Вчера я решила зайти к маме с тортом — поздравить её с наступающим весенним днём. В руках у меня был большой, нарядный торт с кремовыми розами, а в душе — тёплое чувство заботы и предвкушение семейного чаепития. Я стояла у двери, звонила, стучала — но в ответ тишина. Полная, звенящая, какая-то нехорошая тишина.
Ну, мама, ну что же ты... — пробормотала я себе под нос и полезла в недра сумки за запасными ключами.
Они всегда там лежали — на всякий случай. Кто же знал, что этот «всякий случай» окажется таким? Я вставила ключ в замочную скважину, повернула. Дверь поддалась. Я вошла в прихожую, уже собираясь крикнуть:
Мам, я пришла!
Но слова застряли в горле. В гостиной, прямо на диване, где мы с детства смотрели фильмы и пили чай, разворачивался сюжет для взрослого кино. Мой муженек и моя мамочка... Ну, сами понимаете, в какой компрометирующей позе. Зять с тёщей. Классика жанра, только в реальной жизни это не анекдот, а просто дичь какая-то.
Я застыла на пороге, прижимая к груди торт, как щит. Время будто остановилось. Я видела всё в мельчайших деталях: его волосатую спину, её раскрасневшееся лицо, смятые простыни... Благоверный с перепугу срывается с кровати, судорожно натягивая семейники. Те самые, которые я ему собственноручно на 23 февраля подарила, с нелепой надписью: «Моему сладкому». Ирония судьбы била по нервам сильнее любого крика. Хоть у него стыд какой-то проснулся. Он вскочил, прикрываясь подушкой, и начал что-то невнятно блеять в оправдание:
Дорогая, это не то, что ты думаешь! Мы просто... мы разговаривали!
Я не могла вымолвить ни слова. Горло перехватило спазмом. А мамуля? Мамуля даже не дёрнулась. Она не стала судорожно искать халат или прикрываться одеялом. Она просто лежала себе спокойно, закинув руку за голову, и ещё агрессировала:
А что ты хотела? Я тоже женщина! Мне ласки и тепла хочется!
У меня просто земля ушла из-под ног. В один миг родные до боли люди стали абсолютно чужими. Я смотрела на них и не узнавала. Это были не моя мама и не мой муж. Это были какие-то чужие, мерзкие люди, предавшие всё, что было между нами.
В состоянии полного шока я просто сделала то, что подсказал инстинкт. Я размахнулась и запустила тортом прямо в их греховное ложе. Кремовые розы размазались по подушке и его спине. Сладкая глазурь потекла по простыням.
С праздником весны! — выплюнула я и, развернувшись на каблуках, вылетела из квартиры.
Я хлопнула дверью так, что стены задрожали. Кажется, даже соседи выглянули на лестничную клетку. Я шла по улице, не разбирая дороги. Слёзы застилали глаза, но я не позволяла им пролиться. Не здесь. Не сейчас. В голове стучала только одна мысль: «Как они могли? Как она могла? Как он мог?» Я поймала такси и назвала свой адрес. Дома было пусто и холодно. Я включила свет во всех комнатах — чтобы прогнать тени предательства. Ночью благоверный домой так и не пришёл. Видимо, остался утешать мою родительницу. Видимо, им было о чём поговорить... после торта.
... Утро встретило меня головной болью и пустотой. Я проснулась на диване в гостиной, так и не раздевшись. На полу стояла пустая бутылка вина и бокал. Я поднялась, подошла к зеркалу. На меня смотрела чужая женщина с потухшими глазами. Но потом я вспомнила её слова: «Я тоже женщина...» И меня накрыло волной холодной ярости.
Нет уж, дорогая мама. Ты — предательница. А я — женщина, которую унизили дважды: муж и мать.
Я прошла на кухню, достала чистый бокал. Открыла новую бутылку вина. Я налила себе до краёв. И сейчас я поднимаю этот бокал за нас, девчонки! За тех, кого предают самые близкие. За тех, кто думает, что мы будем сидеть и плакать в уголке. Поверьте, прорвёмся! И у нас обязательно всё будет прекрасно! Без них.
Еще истории:
«Мам, он не на рыбалке. Его машину в новостях показывали, около спа-отеля»
- Ты женат на своей маме, я развожусь! - Ну и пусть катится, сынок. Найдем мы тебе хорошую девочку.
«Нужно поговорить», - сказал мой муж и перевернул жизнь с ног на голову.