На большом экране изображения с камер видеонаблюдения Ростовского центра управления воздушным движением разом исчезли.
— Техподдержка, что со связью с Ростовом? — спросил Углов.
— Как всегда, какой-то фермер отрезал твоих земляков, — ответил техник.
— А разве мы не дублируем связь через спутник? — уточнил Фёдор.
— И через спутник, и по радиоканалам… разбираемся, — уже с тревогой в голосе ответил связист, — Такое впечатление, что связь отключена. Нет ни картинки, ни радио.
Отсутствие контактов главного центра с регионалами не должно сказаться на управлении воздушным движением. При условии, что у них всё нормально. Но в этом ещё нужно убедиться.
Фёдор взял мобильник и нашёл номер телефона Хвостова. Конечно, в первую очередь нужно сообщить руководству. Но если земляки случайно вырубили связь, то стоило им напомнить. И позволить избежать нагоняй.
Гудки длились недолго, а потом автосекретарь попросил сообщить цель разговора. Углов отбил звонок и нажал клавишу на селекторе связи.
— Ноль шесть, ноль одна. Проблема связи с Ростовским центром. Камеры видеонаблюдения также отключены.
Как только Фёдор закончил говорить, загорелся один из экранов. И не успел пожалеть Углов о сообщении, как на экране появилось изображение человека в тёмных очках. Изменённый голос сообщил:
— Центр управления захвачен. Мы управляем самолётами в нашей зоне. Прошу сообщить высшему руководству страны этот факт. Поскольку средства, которые мы потребуем, можем выделить только государство. В ином случае самолёты, которые сейчас под нашим контролем, полетят не совсем туда, куда вы хотите.
Наступила абсолютная тишина. Все находящиеся в зале управления осмысливали услышанное.
— И чтобы вы не сомневались в наших возможностях, я отвернул один самолёт от трассы. Рейс из Дели движется на запад. Если хотите убедиться в наших возможностях, назовите направление. Мы перенаправим, чтобы вы не сомневались. Повторная связь через пять минут.
Экран погас, и очень захотелось поверить в то, что это была галлюцинация. Поскольку такого не может быть. Это просто невозможно.
Но тренированный к немедленному принятию решений мозг диспетчера уже заработал, вытесняя тот факт, что на борту, который сейчас под управлением террористов, находится самый близкий и родной человек.
И руки действовали по отработанному на многочисленных тренировках алгоритму.
Кнопка чрезвычайный режим — нажата.
Команда всем смежным районам полётного управления запретить в ход в Ростовскую зону — передана.
Режим повышенной антитеррористической опасности по всей стране «высший уровень» — введён.
Осталось доложить.
Высший уровень докладывается первым лицам государства.
Фёдор снял пломбу с селектора и нажал его. Только сейчас он понял, как пересохли связки. Но откашляться не успел, потому что на экране немедленно стали появляться изображения первых лиц силовых ведомств или их представители. С небольшим запозданием появился премьер. Президент находился с визитом за границей.
— Углов — начальник смены главного центра управления воздушным движением Российской Федерации, — согласно протоколу сообщил Фёдор и сам услышал, насколько хриплый у него голос, — Мной введён высший уровень террористической опасности.
— Не слишком ли много на себя взяли, молодой человек, — увеличился экран с отметкой ФСБ РФ.
Но его перебил премьер:
— Выступления и мнения после. Сейчас слушаем главный центр. Прошу детали.
— Отключилась связь с Ростовским центром…, — начал Фёдор, но его перебил вице-премьер.
— Так это к связистам, а не к правительству. Скоро к нам по поводу замены лампочек в подъездах обращаться будут.
— Отключите все микрофоны, кроме меня и главного центра. Все работают на приём, пока не задам конкретные вопросы, — раздражённо бросил премьер, и под всеми экранами появились перечёркнутые микрофоны.
— В ноль шесть ноль один пропала связь. Ноль шесть ноль две из Ростовского центра вышел на связь неизвестный и сообщил, что они управляют воздушными судами. Для подтверждения они изменили курс рейсу 1430, Дели — Москва. Обязали связаться с правительством, поскольку удовлетворить их требования по силам только государству. Через две минуты они выйдут на связь.
Экран ФСБ замигал, что означало просьбу включить микрофон.
— Говорите, — отреагировал премьер.
— Нужны детали. Сколько их?
— Видел только одного.
— Почему говорите про террористов во множественном числе?
— Передаю их слова.
Премьер отключил свой микрофон и разговаривал с кем-то по телефону.
— Беседовавший с вами может быть авиадиспетчером?
— Скорее нет… точно нет. Так, диспетчеры не говорят.
— Если он не имеет отношения к профессии, как он может управлять самолётом?
Углов задумался. Собеседник не торопил.
— Может, есть сообщник, — сказал Фёдор и понял, что сейчас он выразил подозрение кому-то из своих бывших коллег, — Но то, что у преступников есть возможность управлять самолётами, вероятность велика.
В этот момент на стол представителю ФСБ легла бумага. Он быстро пробежался по тексту и спросил:
— Фёдор Васильевич, кто сейчас может вас подменить?
— В любой момент руководителя смены может подменить специалист, находящийся в резерве, — считая, что вопрос процедурный.
Но собеседник безапелляционно заявил:
— Немедленно передайте ему управление. Вы отстраняетесь от работы до следующих распоряжений.
Включился микрофон у премьера:
— Только что я говорил с президентом… — начал он говорить, но в этот момент погасли экраны.
А на их месте появилась надпись: «Управление передано в резервный центр управления».