Глава 7
Отчаянье — отличное горючее. Страх перед здоровяком с золотым зубом смешался с яростью на Кроха, на двойника, на всю эту унизительную ситуацию. Внутри что-то сорвалось с предохранителя. Я не пытался ничего контролировать — сил не было. Я просто вскрикнул от бессилия:
— Да замолчите вы все!
Это не было громко. Это было отчаянно. И мир снова откликнулся.
Во-первых, телевизор, бубнивший про футбол, вдруг взорвался не звуком, а… радугой. Буквально. Из динамиков вырвался поток переливающегося всеми цветами света, который заплясал по стенам, залил потолок, ослепил бандитов.
Во-вторых, из моих уст вылетело не только слово. Вместе с ним вырвался звук. Точнее, целый каскад звуков — чистый, звенящий, неконтролируемый смех младенца. Не одного. Десятка. Он разнёсся по прихожей, эхом отражаясь от стен, сливаясь в какой-то неземной, сюрреалистический хор детской радости.
Эффект был мгновенным и ошеломляющим.
Здоровяк в кожаной куртке отпрянул, как от удара тока. Он не испугался — он опешил до глубины души. Он пялился на радужные блики на своих руках, на пульсирующие стены, слушая этот леденящий душу хохот новорождённых, исходящий от взрослого мужика.
— Ё-моё… — выдавил он. — Что это за наркота такая?! У тебя тут лаборатория?!!
Его подручные замерли, совершенно сбитые с толку. Один даже попытался поймать рукой проплывающее по воздуху зелёное пятно света.
Ира вскрикнула и уронила баллончик. Лена схватилась за сердце, её глаза стали размером с блюдца. Гена, напротив, пришёл в дикий восторг. Он вытащил из кармана потрёпанный блокнот и начал что-то быстро строчить.
Двойник, Феликс Премиум, смотрел на меня не с ужасом, а с ледяным, аналитическим интересом. В его глазах что-то щёлкнуло, как будто он получил подтверждение сложной гипотезы.
Радуга начала меркнуть. Смех младенцев превратился в жалобный лепет и стих. Я рухнул на колени, чувствуя, как из меня выкачали всё. Мир плыл перед глазами, в ушах звенело. Но я видел главное: бандиты были не в ярости, а в полной, абсолютной прострации. Их шаблон «деньги или битьё» дал сбой перед лицом полной неадекватности происходящего.
— Всё, — хрипло сказал здоровяк, отходя к двери и продолжая оглядываться, как будто боясь, что радуга укусит его за пятку. — Тут не то. Тут не чисто. Ты, Белов, не просто должник. Ты… ты конченный. С такими не связываемся. Разводите тут свои глюки.
Он махнул рукой своим ребятам, и они, не скрывая облегчения, быстро ретировались, хлопнув дверью.
В квартире воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием и скрипом пера Гены в блокноте.
Первой пришла в себя Ира. Она подняла баллончик и направила его теперь на двойника.
— Ну что, «настоящий» Феликс? Объясняй. Без дураков. Что это было? И кто ты такой на самом деле?
Феликс Премиум медленно поднял руки в знак мира, но его лицо было спокойным.
— Я — часть проекта. — Он посмотрел прямо на меня. — Так? Я был создан, чтобы у легенды была плоть и кровь. Чтобы было что искать, если «оригинал» решит сбежать. Я думал, ты это знаешь.
В моём ухе прошипел довольный Крох:
«Он умён! Ценный кадр! Да, Феб, это твой запасной парашют и тюремщик в одном лице. Или конкурент. Зависит от того, как ты себя поведешь».
— Он говорит правду, — выдохнул я, поднимаясь с пола. — Он — творение моего… продюсера. Чтобы было интереснее.
— Продюсер твой — режиссёр-изверг, — констатировала Лена, всё ещё бледная.
— Так ты не актёр, — сказал Гена, закрывая блокнот. — Ты — участник эксперимента. А мы — спонтанная контрольная группа. Захватывающе!
Феликс Премиум опустил руки.
— Теперь, когда твои гости отпугнули моих кредиторов, — он подчеркнул «моих», — у нас есть проблема. Счётная палата в лице этих ребят будет недовольна. Они вернутся. С более серьёзными аргументами. Им уже не объяснишь про радугу. У тебя есть план, «оригинал»? Помимо светомузыки.
Я посмотрел на него, на Иру с Леной, на Гену. Я был богом, у которого не было сил. Я был человеком, у которого не было дома. Но у меня внезапно появилась команда. Странная, пьяная, философствующая и очень земная.
— План есть, — сказал я, чувствуя, как во мне закипает что-то новое — не божественная мощь, а смертная решимость. — Мы находим этого «хозяина». И объясняем ему, что его должник — это ты. А я… я просто несчастный дублёр с нестабильными спецэффектами. И у нас есть свидетельницы, — я кивнул на Иру и Лену, — которые видели всё. И которые не побоятся рассказать в полиции про бандитов, вымогающих деньги под угрозой расправы, в квартире, где творятся… ну, вот такие вещи.
Ира выпрямила спину, её глаза заблестели.
— О, да! Мы с Ленкой всё видели! Нас даже газовым баллончиком пытались запугать!
Лена неуверенно кивнула, но в её взгляде тоже загорелся огонёк.
Феликс Премиум задумался. Потом кивнул.
— Рискованно. Но… логично. Ты используешь свою аномалию как доказательство невменяемости обстановки. А моя легальность — как приманку. Хитро. — Он даже улыбнулся. Слабовато, но улыбнулся. — Значит, работаем в паре. Настоящий и… ненастоящий.
Гена хлопнул в ладоши.
— Браво! Кооперация! Конфликт перерастает в синергию! Записываю!
Дверь в квартиру внезапно приоткрылась. На пороге стояла пожилая соседка в халате и бигуди, с кошкой на руках. Она осмотрела нас всех — меня в кремовых разводах, Гену с блокнотом, разгневанную Иру, бледную Лену и двух одинаковых Феликсов.
— Опять у вас творческий беспорядок, Белов? — сурово спросила она. — И что это за радуга была? У меня кошка теперь на потолок смотрит и не мигает.
Подписывайтесь на дзен-канал Фантастика и мистика и не забудьте поставить лайк))