательство вины Крутова?
— Нет, не доказательство. Но косвенная улика. — Северов закурил. — Знаешь, Витя, есть в этом деле одна странность.
— Какая?
— Все наши свидетели ведут себя так, словно знают правду. Сомова — знает и торгуется. Жена Крутова — знает и мучается. Сам Крутов — знает, но не уверен в себе.
— А может, они действительно знают?
— Вот в том-то и дело. Может быть.
Они сели в машину.
— Витя, а давай попробуем по-другому подойти.
— Как?
— А что если поговорить с теми, кто Прохорова хорошо знал? Не с подозреваемыми, а с его друзьями, родственниками?
— Жена его уже ничего не скажет. Друзья... Сазонов говорил, что у него друзей особо не было. Бабник, гуляка — такие обычно одиночки.
— Тогда с теми, кто его не любил, но знал хорошо. Может, они расскажут что-то такое, что прольёт свет на мотивы убийства.
— А кто его не любил?
— Мужья любовниц, например. Сазонов говорил — их было человек пять-шесть.
— Найти их через двадцать лет... Это ж целое расследование.
— Найдём. У нас есть время.
Северов наконец тронулся с места. По дороге домой думал о деле. Картина постепенно прояснялась, но чем яснее она становилась, тем больше вопросов возникало.
Главный вопрос был простой: если Крутов действительно убил Прохорова, то зачем сейчас это расследовать? Прошло двадцать лет, человек исправился, создал семью, никого больше не убивал. Ради чего разрушать чужую жизнь?
Но был и другой вопрос: а если не Крутов? Если настоящий убийца всё это время жил спокойно, а невиновный человек мучился угрызениями совести?
И третий вопрос, самый сложный: какое всё это имеет отношение к найденным останкам в лесу? Или никакого отношения не имеет?
Предыдущая глава 4:
Далее глава 6