Глава 23
Старая липа была исполином. Её ствол, в три обхвата, весь в морщинах-трещинах, напоминал кожу спящего великана. А дупло в нём было чёрным, как вход в пещеру, и оттуда исходило странное ощущение — не опасности, а тоскливого, тяжёлого беспорядка. Как в квартире после многодневной пьянки, только пьянка была метафизической.
Степан Игнатьевич стоял поодаль, скрестив лозы-руки.
— Внутри. Всё, что накопилось за последние… лет пятьдесят. Начинай убирать. Только аккуратно. Если что-то заплачет или зашипит — игнорируй. Это просто забытые обиды.
Я заглянул в дупло. Там, в глубине, клубился не дым, а нечто вроде видимого воздуха — переливающиеся, грязноватые потоки, в которых мелькали обрывки образов: чьё-то невысказанное «прости», тень испуганного детского лица, геометрическая фигура, которая никак не складывалась. Пахло пылью, озоном и горьким миндалём.
Я протянул руку, как учил себя на поляне. Не для того, чтобы сиять. Для того, чтобы упорядочить. Представил себе не свет, а чистый, ясный луч внимания. Как пылесос, но для впечатлений.
Из дупла послышался лёгкий свист. Грязные потоки стали тянуться к моей ладони, скручиваться в тугой, беспокойный клубок. Процесс шёл, но медленно и противно. Каждый обрывок эмоции цеплялся за сознание: вот вспышка безотчётного стыда, вот холодок одинокого вечера… Я чувствовал, как смертная психика напрягается, пытаясь не впитать этот винегрет.
— Не увлекайся, — буркнул Степан Игнатьевич. — Ты не психотерапевт. Ты уборщик. Собери и выбрось.
Я собрал волю в кулак и усилил «тягу». Клубок в моей ладони сгустился, стал плотным, тяжёлым шариком тёмного, переливающегося стекла. Дупло стало чистым, пустым и… сухим. Даже пахнуть стало по-другому — просто старой древесиной и влажной землёй.
— Ну вот, — проворчал Хранитель. — Справился. Теперь давай сюда, я его…
Он не договорил. Из глубины только что очищенного дупла, откуда, казалось, было выскоблено всё до последней соринки, выпал один-единственный предмет.
Он упал к моим ногам с мягким шуршанием.
Это был конверт. Не земной. Он был сделан из материала, похожего на перламутр облаков, и светился ровным, неярким светом. На нём каллиграфическим почерком было выведено: «Его Божественному Сиятельству Фебу, Радужному, Вторнично-Смехотворному (временно низвергнутому). Лично. СРОЧНО.»
Степан Игнатьевич издал звук, похожий на треск ломающейся ветки. Похоже, это был вздох крайнего раздражения.
— Очередной курьер ошибся адресом?! Опять?! Это же четвёртый раз за век! Вы что, на небесах карт не имеете? Это буферная зона! Не почтовое отделение!
Я, онемев, поднял конверт. Он был невесомым и тёплым. На обратной стороне красовалась сургучная печать с гербом — скрещёнными трубой и свитком на фоне лучезарного солнца. «Главная Небесная Канцелярия. Отдел Нисшествий и Инкарнационных Казусов.»
Дрожащими пальцами я вскрыл конверт. Внутри лежал один лист того же перламутрового материала. Текст был написан чернилами, которые переливались всеми цветами, кроме радужных — видимо, из экономии.
«Уведомление о нарушении».
Субъект: Феб, бог 3-го класса (радуги, смех младенцев по вторникам).
Инцидент: Самовольное, несанкционированное нисшествие в смертное тело с целью «развлечения».
Нарушенные регламенты: 7-б (порча имущества, торт), 12-г (создание неучтённой копии личности, она же «Феликс Премиум»), 15-в (нелицензированное использование теургических способностей в присутствии смертных, случаи: «радуга в прихожей», «оживление кондиционера», «снотворные гирлянды» и пр.)
Особое замечание: Ваши действия привели к активации протокола наблюдения со стороны организации «Санитары» (земная подгруппа «Комитета по Необъяснимому»). Их вмешательство грозит нарушением Статьи 1 «О невмешательстве».
Решение Комитета:
Вам предоставляется один шанс. Для легализации вашего пребывания и предотвращения эскалации вы должны:
1. Официально трудоустроиться в мире смертных (не менее 20 часов в неделю).
2. Погасить все материальные долги, возникшие вследствие вашей деятельности (включая, но не ограничиваясь: стоимость торта, VIP-путёвки, потенциальный ущерб от паники в Зеркальном зале).
3. Сдать квалификационный экзамен по контролю над вверенными вам силами (будет назначен дополнительно).
В случае провала: Окончательная и бесповоротная аннигиляция сознания. Превращение в абстрактное понятие «ностальгия по цвету, которого не было».
Примечание: Ваш «наблюдатель», сущность по имени Крох, отстранён от обязанностей за чрезмерное увлечение драматургией. На время вашей миссии куратором назначена сущность низшего порядка «Незаметная Помощь» (проявляется в виде неожиданно найденных мелочей, удачных совпадений и своевременных озарений. Не ждите чудес).
Да будет Свет (регламентированной яркости).
«Главная Небесная Канцелярия.»
Я дочитал и поднял глаза на Степана Игнатьевича. Тот смотрел на меня с таким выражением, будто я был самым бестолковым явлением за всю его долгую жизнь «санитара зелёных насаждений».
— Ну? — проскрипел он. — Приказ о расформировании? Вызов на ковёр?
— Хуже, — прошептал я. — Мне надо… найти работу. И заработать денег. Официально.
Леший замер на секунду, а потом разразился хриплым, сухим смехом, от которого с липы посыпались последние сухие листья.
— Работу?! Божеству?! А что в вакансиях указано? «Требуется оракул, график плавающий, з/п — благодарность потомков»? Ох, уморили… Значит, и вы теперь с нами, в оковах трудовой повинности. Добро пожаловать в реальность, Ваше Сиятельство.
Он вытер несуществующую слезу с коры.
— Ладно. С уборкой ты справился. Буферная зона твоя на… на неделю. Не больше. А потом — вон. Ищи свою «работу». И да пребудет с тобой… ах да, «Незаметная Помощь». — Он фыркнул. — Только не мусорить. А то вернусь с протоколом. И мховыми псами.
Он развернулся и зашёл в лес, растворившись между деревьями так же незаметно, как и появился.
Я стоял, сжимая в руке небесную бумажку. Спасение, которого я искал, оказалось не щитом, не убежищем, а… контрактом. Списком дел от самой вечности. И первым пунктом в нём было «трудоустройство». Я, бог, должен был устроиться на работу. Как смертный.
С горькой усмешкой я представил себе резюме: «Опыт управления атмосферными оптическими явлениями — несколько тысячелетий. Навыки: создание локальных погодных аномалий, поднятие настроения у младенцев (по вторникам). Готов к переобучению».
Я вернулся на поляну, где меня ждали встревоженные лица. Я показал им конверт.
— Новости с родины, — хрипло сказал я. — Мне дали шанс. Но есть условия. Первое и самое страшное… мне нужна официальная работа.
В тишине поляны это прозвучало как самый абсурдный и самый неотвратимый приговор.
Подписывайтесь на дзен-канал Фантастика и мистика и не забудьте поставить лайк))