Глава 14
Напряжение висело в воздухе кофейни гуще дыма от благовоний Бориса. Фигура в плаще напротив исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя ледяной след паранойи.
— Нас сфотографировали, — мрачно констатировал Феликс Премиум, глядя в окно. — Или сняли на камеру. Я видел вспышку.
— Оперативники, — скрипнул зубами Борис, быстро сбрасывая свой театральный плащ и пряча кристалл. — Не банковские. Похоже на «санитаров». Организации, которые следят за аномалиями и… нейтрализуют их. В лучшем случае — изучают в клетке. Мы должны уходить. Сейчас.
Алиса, ничего не понимая, но чувствуя опасность, сунула нам в руки коробку свежеиспечённых круассанов.
— Берите! И спасибо… кажется.
Мы вывалились на улицу и быстрым шагом, стараясь не бежать, двинулись в сторону ближайшей станции метро. По дороге Борис нашептывал:
— Им нужны данные. Они будут наблюдать. Пока мы не представляем угрозы, они, возможно, не станут брать нас открыто в людном месте. Но дома нас ждать нельзя. Ни в квартире 42, ни у Марьи Игнатьевны.
— Куда же? — спросила Лена, дрожа от адреналина.
— На пустырь, — неожиданно сказал я. Все обернулись ко мне. — Мне нужно… попробовать. Узнать, на что я ещё способен. Если за мной охотятся, я должен хотя бы понимать, какое оружие у меня есть. Или какая защита.
Гена одобрительно кивнул.
— Разумно. Полевые испытания в контролируемых… ну, в относительно контролируемых условиях.
Пустырь оказался заросшим бурьяном клочком земли между двумя старыми заводами — идеальное безлюдное место с кучами битого кирпича и ржавым каркасом бывшего гаража. Ветер гулял свободно, разнося запах полыни и металла.
— Так, — сказал Борис, устанавливая свой диктофон на ржавую трубу. — Объект Феб. Тест на осознанное манифестирование способностей вне стрессовой ситуации. Начинай с малого. Попробуй вызвать не радугу, а… луч. Один цвет. Красный, например.
Я сосредоточился. Вытянул руку, представил перед собой красный свет, тепло, закат… Вместо луча у меня на ладони запрыгали три переливающихся пузыря, как в случае с краном.
— Не то, — вздохнул я.
— Пузыри — это твоя базовая, неосознанная форма? — задумчиво спросил Борис. — Интересно. Попробуй что-то с ветром. Ты связан с атмосферой.
Я подумал о лёгком бризе. Воздух вокруг нас действительно зашевелился, но вместе с ним с ближайшей кучи мусора поднялся и закружился вихрь из пыли, обрывков газет и пустых пачек из-под сигарет. Вихрь набрал силу и с воем понёсся прямо на Иру.
— Ой! — вскрикнула она, закрывая лицо руками, но было поздно — вихрь облепил её с головы до ног бумажным хламом. Лена фыркнула, а Гена разразился хриплым смехом.
— Прекрасно! Персонализированное погодное явление! — воскликнул он.
Я попытался остановить вихрь, но вместо этого он лопнул, осыпав Иру конфетти из трухи.
— Извини! — пробормотал я.
— Ничего, — отряхивалась Ира, пытаясь стряхнуть бумажку с надписью «Скидка 20% на пиццу» с плеча. — Хоть бесплатная реклама.
— Смех, — предложил Феликс Премиум. — Можешь вызвать его направленно? Без радуги?
Я вспомнил про вторники. Сегодня как раз был вторник. Я подумал о чём-то забавном. Не о младенцах. О… о Гене, пытающемся философски объяснить атаку бумажного вихря.
Из моих уст вырвался не детский смех, а мой собственный, но странно усиленный, гулкий, как в пустом зале. Он прокатился по пустырю, и в ответ где-то вдали треснуло старое стекло. Мы все вздрогнули.
— Громкость требует регулировки, — заметил Борис, делая пометку.
Я чувствовал нарастающую усталость. Каждая попытка высасывала из меня силы, как пробежка. Но нужно было знать больше.
— Растения, — сказал я, глядя на жухлую полынь у своих ног. — Радуга — это свет и вода. Растения… они тоже из этого.
Я сосредоточился на маленьком, чахлом кустике полыни. Я представил, как в него вливается энергия утренней росы и первого солнечного луча. Не сила жизни вообще, а именно это — хрустальная капля и золотая нить.
Сначала ничего. Потом стебель дёрнулся. И прямо на наших глазах он потянулся вверх, его стебель стал толще, серебристые листья распушились, и на макушке расцвели крошечные жёлтые цветки, которых у полыни в эту пору быть не должно. От него потянулся сильный, горьковато-пряный аромат.
— Боже мой, — прошептала Лена. — Он зацвёл.
— Не просто зацвёл, — склонился Борис, чуть не касаясь растения очками. — Он видоизменился. Ускоренный рост и индуцированное цветение. Способность влиять на растительные организмы. Но снова — эстетический, даже декоративный уклон. Не гигантские деревья-убийцы, а красивая полынь. Очень в твоём стиле.
Я сел на землю, запыхавшись. Голова гудела.
— Это… истощает. Как будто я бегу, а у меня астма.
— Твоё смертное тело — ограничитель, — заключил Борис. — Ты не можешь черпать из источника напрямую. Ты тратишь свой собственный, очень конечный ресурс. Нужно учиться дозировать. Искать «энергоэффективные» способы.
В этот момент с дороги донёсся звук медленно подъезжающего автомобиля. Чёрный, без опознавательных знаков, микроавтобус. Он остановился у въезда на пустырь.
— Наши «санитары», — тихо сказал Феликс Премиум. — Быстро! За груду кирпича!
Мы бросились в укрытие. Из микроавтобуса вышли двое в серых униформах, без знаков отличия. Один из них держал в руках прибор, похожий на георадар. Они медленно пошли по пустырю, сканируя местность. Прибор запищал, когда луч навёлся на нашу цветущую полынь.
— Аномалия, — сухо констатировал один. — Растительного происхождения. Свежая. Источник близко.
Они огляделись. Их взгляд скользнул по нашей груде кирпичей. Я затаил дыхание. Ира прижала к груди коробку с круассанами.
И тут на выручку пришла моя неуправляемая природа. От нервного напряжения и близости опасности моё тело среагировало само. Не громко. Но очень отчётливо.
Из-за груды кирпичей раздался громкий, довольный звук… урчания живота. Моего живота. Он урчал так, как будто внутри играл оркестр медных духовых инструментов.
Оба «санитара» замерли, насторожившись.
— Что это? Животное?
— Слишком басисто для кошки. Возможно, бродячая собака. Не наша цель. Фиксируем растение и уходим. Нам нужен человекоподобный источник.
Они сфотографировали бедную полынь, взяли образец в пробирку и, не спеша, вернулись в микроавтобус. Через минуту они уехали.
Мы вылезли из-за укрытия.
— Урчание в животе как камуфляж, — восхищённо произнёс Гена. — Гениально! Самый человеческий из всех твоих талантов!
Я покраснел. Но был рад, что сработало.
— Они взяли полынь, — озабоченно сказал Борис. — Они проанализируют её. И поймут, что вмешательство было не просто природной мутацией. Они вернутся. И уже с более точными приборами.
У нас были деньги. Но не было времени. И теперь у нас были доказательства того, что я могу не только устраивать светошоу, но и влиять на живую природу. Мелко, но факт.
— Значит, нам нужно исчезнуть, — подытожил Феликс Премиум. — На время. Пока не поймём, как с этим бороться. И пока не отправим родителей в тот чёртов санаторий.
— У Марьи Игнатьевны есть дача, — вдруг вспомнила Ира. — В глухой деревне. Она как-то говорила. Там даже интернета нет.
— Идеально, — сказал Борис. — Там и продолжим тесты. В изоляции. А сейчас — собираем вещи и растворяемся в городе до вечера.
Мы поспешили прочь с пустыря, оставив позади только ярко цветущий куст полыни как памятник нашему первому боевому крещению.
Подписывайтесь на дзен-канал Фантастика и мистика и не забудьте поставить лайк))