Научившись рано читать, я перечитал детские книжки советских писателей, до которых дотянулся. Так уж вышло, что книжки были как совсем уж классические, так и поновее.
И если книги 70-х и совсем уж недавние (начала 80-х) почти не вызывали вопросов, то уже книги из 60-х казались книгами из другой страны. Очень похожей на нашу, но... явно другой. Там упоминались реалии, которых просто не было. Ну не было печек, бараков, сараев, дровяников (и это я еще жил в сталинском доме, где рудименты этого присутствовали), чердаков, голубятен. Как и многого другого. Я искренне не понимал, зачем в них "занимают очередь за керосином", например (что такое "керосин", я в теории знал) и совершают другие обиходные действия, судя по всему, самые заурядные для, простите, сеттинга. Ну и понятно, что шариковые ручки для меня были "всегда", и глаз зацеплялся за "авторучки", которые нужно "заправлять", и описания окунания вставочки в непроливайку (с неизбежными кляксами).
О чем это говорит?
Да опять же о том, что на рубеже 60/70-х у нас случилась незаметная революция в части образа жизни и обихода. За несколько лет до моего рождения в доме, где я рос, протянули газ, центральное отопление и горячую воду. А до того он почти два десятилетия был с печами и холодной водой. Четырехэтажный сталинский дом "сапогом" спецпроекта для атомградов. С печками на деревянных перекрытиях и дровяными титанами (кстати, сломали их не везде).
Но уже к концу 9 пятилетки очень многое из тех реалий было изжито и подзабыто. Как ныне подзабыты кассетные магнитофоны, видаки и винилопроигрыватели, а также карбюратор (а ведь у меня первой машиной была карбюраторная белая "семерка" с оочень мягкой подвеской... отличная была машина). И для меня, и даже для моей первой жены в ее коми-пермяцкой дыре эти места в книжках были непонятными архаизмами. А комплект "трехкомнатная квартира с центральным отоплением, холодильником и телевизором" - уже воспринимался как норма.
Коммуналки отходили в прошлое, а "микрорайоны", где изначально не было сараев, заборов, курятников и дровяников, заменяли все это романтическое великолепие, выростая как грибы.
И это было ощутимо.