Лена стояла посреди своей новой гостиной и водила рукой по стене, как по шёлку. Обои были серо-голубые, с мелким геометрическим узором, очень дорогие. Я такие же видела в каталоге за пять тысяч рублей за рулон.
— Ну как тебе? — спросила она с улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего.
— Красиво, — сказала я.
— Красиво? — Лена рассмеялась. — Это не просто красиво. Это дизайнерский ремонт. Это шедевр. А ты, Татьяна, просто завидуешь моему ремонту.
Она сказала это с такой лёгкостью, как будто плюнула мне в лицо. Я стояла и молчала. Я уже давно научилась молчать в её присутствии.
— Завидую? — переспросила я тихо.
— Ну конечно, — Лена поправила браслет на руке. — У тебя до сих пор плитка советская в ванной, а тут такая красота. Признайся честно, завидно же?
Я посмотрела на обои. На эти серо-голубые рулоны, которые я узнала с первого взгляда, хотя видела их всего один раз в жизни. Месяц назад. В багажнике машины своего мужа.
— Да, — сказала я. — Наверное, завидно.
Лена довольно кивнула. Она любила, когда я соглашалась. Это делало её победительницей.
Я задержалась в туалете, посмотрела на себя в зеркало. Тридцать пять лет, серые глаза, уставшее лицо. Под глазами круги — не спала третью ночь. В голове крутилась одна и та же фраза: «Что ты делаешь? Ты же всё знаешь. Скажи ей. Скажи сейчас».
Но я не сказала. Вместо этого я вышла, улыбнулась, поблагодарила за экскурсию и уехала домой.
В машине я сидела десять минут, не заводя двигатель. Потом достала телефон и набрала сообщение мужу: «Ты дома?»
Он ответил через минуту: «Да, а что?»
Ничего, подумала я. Просто хочу посмотреть тебе в глаза.
Мы с Анжелой дружили с первого курса. Анжела — да, настоящее имя моей подруги, или бывшей подруги, я уже не знала, как её называть. Но для истории пусть останется Леной. Так спокойнее.
Я познакомила её с Димой, своим будущим мужем, на собственной свадьбе. Лена тогда пришла с кавалером, но весь вечер смотрела на Диму. Я заметила, но списала на то, что ей просто весело. Глупая.
Первые пять лет брака были нормальными. Дима работал менеджером по продажам, я преподавала английский в школе. Жили скромно, но дружно. Лена выскочила замуж за обеспеченного, развелась через два года, получила квартиру и занялась дизайном интерьеров. Она всегда была чуть выше, чуть красивее, чуть успешнее. Я привыкла.
— Ты знаешь, — сказала она однажды за кофе, — ты могла бы лучше выглядеть. Твой Дима неплохой мужчина, ему нужна рядом достойная женщина.
Я тогда обиделась. Но промолчала.
Промолчала, когда она сказала, что моя причёска устарела. Промолчала, когда она заявила, что моя работа — это «не для женщины её уровня». Промолчала, когда она подарила Диме на день рождения дорогой ремень и поцеловала его в щёку слишком долгим поцелуем.
Я хотела сохранить семью. Мне казалось, что если я буду терпеливой, если я ничего не буду замечать, то всё пройдёт само. Глупость номер два.
Всё перевернулось в тот день, когда я взяла Диму телефон.
Не потому что я подозревала. Просто сел аккумулятор на моём, а надо было позвонить маме. Я попросила у него телефон, он нехотя дал, и я заметила, что он что-то быстро стирает.
Вечером, когда он уснул, я залезла в переписку с Леной. Просто так, для успокоения.
Первое сообщение, которое я увидела, было: «Мне так хорошо с тобой, Таня не должна узнать».
Я прочитала всю переписку. От первой фразы до последней. Оказалось, что всё началось два года назад. В тот самый день, когда Лена подарила ему ремень. Они встречались в отелях, в моей же машине, пока я была на работе. Она отправляла ему фотографии в белье. Он писал, что «она настоящая женщина, а не тушка домашняя».
Я не спала всю ночь. А утром приготовила завтрак, поцеловала мужа и пошла в школу. Потому что я была хорошей женой. Хорошие жены терпят. Так меня учила мама.
Надежда пришла неожиданно. Ко мне на урок пришла новая ученица — Катя, высокая девушка двадцати лет, которая решила выучить английский для работы. Она была из многодетной семьи, подрабатывала в химчистке и мечтала открыть свой маленький бизнес. В ней было то, чего у меня не было: смелость.
Однажды после урока я сидела в учительской и молча смотрела в стену. Катя зашла за забытым телефоном и спросила:
— Таня Сергеевна, у вас всё нормально?
— Да, — сказала я.
— Вы плачете, — тихо сказала она.
Я действительно плакала. Я даже не заметила.
Она села рядом и просто помолчала. Не утешала, не лезла с советами. Просто была рядом. Потом сказала:
— Знаете, моя мама терпела моего отца двадцать лет. Он пил, гулял, унижал. А потом она ушла с тремя детьми и одной сумкой. Год было страшно, а потом выяснилось, что страшно было только первый месяц. А потом — легко.
Это был катализатор. Простая фраза от девчонки, которая знала, о чём говорит.
Я решила действовать. Не уходить сразу. Сначала — узнать всё до конца.
Я купила диктофон. Маленький, незаметный. И положила его в машину.
Через неделю я уже знала всё. Когда они встречаются, где паркуются, о чём говорят. Самое больное — они обсуждали меня. «Таня ничего не замечает, она дура», — говорила Лена. «Она просто удобная», — смеялся Дима.
Но я нашла и кое-что ещё.
Обои.
Лена собиралась делать ремонт. Я знала об этом — она хвасталась при каждой встрече. «Буду жить как королева», — говорила она.
Дима как раз в тот месяц получил крупную премию. Сорок пять тысяч. Я ждала, что он отдаст их на наш отпуск — мы не были в отпуске два года.
Вместо этого я нашла в переписке: «Я купил тебе обои, завтра привезу. Ты же хотела такие серо-голубые? Не волнуйся, Таня не узнает, она думает, что я в командировке».
И привёз. Я видела эти рулоны в багажнике. Три штуки. Сорок пять тысяч рублей.
Новый удар случился через месяц. Я всё собиралась и не могла решиться. Потому что, знаете, легко сказать «уходи», а когда у тебя общая ипотека, одна зарплата учителя и три кота — становится сложно.
В тот день я пришла к Лене на «смотрины» ремонта. Она сама позвала. Ей хотелось, чтобы я увидела её красоту и позавидовала. Она меня терпеть не могла, но без меня её победа была неполной. Ей нужен был свидетель.
И вот я стояла посреди её гостиной, смотрела на обои, купленные на мою премию, и слушала, что я всё завидую.
— Ты просто завидуешь моему ремонту, — повторила она. — Признайся.
Я молчала. Но внутри меня что-то перещёлкнуло. Как выключатель.
— Лена, — сказала я. — А эти обои, они из какой коллекции?
Она удивилась вопросу.
— Итальянская. Дорогая. Ты всё равно такую не купишь.
— Пять тысяч рулон? — спросила я.
— Да. Откуда ты знаешь?
— Потому что я видела их месяц назад, — сказала я. — В багажнике машины моего мужа.
Лена замерла.
— Что ты несёшь?
— Он привёз их ночью, — продолжила я. — Думал, я сплю. Но я не спала. Я вообще теперь почти не сплю, Лена.
Она побледнела. Точно так же, как в заголовке того рассказа, который я когда-то читала.
— Ты с ума сошла, — сказала она. — Дима просто помог мне с выбором.
— Дима спал с тобой два года, — сказала я. — И не надо врать. У меня есть записи.
Лена села на свой новый диван. Осторожно, как будто боялась испортить обивку.
— Ты записи делаешь? Ты психопатка.
— Я просто хотела знать правду, — сказала я. — Теперь знаю.
Развязка наступила не в тот же день. Я ушла от Лены спокойно, сказала «до свидания» и поехала домой.
Дома был Дима. Он лежал на диване, смотрел телевизор.
— Как там Лена? — спросил он.
— Хорошо. Показывает ремонт, — сказала я.
— Обои красивые купила, да?
— Очень, — сказала я. — Дорогие.
Я села напротив него. Положила на стол диктофон.
— Что это? — спросил он.
— А ты послушай.
Я включила запись. Там был голос Лены: «Дима, приезжай сегодня, мужа нет дома. Я соскучилась».
Дима побелел.
— Таня, это...
— Не надо, — перебила я. — Я всё знаю. О командировках, отелях, об обоях. У меня есть всё. И адвокат уже ждёт.
— Какой адвокат?
— Тот, который поможет мне получить квартиру. Измену мужа суды не любят, Дима.
Он попытался что-то сказать, но я встала.
— Ты соберёшь вещи сегодня. Жить будешь у мамы. Или у Лены, мне всё равно. Но завтра утром адвокат подаёт на развод.
— Ты не посмеешь, — сказал он.
— Я уже полгода не сплю из-за вас, — сказала я. — Посмею.
Дима уехал в тот же вечер. С одним чемоданом и своим дурацким ремнём, который она ему подарила.
Лена звонила на следующий день.
— Ты сумасшедшая, — закричала она в трубку. — Ты всё придумала. Я подам на тебя в суд за клевету.
— Подавай, — сказала я спокойно. — Я принесу на суд распечатки переписки. Давай, пусть все узнают, что ты спала с мужем лучшей подруги.
Она бросила трубку.
А на следующий день я получила сообщение от её мужа. Точнее, бывшего мужа, того самого, с которым она развелась. Он писал: «Таня, ты знаешь про обои и Диму? Я тоже могу помочь. У меня есть на неё кое-что погорячее».
Я не стала в это ввязываться. Мне хватило своей войны.
Через месяц развод был оформлен. Квартира осталась мне — Димины адвокаты даже не стали спорить, увидев диктофонные записи. Обои в моей ванной так и остались советскими. Но мне было всё равно.
Лена перестала звонить. Через полгода я узнала, что у неё новые обои. Старые, серо-голубые, она содрала через месяц после всей истории. Говорят, они напоминали ей о чём-то неприятном.
Может быть, о премии моего мужа. Может быть, о чём-то ещё.
Катя, моя ученица, теперь работает в офисе. Английский ей помог. Она иногда заходит в гости, берёт с собой мамин пирог и говорит: «Таня Сергеевна, вы молодцом. Хорошо, что не стерпели».
Я глажу одного из трёх котов и думаю: а ведь правда хорошо. Лучше одной, но без этой боли в груди, которая была целых два года.
А стены в моей квартире всё ещё в советских обоях. Но они мои.
И вы знаете, мне никто их не дарил. Кроме меня самой.