Я копила на подтяжку лица три года. Не ради каприза после вторых родов кожа обвисла так, что я перестала смотреться в зеркало без содрогания. Утром, пока муж спал, я стояла перед туалетным столиком, водила пальцами по брылям и думала: ты ещё не старая, тебе всего тридцать восемь. Я работаю медсестрой в платной клинике. Целыми днями в процедурном кабинете: уколы, капельницы... Зарплата сорок тысяч, но премии и подработки, а подработка в частном детском саду, делала детям прививки, позволяли откладывать. Деньги лежали в конверте на верхней полке в шкафу под стопкой постельного белья. В тот же конверте, чтобы не потерять мотивацию,я положила визитку пластического хирурга. Он брал за подтяжку сто пятьдесят. По нынешним временам недорого. К весне у меня набралось почти двести. Я даже уже записалась на консультацию в пятницу.
А потом приехала свекровь.
Валентина Петровна, бывшая школьная завуч, была на пенсии, но энергичная, как атомная электростанция. Она не ходила, а летала как аэроплан. Голос у неё был поставлен как у оперной певицы. Когда она начинала что-то говорить, в подъезде притихали соседи притихали. И она привыкла, что все должны под неё подстраиваться.
Она заявилась в субботу, когда муж был в гараже, с машиной возился, а дети смотрели мультики. Я уже с утра сбегала в «Магнит», купила молоко, творог, хлеба, да дешёвой куриной колбасы на бутерброды. Свекровь даже не разулась, а протопала на кухню с гордо поднятой головой и села на мой любимый табурет. У каждого человека на кухне есть такое место!
— Люба, слышала, ты на операцию копишь? — спросила она без всякого «здравствуйте, как дела».
Я выронила из рук пакет молока. Он шлёпнулась на пол и больно ударил мне по ноге. Я даже подпрыгнула на месте, быстро его подняла и положила на стол.
— Откуда вы узнали? — спросила я, прижимая к груди булку хлеба.
— Игорёша сказал. Да ладно, можешь не рассказывать, я не осуждаю. Все к чему-то стремятся! Но у меня к тебе дело.
Она пододвинулась ближе, понизила голос до шёпота.
— У меня суставы больные. Артроз, хрящи стёрлись совсем. Врач сказал – нужна операция по замене, дорогая. А у тебя деньги как раз есть. Сделай мне операцию, а себе потом ещё накопишь. Ты молодая, потерпишь немного. У тебя вся жизнь впереди!
— Сколько стоит? — спросила я спокойно, хотя по телу забегали нервные мурашки.
— Сто тридцать. Плюс реабилитация. Все двести уйдут. Ну ты же мне не чужая.
Я положила хлеб на стол, трясущими руками достала полотенце, начала вытирать поверхность стола после пакетов.
— Валентина Петровна, это мои накопления. Я три года откладывала. У меня лицо поплыло… мне стыдно на людей смотреть.
— Это всё бесполезно! Операция твоя! — она вдруг повысила голос. — Ты посмотри на себя: мешки под глазами, второй подбородок. Операция не поможет, только деньги зря потратишь. Худеть надо и высыпаться. А суставы – это серьёзно.
Я молчала. Свекровь встала со стула.
— Ты подумай. Я не тороплю. Но учти, если ты откажешь, я Игорю скажу, какая ты махровая эгоистка.
Она ушла, даже не попрощавшись. Я осталась сидеть на своём любимом стуле с мокрым полотенцем в руках. В голове стучало маленькими молоточками: «Она узнала. Она требует. А если я откажу, муж запилит».
Вечером Игорь вернулся из гаража довольный, замена масла в нашей старой машине прошла успешно. Ремонтник он был никакой. Я попробовала заговорить:
— Ты зачем своей матери про мои накопления растрепал?
— А что? Ты что-то, скрываешь? — он даже не взглянул на меня. — Мама старенькая, здоровье плохое, помочь надо. Если ты не согласишься, я займу. Будешь выплачивать.
Это что очередная шутка? Я не поняла. Но ночью долго не могла уснуть, уставившись в одну точку, и представляла, как моя заветная мечта тает, как мороженое на солнце.
******
Утром я позвонила своей маме. Она живёт в другом городе, подрабатывает на пенсии вахтёром в горном техникуме, чтобы свести концы с концами. Зарплата небольшая, прожиточный минимум, в пределах двадцатки. Она никогда не просила у меня денег, сама что-то там понемногу откладывала.
— Мам, как ты там? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Да ничего, дочка. Давление только постоянно высокое. Врач сказала, надо в санаторий, нервы лечить. А мне стыдно тебе говорить, у вас самих дети.
— Сколько стоит?
— Сорок тысяч плюс дорога. Но ты не думай, я как-нибудь справлюсь.
Я заплакала. Не от жалости, от обиды. Моя мама, которая всю жизнь пахала на двух работах, стесняется попросить у собственной дочери на лечение. А свекровь, у которой пенсия тридцать пять и есть дача, требует операцию на мои деньги.
— Мам, не переживай. Я всё решу.
— Ты только с мужем не ссорься, — попросила она.
Я пошла в комнату, открыла ноутбук и начала искать, сколько стоит операция на суставы. Оказалось, от восьмидесяти до ста пятидесяти, но не факт, что она нужна. Свекровь могла и придумать.
Я решила проверить и тут же позвонила своей знакомой, Ирине, она работает рентгенологом в городской поликлинике.
— Ир, можешь пробить Валентину Петровну? Была ли она у вас с суставами?
Ирина покопалась в компьютере.
— Была, два месяца назад. Снимки показали начальный артроз, это возрастное. Ничего критического. Операция не показана, хватит физиотерапии и санаторного лечения. Ей таблетки врач выписал и лечебную физкультуру. Люб, а зачем тебе?
— А она просит у меня деньги на операцию по замене суставов. Я просто хотела узнать правду, — ответила я Ире и положила трубку.
Вот так... Свекровь врала. Или врач, её подруга, по великой дружбе наговорила страшилок. В любом случае, я поняла: денег она не получит.
Но как отказать, чтобы не разругаться в пух и прах?
******
Я решила действовать хитро. Не скандалить, не доказывать, а подойти с другой стороны.
Через Ирину я записала свекровь на приём к заведующему ортопедическим отделением, старому профессору, который любил говорить правду в глаза своим пациентам. Никогда не юлил и не брал взяток.
— Валентина Петровна, я оплатила вам консультацию в областной больнице. Хороший специалист: по ОМС к нему очередь на год. А так платно всего за три тысячи.
— Ну, смотри, — она смягчилась. — Но если и он скажет не то, я всё равно буду настаивать на операции.
В день приёма я поехала вместе с ней. Профессор Геннадий Семёнович – высокий, сухой старик, с жёлтыми пальцами от курева, осмотрел её, поднял снимки.
— Уважаемая, вам операция не нужна. У вас возрастные изменения, но они не критические. Пройдите курс в санатории, магнитотерапию, ЛФК, и боли уйдут.
— А мне сказали, что хрящи напрочь стёрты! — возмутилась свекровь.
— Врёт тот, кто вам это говорил. Или деньги хочет на вас заработать.
Я ещё в этот момент подумала: какие стёртые суставы, если свекровь, как пуля, летает в сад своими ножками. А идти там два километра от электрички, да ещё и в гору. Молодой не выдержит!
Она вышла красная, злая.
— Не верю я этому профессору. Он старый, его методы устарели.
— Хорошо, — я не стала ей перчить. — Я найду другого доктора.
Но искать не стала...
У меня созрел другой план.
Вечером того же дня я набрала номер своей мамы.
— Мам, собирай вещи. Поедешь в санаторий.
— Ты с ума сошла? У меня денег нет.
— У меня есть.
— А свекровь? Она же тебя съест.
— Пусть ест. У неё диета такая!
Я купила путёвку в хороший санаторий в Карелии за восемьдесят тысяч на Урале, с лечением сердца и нервов. Санаторий находился в сосновом лесу, в пригородной зоне, и туда приезжали лечиться даже с крупных городов. Остальные деньги я положила обратно в конверт и положила на место.
******
Через две недели свекровь пришла «узнать о результате поисков хорошего врача». Я взяла её за руку, отвела на кухню, усадила.
— Валентина Петровна, я всё решила. Операцию вам делать рано, второй, мой знакомый врач подтвердил. А вот ЛФК необходимо. Я подумаю, куда вас отправить!
Она просияла... Я даже на секунду засомневалась, может, зря я её обманываю? Потому что ничего я делать не собиралась. У неё ведь сын есть, пусть и занимается своей матерью.
— Ой, Любочка, ну спасибо! А когда путёвка будет? Куда? Какие даты? Я буду потихоньку собирать вещи.
— Всё расскажу завтра, мне нужно уточнить информацию.
Она ушла, довольная, предовольная. А я позвонила маме и сообщила, что путёвка уже выписана на её имя.
Мама улетела на лечение через три дня. Из санатория она прислала фотографии с прогулок среди сосен. Счастливая такая... Я с дуру выложила её фото в ОК.
Свекровь узнала про это через неделю. Ей сообщила «добрая» подруга, которая знала меня и дружила со свекровью в соцсетях. Вот эта Клавдия Семёновна и обнаружила этот снимок из санатория и написала свекрови. Я представляю что она там понаписала, типа: «А когда тебя твои отправят в санаторий?»
Валентина Петровна ворвалась ко мне домой, как злобная фурия. Она кричала, задыхалась, трясла перед моим носом пакетом с лекарствами.
— Это что? Твоя мать в санатории гуляет? А как же я? Ты мне обещала?
— Я не обещала вам санаторий. Я сказала, что подумаю, и может оплачу вам курс оздоровления – ЛФК.
— Ты… ты меня обманула, объегорила!
— А вы меня вводили в заблуждение, когда соврали, что операция нужна. Я проверила: у вас начальный артроз. Врач рекомендовал ЛФК, а не скальпель. Вот я и оплатила санаторий… но не вам, а моей маме. У неё критическая ситуация – высокое давление, но она от меня ничего не требовала. Вот ей врачи порекомендовали лечение в санатории.
Свекровь села на стул, закрыла лицо руками.
— Как ты могла со мной поступить? Я же мать твоего мужа.
— Да, мама мужа, но моя мама мне важнее. Пусть мой муж вами и займётся.
******
Игорь устроил скандал. Кричал, что я такая-сякая «не уважаю старших», что его дорогую мамулю «посадила на таблетки», а свою отправила на курорт. Я слушала спокойно, а потом выпалила:
— А ты подай ещё на развод, орёшь тут на меня как потерпевший! Но запомни: твоя мать наврала про операцию. Если ты такой заботливый сыночек, копи сам на её санаторий. А мои кровные деньги от подработки я трачу на того, кто мне дороже и важнее. И самое главное мне не врёт!
Он замолчал.
Мама вернулась из санатория через три недели – посвежевшая, и главное, с нормальным давлением. Свекровь перестала со мной здороваться. Встречая меня где-то случайно, в подъезде, в магазине, поджимала губы и проходила мимо. Я не обижалась.
Пластику я сделала через год, подкопила ещё. Теперь я смотрела на себя в зеркало с улыбкой. Но даже не из-за того, что стала красивее, а потому что научилась говорить «нет» тем людям, кто путает заботу с диктатурой.
После этого случая свекровь у меня больше ничего не просила, пусть манипулирует своим сыном, но только не мной.
Что скажете? Правильно ли поступила Люба, что отправила маму в санаторий вместо свекрови? Или нужно было поддержать старшее поколение, не разбирая, чья мама роднее? Стоило ли обманывать свекровь или лучше было сказать правду сразу? Жду вашего мнения в комментариях.
Подпишитесь и поставьте лайк, чтобы оставаться всегда на связи! ❤️
Рекомендую прочитать: