Страница Каролины Ветровой попалась мне на глаза случайно. Это было на вторую неделю после моего увольнения: я бесцельно бродила по интернету, не зная, чем себя занять, и зацепилась за упоминание Молдавии, где проводила у бабушки почти каждые летние каникулы. Помню её руки в муке и то, как она разрешала мне самой месить тесто для вертуты, приговаривая что-то по-молдавски. До сих пор многие мои выражения и словечки шли именно оттуда, а рецепты, переписанные сначала в обычную тетрадку в клеточку, а потом уже и в специальную записную книжку, любимы моей семьёй на протяжении многих лет. У Каролины Ветровой всё было наоборот: она переехала в Россию с семьёй из Молдавии, и, воспитанная бабушкой и дедушкой из Оренбурга, смогла сохранить любовь к обеим культурам. Я никогда не задумывалась об этом – мои дети знали, что у них есть молдавские корни, но мало этим интересовались.
Я смотрела на её фотографии и думала: как у одной женщины хватает сил на всё это – на поисковые отряды, на фестивали, на общину, когда я после одного увольнения вторую неделю сижу у окна и пью чай?
Вечером я спросила у мужа:
– Как ты думаешь, может, мне заняться какой-нибудь общественной работой?
Он, конечно, удивился. Но знал, что я переживаю из-за увольнения, поэтому осторожно сказал:
– Можно, конечно. А с чего это тебя посетила такая прекрасная мысль?
И тогда я рассказала ему про Каролину Ветрову – как она создала проект по поиску останков советских солдат, погибших в Молдавии, как возглавила молдавскую общину в Воронеже, стала одним из организаторов в России фестивалей «Мэрцишор», посвящённых молдавскому празднику весны, и даже получила серебро конкурса «Лидер народной дипломатии» за вклад в развитие российско-молдавских связей.
Муж слушал меня внимательно и не перебивал. За это я его и ценила – он всегда внимательно слушал и меня, и детей, даже когда они были очень маленькие. Мама не хотела, чтобы я выходила за него замуж, он ей не нравился – воспитывался бабушкой, не имел ни машины, ни квартиры, да и по образованию всего лишь автослесарь. Не такого жениха она для меня хотела – меня с пяти лет учили играть на фортепиано, прививали любовь к чтению и к искусствам. Правда, поступила я назло маме в педагогический и пошла работать в школу. Жили мы просто: вырастили троих детей, которым теперь помогали с внуками, со временем купили небольшую квартиру и даже умудрялись ездить в отпуск.
Уволиться мне пришлось из-за скандала – один ученик пожаловался, что я его ударила. Это была почти правда – тот травил мальчика за то, что у него прыщи на коже и нет телефона. Я обращалась к родителям, к завучу, но всё бесполезно. И когда он однажды плюнул на бедного мальчишку, я взяла его за шкирку и заставила вытереть. С детства привыкла защищать тех, кто слабее, а вышло, что наказали меня. Случился скандал, и мне пришлось уйти. И теперь я не знаю, куда себя деть.
– Я подумала, что тоже могу что-то делать для других и для того, чтобы сохранить то, что мне передала бабушка. Например, можно устроить бесплатные кулинарные курсы. Тебе же всегда нравилось, как я готовлю. И детям тоже. Буду учить готовить молдавские блюда. Расскажу, как бабушка учила меня мешать мамалыгу специальной деревянной палочкой, обязательно в одну сторону, чтобы не было комочков, пока она не начнёт отставать от стенок. А потом опрокинуть её на доску и резать не ножом, а суровой ниткой – так края ровнее и сама мамалыга словно дышит. К ней – брынзу из овечьего молока, которую бабушка заворачивала в марлю и подвешивала стекать на летней кухне. А потом возьмёмся за вертуту – тонкое, как папиросная бумага, тесто, которое надо растягивать руками на большом столе, присыпанном мукой, пока сквозь него не начнёт просвечивать узор скатерти. С начинкой из той самой брынзы с укропом или, для сладкоежек, с печёной тыквой. А ещё есть плацинды – жареные пироги, которые шипят на сковороде и мгновенно наполняют кухню запахом масла и творога. И уж если совсем разойдёмся, доберёмся до кислого супа «чорба» с домашней лапшой и тем самым неповторимым молдавским квасом для заправки, от которого сводит скулы. Правда, не знаю, будет ли это кому-то интересно.
– Конечно, будет, – мягко сказал муж. – Ты прекрасно готовишь. Только вот…
– Что?
– Не так много существует молдавских блюд.
– Это да, – согласилась я и вздохнула. За целую жизнь он привык к моей мамалыге и брынзе, принимал их как должное, а для других это могло бы стать целым открытием – древней культурой на тарелке.
– Можно было бы предложить другим тоже готовить их национальные блюда, как думаешь? Организуешь что-то вроде кулинарного клуба.
И за это я его тоже всегда ценила – он любую мою идею может обыграть так, что становится только лучше.
– Спасибо тебе! – сказала я и почувствовала, как в носу защипало.
– Да за что, – смутился он. – Я ничего такого не сделал.
Это третье, за что я его ценю – за скромность.
Вечером я снова открыла страницу Каролины Ветровой и выписала в свой ежедневник её статус: «Чтобы дойти до цели, человеку нужно только одно. Идти. Оноре де Бальзак». Наверное, она, сидя когда-то в Воронеже и начиная свой первый поисковый отряд, тоже не знала, получится ли у неё. Но просто начала. У каждого своя цель, но добирается до неё только тот, кто идёт.