Она почти полчаса шла вдоль шоссе. Ей удалось остановить проходивший грузовик, идущий в сторону от города. Водитель осмотрел девушку, перепачканную землёй, и положил газету на сиденье, проворчав:
– Садись, не боись! Далече едешь? Где так выпачкалась?
– Дела были, – она аккуратно, сняла куртку и положила её на колени, потом расположилась на газете. – Я уберу за собой.
– Аккуратная, прям кошка, – заметил водитель.
Девушка внимательно посмотрела на него, потом принюхалась.
Водитель озадаченно проворчал:
– Это ты зря! Не пью я в дороге, да и вообще не пью. Язва!
– Нет, дядя, ты не понял! – девушка улыбнулась. – Я люблю запах бензина, да и надёжный ты человек.
– Это ты что же, вынюхала?
Девушка хмыкнула, но подтвердила:
– Ага! Скажи, дядя, нет ли у тебя знакомых, у которых можно было бы пожить? Временно, конечно.
– Зови меня дядей Сеней, – усмехнулся водитель, – а платить есть чем?
– Руки есть, работа найдётся, – ответила она поговоркой отца.
Водитель остро взглянул на неё.
– Хм, я так и подумал, что ты не радость утомлённым мужикам несёшь?
– Как знать, могу и упокоить?! - и опять её глаза полыхнули расплавленным золотом.
Шофёр, посадивший её в свою машину, прожил долгую жизнь, и умел разбираться в людях, но такого от девушек не слышал. Дядя Сеня взглянул на неё и вздрогнул, на него смотрели оценивающе, так хищник смотрит на возможную жертву.
– Верю, девонька, верю!
Джин выглянула в окно. Солнце уже стояло высоко, и дорога, избавлялась от ночного тумана, поблёскивая в лучах солнца, как река.
– Река, – прошептала она, вспомнив сон и толкование отца. – Настоящая река.
– Это точно, – водитель понимающе хмыкнул. – Дорога она ить, как река, на ней чего только не увидишь!
Они ехали почти полчаса, когда их обогнали две легковые машины, которые остановились, перегородив дорогу. Джин зло сощурилась, а водитель прохрипел:
– Cвo.лoтa! – и достал монтировку. – Ребята Пузыря! Всех наших шмонают.
– Вот что, дядя Сеня, закрой глаза, – приказала она, – а я заплачу за проезд.
– Ты знаешь, какие там бугаи?
– Ха!
Водитель взглянул на девицу и опять вздрогнул – у той светились золотом глаза, как у зверя. Она похлопала его по плечу, и он послушно закрыл глаза.
– Что везёшь, дядя?
Этот голос был знаком водителю, столько раз он с друзьями дрался с этими бандитами, пытавшимся подмять под себя трассу. Пожалел, что в этот раз поддался на уговоры владельца груза и поехал один.
Дверца машины хлопнула, и низкий женский голос промурлыкал:
– Меня.
– Какая тёлка! – раздался дружный мужской хохот.
Потом дикий вой, всхлипы, удары и хруст сломанных костей.
– Валим! – срывающийся крик, потом рёв моторов, и всё стихло.
Дядя Сеня открыл глаза, на него смотрела девушка в разодранной майке и с кровоподтёками на руках. Он опешил, но она подмигнула ему:
– Ну как? Расплатилась я с тобой?
– Расплатилась. Слышь, а если они ментов приведут?
– И что? Расскажут, как их бaбa избила? – проворчала девица, забираясь в машину и заворачивая порванные рукава. – А ты не боишься меня?
– Ещё как! – водитель нервно хохотнул. – Кого-то ищешь, или как?
– Ищу! Убийц моих родителей, – она нахмурилась и взглянула ему в глаза.
– Вон как!
Водитель закашлялся, на Алтае такими заявлениями не бросаются, да и девица была не похожа на шутницу. Драться она умеет так, что бандиты Пузыря перепугались, а у них всегда оружие с собой. Неожиданно вспомнил, как перед отъездом, бабка жены, старая и слепая, неожиданно прошепелявила:
– Сёмушка, уж ты побереги себя! Не ошибись! Время пришло – жить, или умереть. Поосторожнее!
Он тогда удивился, никогда так его не провожали, а тут… Говорили, что бабка Устинья была из рода известных бурятских шаманов, может она предвидела встречу? Если так, то спасибо бабке, спасла она его.
Взглянул на девушку и кивнул.
– Дела-а! Давай так. Я картошку сдам своим ребятам, а в город мы вместе вернёмся с другими.
– Мне бы вымыться.
– Найдём. Рассказывай!
– Тут несколько негодяев следили за мной. Я решила узнать у этих типов, кто им приказал это сделать? Не тот ли, кто приказал убить моих родителей?
– Узнала?
– Немного.
Дядя Сеня слушал молча, а девушка рассказала, что теперь знает в лицо того, кто заказал убийц, что выследила их, но едва ушла от них. Как пряталась от них, как ночевала под открытым небом, но ни слова о том, кто они, и кто она. Дядя Сеня несколько раз порывался что-то уточнить, но, заметив, как темнеют её глаза, слушал молча дальше.
Когда она закончила, он, покряхтев, проскрипел:
– Прям кино! Значит так, помогу я тебе. Если не сам, так найду тех, кто поможет. Ты мне месячный заработок спасла, никто сегодня не хотел ехать. Тех, кто за тобой следил, найти легко, – девушка в сомнении скривилась, водитель усмехнулся. – Не сомневайся. Ты номера машин запомнила?
– Только одной, лексуса, в котором были те, кого я порешила.
Водитель, достав маленький термос, протянул девушке.
– Выпей и поспи! Когда доедем до места разбужу, – Джин угрюмо посмотрела на него, дядя Сеня криво усмехнулся. – Коли уж доверилась, то не мешай. Спи! Одного помощника ты уже нашла.
Ни минуты, не сомневаясь в том, что он говорит правду, Джин накрылась курткой и заснула. Она понимала, что дар ходить без брони не навсегда. Её душа – огромная и хищная кошка слышала, как этот незнакомый водитель сопереживал ей и обдумывал варианты помощи. Душа переживала, сможет ли она пережить, что убивала, и позвала сон, который стёр из памяти и кровь на земле, и вскрики тех, кого она убивала.
Машина неслась, а водитель печально смотрел на могучую девочку, которая только что убивала по её словам. Он и верил, и не верил, но думал, как помочь ей. Через час он разбудил её, и потащил за собой в придорожное кафе, где всегда столовались водители большегрузов.
Был у него там один знакомый, звали его счастливый Сидор. Могучий мужик, на него боялись нападать даже известные бандиты. Болтали, что как-то в него выстрелили, но Сидор выжил, а тот, кто стрелял сошёл с ума, потому что во сне к нему кто-то пришёл и пригрозил, что выпьет всю кровь. Поговаривали, что все, кто и позже нападали на него, исчезли так, что и концов не сыскать. Чем он занимался, никто не знал, но все говорили об этом Сидоре, как о человеке справедливом и помогающим братве-шоферне в крайнем случае. Именно к нему дядя Сеня решил обратиться.
В кафе дядя Сеня вместе с Джин уселся за стол, за которым сидел кудрявый здоровяк, похожий на кавказца, тот поднял брови.
– Дело есть, – пробурчал дядя Сеня, и пояснил, – на меня сегодня наехали ребята Пузыря, вот она их прогнала.
Здоровяк тряхнул курчавым чубом и осмотрел Джин с ног до головы и молча кивнул на еду перед ним. Она без разговоров пододвинула к себе его тарелку с борщом и кивнула головой.
– Спасибо! Будет время, отслужу за хлеб, – и хмуро представилась. – Меня зовут Джин.
Она неторопливо ела, здоровяк улыбнулся.
– Кушай на здоровье! Хорошее у тебя имя, а моё Исидор, – и улыбка, похожая на волчий оскал опять скользнула по его скульптурно-вылепленным губам, он пожал её руку. – Что надо-то?
Красивый мужик, отстранённо подумала Джин и стала осматривать всех в кафе. Она чуть отодвинулась вместе со стулом от стола, когда заметила, что двое у прилавка встали так, чтобы их столик не было видно, а двое переместились к двери. Джин прикинула расстояние до окна и угрюмо усмехнулась. Мужики везде одинаковы, ну что же, если будет драка, она их сильно удивит. Джин презрительно скривила губы.
У Исидора поднялась правая бровь, и к окну переместился весёлый парень, похожий на него.
Дядя Семён, осмотрев кафе, заторопился:
– Ты ведь в город едешь, её там надо спрятать. У неё беда.
– Что натворила? – пророкотал Исидор.
– Я убила троих, хочу убить ещё одного, он заказал всех моих родных, – Джин, хоть и старалась говорить ровно, но в конце предложения голос дрогнул от ярости.
Исидор даже бровью не повёл, на эту информация, но спросил:
– А кто твои-то, красавица?
Джин сердито сморщила лоб, не любила она такого. Что же он специально нарывается что ли, если решил поиздеваться, назвав красавицей? У Исидора взлетели брови, но он продолжал смотреть на неё.
– Я дочь Касима Тохтабыя, он был врачом психотерапевтом.
– Вот как, дочь Касима! – Исидор посерел.
– Да, – Джин стала смотреть на стол, ей не нужны были лишние волнения.
– Убили, говоришь? И отца, и мать? – он нахмурился.
– Всех… И папу, и маму, и тётю, – она проговорила это спокойно, только по окаменевшему лицу сползли две слезинки, но она сжала кулаки. – Учти, со мной опасно иметь дело, на меня идёт почему-то охота.
Исидор, играя желваками, прорычал:
– Мар-ра! Я же ушёл!
Джин удивлённо посмотрела в его глаза, налитые синим гневом, и заволновалась, она откуда-то его знала. В памяти всплыли: эти глаза и бантик, красный, с крохотными колокольчиками; руки, которые завязывали ей бантик на макушке; смех матери.
– Бантик, – прохрипела она. – Бантик с колокольчиками. Не понимаю!
– Судьба! – прохрипел Исидор. – Двадцать лет меня не было дома, а таки горе догнало! Думал, уйду и сберегу их.
– Что решил-то? – дядя Сеня заволновался.
Исидор чуть повернулся, два звероватого вида, но статных мужика подошли к нему.
– Мужики, машину Семёна надо легко разбить, а его забрать в рейс. Груз доставьте, нельзя его заработка лишать.
– А мои-то? Они же с ума сойдут от беспокойства! – просипел дядя Сеня.
– Семён поедешь с Азахом, его напарником. Твоей жене мы сообщим, что всё в порядке, на работу сообщим, что ремонтируешься, а груз доставил. – Исидор повернулся к Джин. – Ну, здравствуй Вирджиния. Коли бантик вспомнила, то и меня вспомнишь. Я твой двоюродный дядя, а вон тот оболтус – твой брат, Ларион.
– Что?!
Джин побледнела, и один из парней подхватив обмякшее тело девушки.
Дядя Сеня вскочил и заполошно завопил:
– Наталья! Окна открой! Духота у тебя. Девица-то сомлела!
Джин рыдала и рыдала, пока ехала в огромной кабине большегруза, периодически она кидалась на шею дяди и опять принималась плакать, сидящий рядом черноволосый парень, заставлял её пить чай из термоса. То ли чай, то ли время подействовали, но она успокоилась, потом стеснительно посмотрела на мужчин.
– Вы меня простите! Я же решила, что теперь нет причин для жизни, кроме мести, а тут такая радость, – и ощутила горечь и желание помогать от этих новых родственников, потом ужас и тревога за их жизнь сжали её сердце. – Нет! Господи, нет!
– Ты за нас не бойся! – угрюмо скривился Исидор, понимая, почему она закричала.
– Нет! Я чувствую, что вы готовы из-за меня… Спасибо Облаку, но, нет. Больше я не могу терять.
– Ну-ка, племянница, рассказывай! Что за облако и почему нет?
Джин трясла головой.
– Эх! Папа бы объяснил, что я видела. Понимаешь, я во сне говорила с Облаком из звёзд, – она смущённо потупилась и не видела, как побледнел Исидор, – и оно сняло с моей души броню за право отплатить обидчикам. Обещало помочь найти родных.
– Мара! – прорычал опять Исидор, потом взглянул на племянницу и выдохнул. – Спасибо, Звездноокая!
– Дядя, я ведь не родная вам по крови, –призналась Джин и прикусила губу. – Меня, ведь, удочерили. Не знаю, говорил ли тебе папа?!
– Это что называть родными? Твои-то родители тебя полумесячную забрали себе, – богатырь похлопал её по руке. – Кончай дёргаться и расскажи всё, что знаешь, и ещё, не ври мне. Я читаю твои мысли. Не все, но сильно эмоционально окрашенные читаю.
Джин растроганно хлюпнула носом, но, соглашаясь, кивнула.
– Всё началась с философского камня, который украли из мира Ваирин.
Она тревожно взглянула на дядю и брата, но те были серьёзны, более того, она почувствовала, что они знают об этом мире. Всю дорогу пока они ехали, Джин рассказывала события последних двух месяцев. Её брат взволнованно охал, но под грозным взглядом отца сникал, не смея переспросить или уточнить.
– Всё! – наконец, выдохнула она.
Её дядя покачал головой.
– Ха! Это только начало!
– Почему?
– Волнует меня этот Беловолосый! По твоим словам, выходит, что некроманты из Ваирина не знают о своём коллеге, и это странно.
– Почему?
– Потому что, опять же, по твоим словам, на Земле сейчас находится сам гильдмастер Папазол. Как же он не почувствовал коллегу? Из того мира не первый раз сюда приезжают. Я слышал, что некроманты обязательно сообщают своим коллегам о своём присутствии. Это у них вроде закона.
– А если этот Беловолосый не некромант? – Джин взволнованно обхватила руками свои плечи, из-за озноба волнения.
– Он же заставил говорить мёртвого! – возразил Исидор. – Обычным магам это не по силам.
– Понимаешь, я видела, что Папазол не пользовался никакими прибамбасами, когда заставлял говорить мёртвого завхоза. Эти же пользуются порошками. Беловолосый какую-то фигуру из пальцев скрутил. И ещё… – Джин помолчала, но решилась. – Дядя, я уже слышала голос кого-то, кто грассировал, как и этот Беловолосый, но, когда и где слышала, не могу вспомнить. Может случайно?
– Как это слышала? Давай-ка попытаемся восстановить по ассоциациям хотя бы ситуацию, в которой ты слышала его голос.
– Вряд ли получится. Вроде не я узнала этот голос, а как будто мой организм узнал. Знаешь, это откуда-то очень издалека, – Джин кусала губы, силясь понять и объяснить. – Такое бывает в страшных снах, когда хочешь проснуться и не можешь, а утром ничего не помнишь, только ощущения о пережитом. Я в детстве иногда видела кошмары, но никогда не могла их вспомнить. Мама очень переживала из-за этого, водила по невропатологам. Вылечил меня папа! Он поил какими-то чаями, читал на ночь сказки про мумми-троллей и мумми-дол. У меня детстве столько было рисунков этих смешных существ, что я ни о ком кроме них и думать не могла. Папа предложил мне песенки про них сочинять, говорил, что ночные кошмары пройдут, потому что во сне будут веселые мумми-тролли. Прошло! Может, этот грассирующий голос из тех страшных детских снов?
– Не знаю – не знаю, может и из снов. Эх, жаль, мы с твоим отцом никогда о них не разговаривали! Касим-Касим! Он ведь не любил родных нагружать своими заботами, – Исидор покивал ей. – Не расстраивайся, Джин! Придёт время, вспомнишь, а пока нечего из-за этого переживать. Вот что, давай сделаем так. Мы с Лариком ищем всё про этот «лексус» и его владельцев, а ты про тех, кого изувечил, прикрывая тебя оркен. Искать надо по больницам. Они же где-то лечатся. Время, конечно, потратим немало, но найдём
– Опасно! Меня же сразу вычислят! Те колдуны… – она помолчала, но потом пояснила. – Не знаю, зачем им я? Очень уж они много времени потратили на охоту за мной, поэтому они же не глупые и непременно будут искать меня там, где своих лечат. К тому же я не понимаю, как же я в больнице буду спрашивать? Это же для колдунов, как плакат на грудь повесить с надписью «Я тут».
Исидор усмехнулся.
– Не волнуйся, я всё продумал. Мы тебя переоденем и дадим другие документы. А спрашивать напрямую и не надо будет. Ты, тихонько, устраивайся уборщицей в больницу, всё выясняй и сваливай, если их там нет. Думаю, что дней за пять мы их найдём.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: