Глава 10
Утро началось, как и предписывал Борис. В 7:30 он разбудил меня лёгким постукиванием веточки по лбу (откуда он её взял на чердаке — загадка). В 8:00 я, всё ещё чувствуя себя выжатым и невероятно смертным, сидел на кухне у Марьи Игнатьевны и пил чай из огромной кружки с надписью «Лучшему физику-мифологу от коллег». Чай был крепким, как заклятье, и сладким, как нектар. Василиса свернулась у меня на коленях, урча, как маленький двигатель.
— Позвоночник держи прямо, — сказала Марья Игнатьевна, поправляя свою бигуди. — Тебя теперь все будут видеть. Надо выглядеть… убедительно. Как твой двойник, только проще.
В 8:25 мы с Борисом вышли проверять почтовые ящики в подъезде. Борис был в том же кардигане, с блокнотом и диктофоном советского образца.
— Записываю: «День первый. Объект демонстрирует признаки дезориентации, но послушен. Кофеин усваивает нормально для человеческой формы. Сейчас будем отрабатывать социальное взаимодействие первого уровня: „здравствуйте“ и кивок соседу»…
Дверь лифта на первом этаже открылась, и оттуда вышли Ира и Лена. Ира — в ярком спортивном костюме, с сумкой, Лена — более сонная, с двумя стаканчиками кофе.
— А, наши подопечные! — оживилась Ира. — Как первый день на новом месте, племянничек? Мы вот решили провести утреннюю разведку. Вдруг те бандиты вернутся.
— Состав группы увеличивается, — заметил Борис, щёлкая диктофоном. — Наблюдение за наблюдением. Интересно.
В этот момент с улицы в подъезд вошли двое. Пара лет семидесяти. Женщина — в аккуратном пальто и с сумкой-тележкой, мужчина — в кепке и с палкой. Их лица были напряжёнными, даже суровыми. Они увидели нашу странную компанию, приостановились, но затем женщина решительно направилась к почтовым ящикам.
— Марк, смотри, опять эти непонятные молодые люди в подъезде толкутся, — громко, нарочито, сказала она мужу. — То ли пьяные, то ли…
Её взгляд упал на меня. Увидела лицо. И остолбенела. Мужчина, её Марк, тоже посмотрел и выронил палку. Она с грохотом покатилась по кафелю.
— Феликс? — прошептала женщина, и в её голосе прозвучало что-то среднее между ужасом и надеждой. — Феликс Ильич? Сынок?
Все замерли. Борис медленно поднял бровь. Ира замерла с полуоткрытым ртом. Лена чуть не выронила кофе.
Я понял. Сердце упало куда-то в ботинки, которые мне одолжил Борис (они были на два размера больше). Это были не просто «старые хозяева». Это были родители. Родители того Феликса Белова, легенду о котором для меня придумал Крох. Но Крох не стал бы делать такую сложную вложенную конструкцию… Значит, они настоящие. И их настоящий сын, возможно, пропал. Или… я был похож на него. Или двойник был создан по его образу.
— Я… — начал я.
— Мама, папа, что вы здесь делаете? — раздался спокойный, ровный голос с лестницы.
На лестничной площадке стоял Феликс Премиум. Безупречный, в домашней одежде, с кружкой в руке. Он медленно спускался, его лицо было маской вежливого удивления.
Пожилая женщина — мама — закачалась, хватаясь за мужа. Она смотрела то на меня, то на двойника.
— Два… Два Феликса? Марк, у меня голова… У меня…
— Всё в порядке, мама, — сказал Феликс Премиум, мягко взяв её под руку. Его голос был тёплым, заботливым — идеальная копия любящего сына. — Это мой коллега. Артист. Мы с ним очень похожи, да. Он помогает мне… готовиться к роли. А вы зачем приехали? Не предупреждали.
— Мы… Мы письмо твоё не получили, — заговорил отец, поднимая палку, но не сводя с меня испуганного взгляда. — Два месяца. Звоним — ты вечно занят. Решили проведать. А тут… этот… как ты…
— Я Феликс, — твёрдо сказал двойник. — А это — мой друг и коллега, тоже Феликс. Для сцены. Сложно объяснить. Вы же знаете, какой у нас творческий беспорядок. — Он бросил на нас всех предупреждающий взгляд, полный скрытой команды.
Ира первой сориентировалась.
— Абсолютно верно! — воскликнула она, подбегая к матери и беря её вторую руку. — Я — Ирина, режиссёр! Мы тут целый проект затеяли! Очень секретный! Ваш сын — просто молодец! А этот молодой человек, — она кивнула на меня, — его дублёр! Похож, правда? Прямо как братья-близнецы!
Мать смотрела на Феликса Премиум, и в её глазах понемногу угасала паника, сменяясь привычной материнской озабоченностью.
— Опять не ешь нормально? Худой. Хоть я тебе пирожков привезла. Мясных. И варенья.
— Заходите в квартиру, мам, пап, — мягко, но настойчиво повёл их двойник к двери №42. Он обернулся на секунду, и его взгляд, брошенный в мою сторону, был уже не предупреждающим, а почти отчаянным: «Играйте вдоль!»
Борис наклонился ко мне и прошептал в самое ухо, пока мы все, как заворожённые, смотрели на закрывающуюся дверь:
— Записываю: «Протокол „Родители“. Уровень угрозы: критический. Легенда имеет неучтённое реалити-продюсером внешнее ответвление. Вероятность раскрытия: 89%. Необходимы срочные контрмеры».
С кухни Марьи Игнатьевны вышла сама хозяйка, держа на руках Василису.
— Что за шум? А, старики Беловы приехали. Ну, конечно. Их сынок-то настоящий полгода как в Канаду свалил, с какой-то своей художницей. А этим, видно, не сказал. Чтоб не волновались. Или денег не просили. — Она вздохнула. — Теперь у вас, Феб, проблема в квадрате. Надо, чтобы этот твой двойник их быстро и аккуратно спровадил. А то начнут допытываться, сравнивать детские фотографии… — Она многозначительно посмотрела на меня. — А там, глядишь, и родинки на разных местах окажутся.
Дверь квартиры №42 приоткрылась. Выглянул Феликс Премиум. Его идеальная маска дала трещину, в глазах читалась настоящая паника.
— Помогите, — простонал он. — Отец хочет проверить, как я починил кран на кухне. А я не знаю, где в этой квартире кран!
Подписывайтесь на дзен-канал Фантастика и мистика и не забудьте поставить лайк))