Глава I: Вторжение в мир прекрасного
Все началось с того, что Ипполит Матвеевич — нет, не тот, о ком вы подумали, а наш современник, Ипполит Матвеевич Черепушков — осознал, что его жизнь напоминает плохо проваренную манную кашу: комочков много, а сытости никакой. Работая помощником младшего инспектора по проверке надежности дверных петель, он накопил в душе столько невысказанного благородства и скрытого авантюризма, что его начало пучить.
— Душа требует размаха! — воскликнул он однажды, обращаясь к пыльному фикусу. — Мир задыхается без красоты, а я трачу лучшие годы на смазывание петель в районной поликлинике!
Так родилась идея великого стартапа. Ипполит Матвеевич решил заняться изготовлением гипсовых бюстов великих мыслителей, совмещенных с подставками для смартфонов. Это был гениальный симбиоз античности и цифрового рабства.
Ипполит Матвеевич обладал внешностью человека, который постоянно ждет, что его вот-вот попросят предъявить проездной. У него были подвижные брови, жившие отдельной от хозяина жизнью, и манера поправлять галстук так, будто это была последняя деталь, удерживающая его от падения в бездну.
В качестве производственного цеха была выбрана кухня. В качестве инвестора — заначка «на черный день», который, по мнению Ипполита, уже наступил, судя по цвету неба над городом N.
— Мы будем лить Сократов! — вещал он жене, Клавдии Петровне, женщине масштабной и приземленной, как гранитная плита. — Каждый таксист, каждый менеджер среднего звена захочет поставить свой гаджет в объятия великого грека! Это же эстетика! Это же ренессанс на пяти квадратных метрах!
Первая партия гипса была закуплена на строительном рынке у человека с глазами философа-пофигиста. — Бери, хозяин, — сказал продавец, — этот гипс застывает быстрее, чем человеческая совесть.
Ипполит Матвеевич не учел одного: гипс не просто застывал. Он вступал в реакцию с действительностью с яростью химического оружия.
Когда первая форма — величественная голова Аристотеля — была залита, в квартире раздался звонок. На пороге стоял управдом Протокол Саввович Бдительный, человек, чье лицо напоминало скомканный протокол об административном правонарушении.
— Черепушков! — гаркнул Бдительный. — Соседи жалуются, что из вашей вытяжки пахнет как в мастерской по ремонту мавзолеев! Вы что тут, несанкционированные раскопки ведете?
В этот момент Ипполит понял: Аристотель застыл. Вместе с половником, который Черепушков забыл вынуть из чана.
— Это арт-объект! — находчиво выкрутился Ипполит, загораживая собой кухню, где в этот момент Клавдия Петровна пыталась отбить Аристотеля от кухонного стола при помощи скалки. — «Философ в черпаке». Символизирует тщетность бытия и неизбежность обеда!
Протокол Саввович подозрительно принюхался. — А почему у «объекта» вид такой, будто он хочет подать на нас в суд? — Это экспрессионизм, — отрезал Ипполит. — Вы, Игнатий Савельевич, застряли в классицизме, а мир уже давно танцует танго на обломках смыслов.
Выпроводив управдома, Ипполит вернулся на «производство». Аристотель получился суровым. Из-за ошибки в пропорциях воды и порошка, лоб философа пошел трещинами, придав ему вид человека, который только что узнал цену на биткоин в 2010 году, имея на руках лишь ваучер «МММ».
Но Ипполит не сдавался. Он решил, что дефекты — это «авторский стиль». — Мы назовем это серией «Мудрость сквозь шторм», — прошептал он, наклеивая на основание бюста ценник, способный вызвать икоту у антиквара.
Для реализации продукции был выбран местный «Фестиваль Крафтовых Изделий и Духовного Роста», проходивший в фойе кинотеатра «Мечта». Ипполит Матвеевич облачился в старый пиджак, к которому для солидности приколол бутоньерку из пластиковой розы.
Его прилавок стоял между палаткой «Магические кристаллы из пластика» и стендом «Вязаные чехлы для кружек». — Подходите, граждане! — взывал Ипполит, вращая глазами как поршнями. — Приобщайтесь к вечному! Гаджет в руках Сократа — это ли не венец эволюции?
К стенду подошел Покупатель. Это был господин в вельветовом пиджаке с лицом человека, который съел лимон и пытается доказать окружающим, что это был изысканный десерт.
— Позвольте, — скривился господин, — почему у вашего Платона правое ухо напоминает пельмень? Ипполит Матвеевич не моргнул и глазом. — Это метафора! Платон прислушивается к рокоту вечности. А вечность, как известно, звучит нечетко.
— А почему он пахнет... ванилью? — покупатель подозрительно ткнул пальцем в бюст. — Эксклюзивная арома-отливка! — импровизировал на ходу Ипполит. — Мудрость должна быть приятной на ощупь и на запах. Это гипс с добавлением пудинга «Чудо»!
В этот момент случилось то, что Ипполит позже назовет «техническим недоразумением», а Клавдия Петровна — «позором на всю область». Под палящими лучами софитов фойе, гипс, смешанный в спешке с кухонными ингредиентами, начал вести себя странно. Аристотель «поплыл». Великий философ медленно, с достоинством тающего пломбира, начал клониться к плечу соседа-Эпикура.
— Смотрите! — закричал кто-то из толпы. — Они обнимаются!
Через пять минут у стенда Ипполита собралась толпа. Фотографии «тающих философов» мгновенно разлетелись по соцсетям под тегом #ИнтеллектуальныйКрах. Люди, которые полчаса назад равнодушно проходили мимо, теперь дрались за право купить «деформированного мыслителя».
— Пять тысяч! — кричал хипстер в очках без диоптрий. — Это же гениальный перформанс о хрупкости человеческого разума перед лицом глобального потепления!
Ипполит Матвеевич, едва успевая принимать купюры, понял главную истину: в этом мире нужно делать хорошо, но главное делать так чтобы окружающим было, чтосфотографировать, выложить и обсудить в соцсетях.
Вечером, пересчитывая выручку на той самой кухне, где еще остались следы Аристотеля на линолеуме, Ипполит Матвеевич посмотрел на жену. — Знаешь, Клаша, — задумчиво произнес он, — завтра мы начнем лить Наполеонов. Но на этот раз добавим в гипс дрожжи. — Зачем? — ужаснулась Клавдия. — Как зачем? Пусть император растет в цене прямо в руках у покупателя! Это же будет динамическое искусство!
Ипполит Матвеевич Черепушков заснул счастливым человеком. Он еще не знал, что завтра к нему придет налоговая, привлеченная запахом ванили и несанкционированного успеха, но это уже была совсем другая история, требующая как минимум нового мешка гипса и железных нервов.