Глава II: Наполеоновские планы и дрожжевой заквас
После триумфа на фестивале, где тающие Аристотели разошлись по рукам любителей современного искусства, Ипполит Матвеевич почувствовал себя не просто ремесленником, а демиургом районного масштаба. Кухня окончательно превратилась в филиал Лувра, совмещенный с химлабораторией.
— Клаша, — провозгласил он за завтраком, вытирая руки от белой пыли об газету, — мы выходим на новый уровень. Статичное искусство — это вчерашний день. Мир хочет динамики! Он хочет видеть, как история вершится прямо у него на комоде!
Клавдия Петровна, чей здравый смысл обычно выступал в роли смирительной рубашки для фантазий мужа, лишь вздохнула. Она знала: если у Ипполита Матвеевича заблестели глаза, значит, скоро в доме закончатся чистые кастрюли.
Идея Ипполита была проста и пугающа, как восстание машин. Он решил изготовить партию бюстов Наполеона, добавив в гипсовую смесь сухие дрожжи и немного сахара. По его расчетам, при определенной влажности бюст должен был начать «расти» — потихоньку увеличиваться в объеме, создавая иллюзию имперского величия, расширяющегося в пространстве гостиной покупателя.
— Представь, — восторженно шептал он, — человек покупает маленького Бонапарта, а через неделю у него на полке стоит настоящий император! Это же метафора карьерного роста!
Для реализации этого дерзкого плана Ипполит Матвеевич закупил партию форм. Наполеоны получились сердитыми, с треуголками, которые подозрительно напоминали по форме пельмени «Сибирские».
Однако возникла проблема. Чтобы дрожжи начали свою «тайную работу», нужна была герметичная упаковка. Ипполит не нашел ничего лучше, как завернуть каждого императора в несколько слоев пищевой пленки и выставить их на застекленном балконе, который он гордо именовал «Складом готовой продукции №1».
Тем временем в дверь постучали. Это был не Бдительный, а персонаж куда более опасный — теща Ипполита, Аделаида Степановна, женщина с характером греческой богини возмездия и прической, напоминающей грозовое облако.
— Ипполит! — пропела она с порога, подозрительно оглядывая белые следы на ковре. — Я слышала, ты теперь скульптор? Надеюсь, ты не собираешься лепить меня? Мои черты лица слишком сложны для твоего... кулинарного подхода к искусству.
— Мама, — Ипполит Матвеевич попытался придать лицу выражение крайней занятости государственными делами, — я творю историю. Прошу вас, не подходите к балкону. Там происходит таинство кристаллизации смыслов.
Но Аделаида Степановна, как истинный ценитель запретного, тут же устремилась именно туда. На балконе под лучами весеннего солнца в пленке томились двадцать два Наполеона.
В этот момент физика вступила в конфликт с амбициями. Солнце пригрело. Дрожжи, почувствовав тепло и наличие сахара, решили, что пора брать Бастилию. Пленка начала надуваться.
— Ипполит! — взвизгнула теща. — Твои смыслы шевелятся! И они... они растут!
Ипполит Матвеевич ворвался на балкон. Картина была эпическая. Наполеоны в пленке напоминали не великих полководцев, а гигантские зефирины, которые вот-вот лопнут. Треуголки деформировались, превращая императоров в персонажей из фильмов ужасов.
Один из бюстов издал звук, похожий на вздох разочарованного слона, и пленка лопнула. Куски «живого гипса» полетели во все стороны.
— Газы! — закричал Ипполит, пытаясь поймать вылетающего из формы императора. — Это выход энергии! Это экспансия!
— Это психиатрическая лечебница, — отрезала Аделаида Степановна, отряхивая с плеча кусок гипсового эполета.
В этот момент снизу раздался голос Бдительного, который, по обыкновению, дежурил у подъезда: — Черепушков! У вас с балкона падает что-то похожее на тесто, но твердое как кирпич! Вы что, пекарню на дому открыли без лицензии?
Ситуацию спас случай. Мимо дома в этот момент проходила группа студентов-искусствоведов. Увидев, как из окон валятся странные, раздутые белые объекты, они замерли в восторге.
— Посмотрите! — воскликнул один из них. — Это же деконструкция культа личности! Автор показывает, как амбиции раздувают человека до безобразия, пока он не лопается! Какой смелый перформанс!
Через час балкон Ипполита Матвеевича был осажден. Люди требовали «Взорвавшегося Наполеона».
— Это лимитированная серия «Ватерлоо в разрезе»! — находчиво выкрикнул Ипполит, продавая обломки гипса по цене полноценных статуэток. — Каждый фрагмент уникален и содержит в себе дух поражения!
Вечером, когда пыль улеглась, а Аделаида Степановна ушла, пообещав написать жалобу в ЮНЕСКО, Ипполит Матвеевич сидел на балконе среди останков своей империи.
— Знаешь, Клаша, — сказал он, задумчиво ковыряя застывший гипс на подоконнике, — Наполеоны — это пройденный этап. Завтра мы начнем делать бюсты Диогена. — Опять с дрожжами? — со страхом спросила жена. — Нет. Внутри каждого Диогена будет пустота. Настоящая, философская пустота. И мы будем продавать её как «Свободу от материального». Это будет хит сезона.
Ипполит Матвеевич поправил галстук и посмотрел на звезды. Они казались ему маленькими точками застывшего гипса на черном куполе мироздания.