Я шёл уже третьи сутки, от усталости даже пустой желудок перестал урчать. В который раз проверил свой вещмешок, может хоть крошки от сухарей под запасные портянки завалились? Нет. Нет ничего! Возле лесного ручья остановился. Жажды не было, но хоть водой голод утолю, решил я. Напился так, что желудок сказал: «Беги!». А куда бежать? Ай, ладно, вокруг лес, кто увидит! Присел, а тут шум в кустах, есть кто-то там. Винтовку направил в сторону тревоги, а со спущенными штанами много навоюешь, да ещё и без патронов?! Прождал пару минут, вроде тихо, лопухом подтёрся, привёл себя в порядок. Чувствую, смотрит на меня кто-то! Страха не было, а вот стыдоба большая была. Вспомнилось, как Клавка на колхозной ферме за мной подглядывала, когда солёными огурцами накормила, а те ещё позапрошлогодние были, из меня дух шёл, да ещё и со звуком! Она потом половине деревни рассказала, пока бабы ей на колодце коромыслом по голове не стукнули. То давно было, а тут война, а в кустах может быть враг!
Осторожно подкрался к зарослям, вижу, девушка на земле лежит, форма на ней мне неизвестная, в правой руке наган, в меня из него целит.
- Ты кто? – спрашиваю я девушку.
- А тебе зачем? – ответила та.
- Затем, что знать хочу, помогать тебе или нет. Больно на немку похожа.
- Немок много видел?
- Ни одной. Одета ты не по-нашему. Что с ногой?
Левая нога девушки ниже колена была в крови.
- Ветка острая воткнулась, крови много было. Ветку сама вытащила, а идти не могу, больно.
- Давно тут?
- Второй день.
- Хорошо, что мух мало и оводов нет. Они на запах крови прилетают, уже бы тебя съели.
- Не пугай! Что делать?
- Это мы исправим, я сейчас посмотрю. Доктор я конечно никчемный, но палец порезанный себе сам себе перевязывал.
Я протянул руки к ноге девушки, но та её отвела её в сторону.
- Нельзя! – чуть ли не крикнула она.
- С чего это?
- Нельзя и всё!
- Я вот даже имени твоего не знаю, но не брошу в такой беде. Смирно лежи! Терпи, больно будет.
Перочинным ножом срезал корку засохшей крови, материи, обнажив рану, увидел, что в ней была кора дерева.
- Мыть надо, рана грязная! – вынес я свой вердикт.
- Мой, раз лечить взялся.
- До ручья нужно сходить. Полежи пока здесь.
Свернув из листа лопуха большой кулёк, я пошёл к ручью. Вернувшись, не обнаружил девушки.
- Эй, ты где? – крикнул я.
- Не кричи. Тут я, под деревом! – девушка показала свою руку с наганом из-под лап пышной ели.
- Чего сюда заползла? – спросил я.
- Думала, ты не вернёшься.
- Ай, ногу готовь, сейчас мыть буду, потом бинтовать. И не кричи!
- Не буду. Мой, бинтуй, но только без вопросов!
- Приступаем, - скомандовал я сам себе.
Я никогда не видел, как происходит это в больнице в данной ситуации, но думал, что должно быть именно так.
Уже почти стемнело. Я лежал на прошлогодней хвое, рядом девушка с чёрными как ночь волосами. Мужское подсказывало: «Действуй!», а руки и ноги не слушались.
- Тебя как зовут, спаситель? – спросила девушка.
- А тебе зачем? - ответил я вопросом на вопрос.
- Местный?
- Нет, с орловщины я.
- Руки не распускай! Вижу, чешутся они у тебя.
- А если…?
- Мои братья тебя в раз на землю уложат! Людей только рассмешишь! Спи, завтра идти надо.
- Куда?
- Если со мной пойдёшь, то я знаю, а так гуляй сам!
- С тобой пойду, иначе с братьями твоими не встречусь!
- Смотри, сам так решил!
Утро наступило как-то неожиданно. Ведь вот только глаза закрыл, а уже светло!
- Живой? – спросила девушка.
- Живее не бывает. Что у тебя в руках?
- Карта. Мне ещё вчера нужно было быть здесь, - она ткнула пальцем в точку на бумаге. Очень нужно!
- Так пошли!
- С моей раной за день пути мы столько не пройдём, меня потеряют.
- Кто?
- Братья, - ответив, девушка улыбнулась, - ты со мной?
- С тобой!
Нужно было принимать решение и именно мне, надо же было доказать этой в чём не пойми одетой девушке, что я на что-то способен.
- Дорога туда, куда тебе надо есть? – спросил я.
- Есть, но до неё примерно четыре километра! Справишься? – спросила девушка, забрасывая за спину вещмешок.
- Справлюсь!
Я посадил девушку себе на спину, теперь она не возмущалась, что я прикасаюсь к её ногам, и даже чуть выше их.
Я не знал, куда и кого я несу, просто шёл через лес, а тут дорога, едва мы только присели передохнуть – немецкий мотоциклист показался. Гнал этот дурень, видимо очень торопился, я выскочил из кустов и толстой берёзовой веткой ударил его в грудь. Мотоцикл гудел мотором в обочине, а мы с девушкой смотрели на то, что я натворил.
- Водить этой штукой умеешь? – спросила она.
- Так он и поведёт! – решил я, показав на немца, который пришёл в себя, но едва держался на ногах.
Девушка устроилась в люльке мотоцикла, я передал ей свою винтовку, сняв с неё штык, немец трясся от страха, ещё бы острый металл упирался в его бок. До места доехали быстро, по команде девушки я приказал немцу остановиться на обочине. Спешились, так, кажется, говорят у кавалеристов, неожиданно для меня девушка выстрелила из нагана немцу в голову. Я опешил от такого её поведения, а она сказала: «Так надо!».
Водрузив черноголовую на свою горбушку, пошёл дальше по дороге, захватив немецкий автомат и патроны к нему. Возле свёртка в лес подчинился приказу девушки, вошли в тень деревьев, но мне легче от этого не стало.
- Давно ел? – спросила девушка.
- Давно, - честно ответил я.
- Держи, - девушка протянула мне два сухаря, оставив себе один.
- Неровная делёжка! Половину этого держи, - я протянул сломанный сухарь, крошки которого высыпал в рот.
- Бежишь? – спросила черноволосая.
- Отступаю.
- А где твои товарищи?
- Погибли. Нас на марше самолётами, взводом шли, трое ранены были, но померли. Похоронил их, а сам пошёл.
- И далеко идёшь?
- Своих найду, видно будет.
- А если расстреляют?
- А чего я такого сделал, чтобы меня стрелять?!
- Когда найдёшь, тогда и видно будет. Пошли. Времени много потеряли!
- Всё у тебя в потерях.
Я присел на корточки.
- Забирайся мне на спину, - приказал или сказал я, тогда это было неважно.
Идём себе, немцев нет, можно сказать, путешествие приятное, а тут из кустов язык чужой. Девушка ответила, а мне рукой показала в направлении говорящего. Вошли в лес, а там три мужчины, все при немецком оружии. Старший из них поговорил с девушкой, потом подошёл ко мне.
- За сестру спасибо. Дальше сам! – сказал он, протягивая мне немецкий автомат.
- Может я с вами?
- Нет. Прощай.
- Скажи как девушку, сестру вашу зовут?
- Зита. Больше тебе знать не надо.
На следующий день я встретился с нашими бойцами, впереди были годы войны.