— Ну что, дорогая, — муж зашёл на кухню, сел напротив и тяжело вздохнул, — опять разговор был. Мама настаивает, чтобы сестра жила у нас всё время учёбы.
Я отложила ложку, с которой только что собиралась попробовать суп, и посмотрела на него:
— Опять? Мы же уже всё обсудили. У нас однушка. Как мы втроём будем тут ютиться?
— Она говорит, что в общежитии её научат плохому, — тихо произнёс муж. — Что она внушаемая, попадёт под влияние…
Я невольно рассмеялась, но смех получился горьким:
— А вне общежития она, значит, будет ангелом? Помнишь, как в прошлый раз от неё табаком пахло?
Мы с мужем познакомились в университете Нижнего Новгорода. Он приехал сюда из небольшого посёлка в области — там после школы почти вся молодёжь разъезжается, потому что учиться негде.
Помню, как впервые увидела его: он стоял у расписания, растерянно оглядывался по сторонам. Я подошла, спросила, что ищет. Оказалось, он пропустил объявление о смене аудитории. Так и завязалось наше общение.
Последние три курса мы встречались, а после выпуска решили пожениться. Мои родители помогли с покупкой однокомнатной квартиры — и вот уже два года мы живём здесь вдвоём, обустраиваем наш маленький мир.
Но наш уютный мирок регулярно нарушают визиты родственников мужа — его мамы, сестры и бабушки. Эти визиты всегда сопровождаются просьбами: то срочно нужно передать какие‑то вещи, то выслать денег, то встретить их в городе.
Особенно напрягают внезапные приезды. Они принципиально не пользуются онлайн‑магазинами, заставляя нас организовывать доставку через знакомых. А когда сами появляются на пороге, хочется закрыть дверь и сделать вид, что нас нет дома.
Обычно мама или бабушка привозят «проветриться» младшую сестру мужа — мою золовку. И, конечно же, останавливаются у нас.
— Пусть девочка посмотрит город, — с улыбкой говорит свекровь. — Ей же полезно!
А я думаю: «Полезно — это одно. Но жить в тесноте — совсем другое».
У нас однокомнатная квартира: мы с мужем спим в комнате, а для гостей раскладываем диван на кухне. Золовку это регулярно не устраивает.
Однажды утром, часов в девять, я зашла на кухню приготовить завтрак. Только включила чайник — из‑за спинки дивана раздаётся возмущённый голос:
— Вы что, не можете потише?! Я ещё сплю!
— Но уже почти десять утра, — попыталась я объяснить. — Мы собираемся на работу…
— Тогда сами спите на кухне! — отрезала она. — Тут проходной двор какой‑то.
В еде она тоже привередничает:
— Это я не буду, это невкусное, давайте лучше закажем доставку…
При этом сама может ночью громко разговаривать по телефону, смеяться, смотреть видео на полной громкости, если наушники разрядились. На просьбы вести себя потише реагирует раздражённо:
— У меня личное пространство!
Сейчас золовка перешла в одиннадцатый класс. Поступать будет, конечно же, в Нижнем — а жить, как нас поставили перед фактом, с нами.
Свекровь с бабушкой стоят на своём:
— В общежитии только всякому дурному научат, — ужасается свекровь. — Будет там пить, курить, мальчики приставать станут, а она у нас такая внушаемая…
— А вне общежития она этого делать не будет? — не выдержала я однажды. — Или вы думаете, что именно общежитие всему учит?
— В тесноте, да не в обиде, — качает головой свекровь. — Раньше все у родни жили, ничего.
— Раньше — это когда на пару дней, — возразила я. — А нам предлагают пять лет такого «счастья».
Вечером я села напротив мужа и сказала:
— Я не стану нянькой для твоей сестры. И жить у нас она не будет. Максимум — на время вступительных экзаменов.
Он помолчал, потом кивнул:
— Я тоже против. Но как им это объяснить?
— Честно, — я взяла его за руку. — Мы — семья. Наша семья. У нас свои планы, своя жизнь. Мы готовы помогать, но не в таком формате.
— И что предложишь? — он посмотрел на меня с надеждой.
— Давай предложим компромисс, — сказала я. — Найдём для неё съёмную комнату недалеко от университета. Будем помогать с оплатой, но жить она будет отдельно. Так и присмотрим, и границы сохраним.
Муж задумался, потом улыбнулся:
— Знаешь, а это может сработать. Поговорю с мамой, объясню всё спокойно.
Я вздохнула с облегчением. Может, нам и удастся найти решение, которое устроит всех — или хотя бы не разрушит нашу семью?