— Забирай свои лоточки и давай прощаться.
Повернулся ключ. Олеся отложила планшет и с трудом поднялась с дивана. Поясница неприятно ныла. Восьмой месяц давал о себе знать постоянной усталостью.
На пороге стояла золовка.
Виолетта по-хозяйски скинула яркий плащ на обувницу. Прошла на кухню, звонко цокая каблуками по ламинату. В руках она держала объемный пакет из супермаркета.
На обеденный стол с глухим стуком опустилась стопка из семи больших пластиковых контейнеров.
— Ну что, хозяюшка, принимай тару! — громко заявила золовка.
Олеся остановилась в дверях кухни. Придержала живот рукой.
— Это еще зачем?
— Как зачем? Раз ты теперь в декрете, будешь готовить и на мою семью тоже.
Виолетта стянула шелковый платок с шеи. Бросила его на край стола.
— Ты же всё равно дома сидишь.
— И что?
— Время у тебя вагон. А я работаю как проклятая. У меня пацаны растут. Нам питаться надо нормально, а не сосисками перебиваться.
Олеся перевела взгляд с батареи контейнеров на улыбающуюся родственницу.
— А я тут при чем?
— Мы же семья, Олесечка!
Виолетта всплеснула руками, сверкнув лаковым перстнем с камнем.
— Тебе для родни тарелку супа жалко? Матвей мне сам сказал, что ты обожаешь у плиты стоять.
— Матвей сказал?
— Ну да. Он мне и ключи свои запасные отдал.
Виолетта покрутила на пальце связку.
— Чтобы я тебя звонками от отдыха не отвлекала. Зашла, забрала еду, ушла. Удобно же!
Олеся почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. Месяц назад она ушла в декрет. Хотелось тишины и покоя. А не обслуживать семью из четырех человек.
— Вита, забирай свою тару.
— Еще чего!
Золовка уперла руки в бока. Лицо ее приняло возмущенное выражение.
— Значит так. На первое — борщ. Только без жира, Захар такое не ест.
— Не ест?
— У него изжога от жирного. На второе — котлеты на пару из индейки. И гарнир какой-нибудь, гречку там или пюре.
Виолетта поправила прическу.
— Вечером после семи заедем заберем.
— С какой радости я должна на вас батрачить?
— Я тебе продукты буду привозить! — возмутилась золовка.
— Когда?
— По выходным. Что ты жадничаешь? Все равно себе готовишь. Кинешь в кастрюлю на три картофелины больше. Не переломишься.
Олеся смерила золовку тяжелым взглядом.
— Я не нанималась к вам в кухарки. У меня спина отваливается стоять у плиты.
— Беременность — не болезнь!
Виолетта фыркнула.
— Наша бабка в поле рожала. Ой, всё. Разговор окончен. Жду ужин к семи!
Она круто развернулась. Прошла мимо Олеси, едва не задев ее плечом. Порог скрипнул под ногой. Дверь захлопнулась.
Олеся подошла к столу. Семь огромных пластиковых емкостей. Это ж ведро борща надо наварить. И килограмма два фарша накрутить.
Отличный декретный отдых вырисовывается.
Она достала телефон. Набрала мужа. Матвей ответил не сразу. На фоне гудели голоса коллег.
— Да, Лесь. Что-то срочное?
— Матвей, твоя сестра берега попутала?
В трубке повисла неловкая пауза.
— Ты про лотки? Она уже завезла?
— Завезла. Своим ключом дверь открыла. Который ты ей дал за моей спиной.
— Лесь, ну не раздувай.
Голос мужа стал примирительно-тягучим.
— Это же Вита. Она устает на работе. Детей по кружкам таскает. Захар ей по дому вообще не помогает.
— А я помогать должна?
— А ты дома. Ну что тебе стоит бросить лишнюю морковку в суп? — с раздражением отмахнулся муж.
— Лишнюю морковку?
Олеся присела на табурет, осторожно вытянув ноги.
— Она заказала паровые котлеты из индейки и кастрюлю борща без жира. Матвей, я на восьмом месяце. Я себе-то готовлю через силу.
— Ну сделай макароны по-флотски.
Муж начал недовольно торговаться, лишь бы поскорее закрыть неудобную тему.
— Родня же. Помогаем друг другу. Сегодня ты ей, завтра она нам.
— Завтра она нам?
Олеся не сдержала злой усмешки.
— Интересно, чем Виолетта помогла нам за последние три года? На свадьбу подарила постельное белье по акции. На твой день рождения пришла с пустыми руками. А теперь решила бесплатно столоваться за наш счет?
— Лесь, мне некогда сейчас эти женские разборки слушать. Шеф на линии.
Матвей торопливо задышал в трубку.
— Вечером поговорим. Просто сделай что-нибудь.
Связь оборвалась.
Олеся положила телефон на стол. Родня. Помогаем. Лишняя морковка, значит.
Она придвинула к себе блокнот. Взяла ручку.
Олеся открыла приложение доставки продуктов. Посмотрела цены на хорошую говядину на кости для борща. На филе индейки для паровых котлет. На свежие овощи, зелень, сметану.
Выписала цифры в столбик. Сумма получалась внушительная.
Потом вырвала лист в клетку и положила на край стола. Никаких судов и разборок. Просто голая математика стоимости ее времени и чужих аппетитов.
К шести вечера Олеся заказала себе пиццу. Съела два куска прямо из коробки. Сполоснула руки под краном.
Чистые пустые контейнеры золовки она аккуратно составила в башню возле входной двери. Сверху прижала их вырванным из блокнота листом, а рядом бросила забытый утром платок.
В половине восьмого в замке снова провернулся ключ.
Виолетта ввалилась в прихожую не одна. Следом топтался ее муж Захар, снимая тяжелые ботинки.
— Олесечка, мы приехали! — звонко крикнула золовка, проходя внутрь.
Она потянула носом воздух.
— Пахнет чем-то вкусным. Выпечка?
— Пицца, — ровно ответила Олеся, выходя из комнаты.
Виолетта осеклась. Ее взгляд упал на стопку контейнеров у двери. Они были подозрительно чистыми. И абсолютно пустыми.
— Это что такое?
Золовка брезгливо ткнула пальцем в верхнюю крышку.
— Твоя тара. Забирай.
— А еда где?
Захар за спиной жены недовольно засопел.
— Вит, ты же сказала, нас тут покормят. Я с работы, голодный как собака.
— Подожди, Захар, — отмахнулась она.
Виолетта шагнула вперед.
— Олеся, я не поняла юмора. Ты почему ничего не приготовила? Я же русским языком меню продиктовала!
Олеся скрестила руки на груди.
— Я всё приготовила. Лежит сверху на крышке. Ознакомься.
Виолетта с подозрением взяла листок бумаги. Пробежалась глазами по строчкам. Лицо ее начало медленно вытягиваться. Шея пошла красными пятнами.
— Это что за бред?
— Ценник, — спокойно пояснила Олеся. — На продукты.
— Какие продукты?!
— Которые нужны для твоего меню. Смотри первый пункт. Говядина, индейка, овощи, зелень. Итого четыре тысячи восемьсот рублей на один закуп.
— Я же сказала, что сама буду покупать по выходным! — взвизгнула золовка.
— Отлично. А сегодня среда. Из своих запасов я вас кормить не обязана. Читаем дальше.
Олеся шагнула ближе.
— Пункт второй. Моя работа у плиты. Три часа личного времени. Бесплатно я батрачить не собираюсь. Плати вперед, и я подумаю.
Захар вытянул шею, пытаясь заглянуть в бумажку.
— Вит, пошли в кафе. Дешевле выйдет.
— Заткнись! — рявкнула на мужа золовка.
Она скомкала бумажку в кулаке.
— Олеся, ты совсем ополоумела? С родной сестры мужа деньги трясти? Тебе вообще не стыдно?
— А ты у нас любительница на чужом горбу выехать?
Олеся даже не повысила голос.
— Пришла, раскомандовалась. Будешь готовить, борщ без жира. Ты мне кто, барыня?
— Да мы семья!
— Семья — это когда помогают. А не когда на шею садятся и ножки свешивают.
В этот момент дверь на площадке скрипнула. На пороге появился Матвей. Он удивленно уставился на толпу в прихожей.
— О, а вы чего тут в дверях толпитесь?
— Твоя жена с ума сошла! — тут же пошла в атаку Виолетта.
Она ткнула смятым листком в сторону брата.
— Я попросила по-родственному супа налить. А она мне цены из доставки выкатила! Матвей, это что за отношение? Она нас за чужих держит!
Матвей растерянно посмотрел на жену. Потом перевел взгляд на пустые контейнеры.
— Лесь... Ты чего? Я же просил по-человечески.
— Матвей.
Олеся смотрела на мужа в упор.
— Хочешь кормить свою сестру? Вон кухня. Вон плита. Вставай и готовь макароны по-флотски, как ты советовал. Я мешать не буду.
Она перевела тяжелый взгляд на золовку.
— А ты клади ключи на тумбу.
— Что? — задохнулась Виолетта.
— Ключи на тумбу, говорю.
Олеся указала на деревянную полку у зеркала.
— Это мой дом. Я здесь в декрете отдыхаю, а не бесплатную столовую содержу. Я не позволю, чтобы ко мне вваливались без звонка.
— Матвей! — возмутилась золовка.
Она резко повернулась к брату.
— Ты слышишь, как она со мной разговаривает? Поставь свою жену на место!
Матвей переминался с ноги на ногу. Было видно, что скандалить ему хочется меньше всего на свете.
— Вит... Ну правда. Отдай ключи.
Он виновато пожал плечами.
— Лесе сейчас покой нужен, ей рожать скоро. Давай вы как-нибудь сами с готовкой разберетесь.
Лицо Виолетты перекосилось от злости. Она с силой швырнула связку ключей на обувницу. Металл звонко ударился о дерево.
— Да подавитесь вы своим покоем! Ноги моей больше в этом доме не будет! Жлобы!
Она подхватила стопку пустых контейнеров и сдернула с обувницы свой платок. Захар суетливо влез в ботинки, молча развернулся и вышел на лестничную клетку. Он даже не пытался скрыть облегчения.
Виолетта вылетела следом. Дверь захлопнулась с такой силой, что штукатурка чуть не посыпалась.
В прихожей стало тихо.
Матвей виновато посмотрел на жену. Медленно стянул куртку, повесил ее на крючок у двери.
— Лесь... Ну жестко ты с ней.
Он вздохнул.
— Можно же было мягче как-то. Поругались теперь на ровном месте.
— Можно, — согласилась Олеся, направляясь обратно в комнату. — Если бы люди понимали мягко. Ужинать будешь?
— А что есть? — с надеждой спросил муж.
— Пицца осталась. Две корочки. Будешь?
Матвей покорно кивнул.
Больше пластиковые лотки в их доме не появлялись. Виолетта не звонила целый месяц, обиженно игнорируя брата. А Олеся наконец-то наслаждалась тихим декретным отдыхом.
