Европейская пресса обнаружила, что российские инвесторы умеют не только годами ждать ответов от Минфина Бельгии, но и создавать государству проблемы. Например, способны негативно повлиять на кредитный рейтинг.
Бельгийская газета L’Echo сообщила, что против Бельгии уже подано девять уведомлений о споре в рамках инвестиционного арбитража. Сам факт подачи подтвердил местный финансовый регулятор. Для Брюсселя история неприятная: речь идет уже не о жалобах, а о потенциальных международных разбирательствах против самого государства.
Обращаем внимание, что инвесторы судятся не с Euroclear. Иски направлены в сторону Бельгии, потому что именно бельгийские власти отвечают за применение санкционного режима ЕС и выдачу лицензий на разблокировку активов.
СССР как правовая база
После блокировки активов инвесторы перепробовали уже практически все возможные способы защиты: подачу заявления в Минфин Бельгии, многолетние споры с отказами в Государственном совете Бельгии, обращения в российские суды против Euroclear или решения вопросов через OFAC и иностранные банки. Теперь появился еще один фронт — инвестиционный арбитраж.
Основа требований строится на старом, но до сих пор действующем соглашении о защите инвестиций 1989 года между Бельгией, Люксембургом и Советским Союзом. Россия считается правопреемником СССР, поэтому можно ссылаться на этот договор. Логика простая: если государство не позволяет инвестору распоряжаться активами, тот вправе требовать компенсацию.
Многие СМИ сейчас пишут про «суды в Гонконге», но здесь важно не запутаться в терминах. Соглашение 1989 года предусматривает два варианта рассмотрения споров: либо Стокгольмский арбитраж, либо арбитраж по правилам UNCITRAL. UNCITRAL — не конкретный суд в какой-то стране, а процедура, при которой под каждый спор формируется отдельный трибунал. Место рассмотрения может быть выбрано любое: теоретически ее можно провести в Гонконге, Сингапуре, Париже или на другой нейтральной площадке.
Гонконг появляется в медиа, потому что там уже рассматривается спор Михаила Фридмана против Люксембурга.
Читать по теме: Гайд: как получить выплаты по еврооблигациям в 2026 году
Цели арбитража
Инвестарбитраж длится годами. Реалистичный срок: 6–9 лет, а иногда и больше. Например, история ЮКОСа растянулась на десятилетие. Важно понимать, что цель таких процессов обычно не столько в том, чтобы срочно вернуть бумаги из Euroclear, сколько в создании давления на государство и попытке получить компенсацию.
Для ЕС речь идет уже не только о юридических рисках, но и о финансовых. Европейские журналисты и юристы прямо обсуждают влияние подобных процессов на кредитный рейтинг Бельгии, потому что каждый подобный спор — потенциальное денежное обязательство.
Главная претензия
Позиции предсказуемы:
- Инвесторы говорят, что их вложения должны быть защищены, а блокировка активов нарушает международный договор.
- Бельгия отвечает, что обязана исполнять санкционный режим ЕС в рамках Регламента 269/2014 и лишь применяет европейское право.
Исполнять санкции Бельгия действительно обязана. С этим никто не спорит. Но на практике финансовый регулятор неоднократно выходил далеко за рамки того, что прямо предусмотрено европейскими регламентами.
Инвесторам предъявлялись требования, которых нет в праве ЕС, игнорировались представленные документы, одинаковые ситуации рассматривались по-разному, а после отказов людям фактически закрывали возможность повторной подачи заявлений. Поэтому исход будущих инвестиционных арбитражей далеко не так очевиден, как сейчас пытаются представить некоторые европейские чиновники.
Читать по теме: Разблокировка фондов FinEx в 2026 году — Гайд как инвестору получить деньги
Атака по всем фронтам
Параллельно продолжаются процессы и внутри самой Бельгии. По данным той же L’Echo, в Государственном совете сейчас рассматривается уже более 200 дел, связанных с разблокировкой активов. Значительная часть их инициирована нашей командой. Мы регулярно рассказываем о ходе этих процессов, потому что именно там сейчас формируется реальная практика оценки действий бельгийского Минфина.
Важно не путать стратегии:
- Инвестиционный арбитраж — это длинная, дорогая и сложная история, которая имеет смысл в первую очередь для крупных сумм и как дополнение к основной стратегии защиты. Даже при успешном исходе речь чаще идет о праве требовать компенсацию, а не о прямой разблокировке активов.
- Лицензия Минфина Бельгии и оспаривание отказов в Государственном совете на практике по-прежнему остаются основным рабочим маршрутом. Да, это тоже небыстрый путь: процессы могут занимать от полутора до 4 лет. Но это все еще принципиально отличается от арбитража длиной почти в десятилетие.
Сейчас инвесторы фактически атакуют Бельгию сразу с нескольких сторон: через Госсовет, международный арбитраж и российские суды против Euroclear. Проблема для бельгийских властей состоит в том, что все эти процессы крутятся вокруг одного и того же вопроса: насколько законно и корректно применялись санкции на практике.