Святитель Игнатий Кавказский (Брянчанинов) – неординарная фигура в ряду святых Русской Церкви 19 века. Можно даже сказать, стоящая особняком. Строгий ревнитель аскетической традиции, писатель, подвижник, мыслитель, проповедник и учитель покаяния, архипастырь, аристократ. В его личности дивным образом соединились разобщенные полюсы российского общества 19 века.
Будущий святитель, в миру носивший имя Дмитрий, родился 5 февраля 1807 года в Вологодской области и принадлежал к старинному дворянскому роду Брянчаниновых. Получил в семье прекрасное образование. С детства отличался рассудительностью. Его младший брат впоследствии вспоминал, что во время детских игр Дмитрий не только не выказывал превосходства, но и ободрял братишку: «Не поддавайся! Борись! Не сдавайся!» Впоследствии этому он учил свою паству и своих читателей – не поддаваться страстям и не сдаваться в борьбе с ними.
Когда Дмитрию исполнилось пятнадцать лет, он, по настоянию отца, поступил в Санкт-Петербургское Военно-инженерное училище. В северной столице сразу отметили молодого одаренного студента. Знакомство с высшими кругами и с самим императором Николаем I открывало перед юношей самые заманчивые перспективы, рисовало блестящую карьеру и счастливую успешную жизнь. Но все это совершенно не соответствовало желаниям Дмитрия. Он вспоминал, как «от всех наук человеческих» в его душе «возросла страшная пустота, голод, невыразимая тоска по Богу». Его влекла иная жизнь и иное служение, сердце искало Бога и того, кто стал бы наставником на пути к Нему, рассказал, в чем суть этого пути и указал дорогу.
Именно это стало главной причиной, по которой прекрасно образованный утонченный аристократ так и не вписался полностью ни в светские, духовные слои российского общества своего времени. Монашеству, состоявшему тогда в основном из простолюдинов, было глубоко чуждо его тонкое устроение и аристократическое воспитание. А высшие круги в 19 веке уже были оторваны от духовных корней, от народной веры и варились в собственном соку секулярной светской культуры, для которой вера была не больше чем синонимом обряда. Поэтому когда перспективный молодой дворянин вдруг решил посвятить свою жизнь служению Богу да еще в монашеском чине, он остался непонятым не только своим окружением, но и родными отцом и матерью.
Это непонимание сохранялось, увы, и в монастырских стенах. Уже первый наставник послушника Дмитрия – оптинский иеромонах Леонид, в схиме Лев, который сам со временем будет в лике святых оптинских старцев, не смог до конца понять душевного устроения и слабости физического здоровья своего послушника. Дмитрий был вынужден покинуть старца, с горечью констатируя, что подобное послушание не приносит пользы его душе. В свою очередь преподобный Лев, вспоминая о послушнике, отмечал его незаурядные дарования и утверждал, что если бы тот не ушел, то со временем стал бы вторым Арсением Великим. Недопонимание так и осталось между ними на всю жизнь, хотя их отношения были чужды какой бы то ни было вражды. Когда на преподобного оптинского старца возвели клевету и запретили в служении, святитель Игнатий направил епархиальному архиерею письмо в защиту своего бывшего наставника.
В двадцать четыре года Дмитрий принял монашеский постриг с именем Игнатий в честь священномученика Игнатия Богоносца. Вскоре был рукоположен в иеромонаха. Об этом периоде он писал: «Живу какою-то новою жизнью, я счастлив!» За свою жизнь святой был настоятелем в нескольких монастырях, но главной обителью, которой будущий святитель управлял двадцать четыре года, стала Троице-Сергиева мужская Пустынь. Заботу об этом монастыре иеромонаху Игнатию поручил император Николай I. Вызвав своего воспитанника в Петербург, государь поставил перед ним задачу: «Ты у меня в долгу за воспитание, за мою любовь к тебе… Я тебе даю Сергиеву пустынь, хочу, чтобы ты жил в ней и сделал бы из нее монастырь, который в глазах столицы был бы образцом монастырей».
Задача потребовала напряжения всех сил нового настоятеля. Троице-Сергиева пустынь к тому времени находилась в величайшем духовном упадке. Пятнадцать человек братии были, по выражению летописцев, не самого строгого поведения. На деле все было гораздо серьезнее. Монахи из разорившихся в свое время дворян не желали подчиняться игумену ниже их рангом. Обитель приходила во все больший упадок. Спасти положение мог только игумен, который был бы дворянином по происхождению. Поскольку таковых, кроме святителя Игнатия не находилось, этот жребий выпал ему.
Так молодой игумен в двадцать семь лет был возведен в сан архимандрита и отправился исполнять послушание. Архимандриту Игнатию предстояло восстановить храм, отстроить братские корпуса, а главное – возродить монашескую жизнь. Восстановление обители он начал с возрождения строгого устава монашеской жизни, организации регулярных богослужений и стройного молитвенного пения, введения практики умного делания и ежедневной исповеди. Позже святитель Игнатий в своих письменных трудах с горечью отметит, что ни в одном из известных ему монастырей в России он не нашел умного делания. Главное дело монашеского жития оказалось почти повсеместно утерянным и забытым. Этот факт ставил перед ним другой не менее острый вопрос: что же будет с Россией, если даже в обителях не было четкого понятия о молитве и духовной жизни?
В период управления Сергиевой пустынью будущему святителю пришлось много заниматься административными трудами. Очень пригодились знания, полученные за время учебы в Петербурге. Но нужно было умудряться, чтобы внешние труды не разоряли его внутреннего монашеского устроения. И это была не единственная трудность. Именно в этот период ситуация с непониманием общества достигла для святителя определенной кульминации. Сложившиеся обстоятельства выливались в горячую молитву святителя за своих недоброжелателей, известную нам ныне как «Молитва преследуемого человеками». Со временем молитва принесла благодатный плод, святитель получил от Бога дар любить обидчиков и видеть ангелов даже в своих гонителях. Послушание наместника Сергиевой пустыни помогло тогда архимандриту Игнатию обрести безценный опыт того, как из всякого, даже самого неблагоприятного, обстоятельства, можно извлекать духовную пользу… Огромными трудами святителя Игнатия Сергиева пустынь действительно встала образцовым монастырем, известным не только в России.
В 1857 году архимандрит Игнатий был рукоположен во епископы. Святителю достается Кавказская епархия, одна из самых непростых в Российской империи. Земли у южных рубежей отечества в то время были обильно обагрены кровью – шла Кавказская война. Многонациональное и разноконфессиональное население требовало определенного подхода. Для святителя Игнатия, научившегося каждым послушанием и каждым делом служить Богу, служение на епископской кафедре стало поводом взять еще одну духовную высоту. За четыре года его пребывания на Кавказской кафедре пережила период расцвета Ставропольская духовная семинария. В строительство и развитие этой духовной школы Владыка Игнатий вкладывал все силы: перевел учебное заведение в новое просторное здание, лично наблюдал за духовным ростом воспитанников – будущих пастырей. От их устроения в недалеком будущем зависело духовное состояние целого региона, а значит, и всей страны. Трогательной была его поддержка духовенства. Твердо отдавая приоритет духовному возрастанию пастырей, епископ Игнатий также заботился и об их материальном положении, которое в глубинке могло быть довольно тяжелым. Дважды за период своего служения на Кавказе святитель объезжал епархию, посещал отдаленные приходы. В дороге он всегда имел при себе дарохранительницу на случай последнего Причастия, ведь полыхала война.
Кавказская кафедра стала единственной в жизни святителя Игнатия. С этим титулом он позже был причислен к лику святых. При жизни святого в состав Черноморской и Кавказской епархии входила и Кубань. Несколько лет назад святитель Игнатий был включен в лик святых Кубанской митрополии, навсегда став самым известным и ярким кубанским святых.
Последние годы жизни святитель Игнатий провел в Николо-Бабаевском мужском монастыре, куда отправился после прошения об увольнении на покой. Здесь святитель, наконец, почил от долгих и нелегких административных трудов. В Николо-Бабаевском монастыре он доработал большую часть своих аскетических литературных трудов, которые были написаны в разное время, и в которых запечатлен живой опыт его деятельной подвижнической жизни. Опыт богатый и выстраданный, которым во многом вел его Сам Христос. «Богодухновенных наставников у нас нет сегодня», – констатировал святой.
Его проповеди, поучения и беседы носят, главным образом, аскетический характер. Разные по направлениям все они отличаются особым акцентом на покаянии, значимость которого раскрывается в самых разных контекстах. «Покайтеся, приближися бо Царствие Небесное. С этих глубоких и священных слов началась проповедь Вочеловечившегося Слова к падшему человечеству... В этих кратких невитиеватых словах заключается все Евангелие», – писал святитель. Через аскезу святитель Игнатий раскрывал даже важность догматических вопросов: «Постоянство в православном исповедании догматов веры питается и хранится делами веры и непорочностью совести».
Написанное прекрасным литературным языком обширное письменное наследие святителя и по сей день служит ориентиром и неоценимым пособием для тех, кто ищет внимательной внутренней жизни. Основной постулат святителя Игнатия: христианин должен жить по Евангелию, для чего необходимо читать его самой жизнью, как читали Священную Книгу жившие ранее святые отцы.
«Единственный непогрешительный путь ко спасению – неуклонное следование учению святых Отцов, при решительном уклонении от всякого учения постороннего».
«Не довольствуйся одним бесплодным чтением Евангелия; старайся исполнять его заповеди, читай его делами. Это – книга жизни, и надо читать ее жизнью»
«По Евангельским заповедям мы будем судимы на суде, установленном от Бога для нас, христиан православных… Мы будем судимы по Евангелию, что небрежение о исполнении Евангельских заповедей есть деятельное отвержение Самого Господа»
«Спасение заключается в возвращении общения с Богом»
«Нет слепого случая! Бог управляет миром, и все, совершающееся на небе и в поднебесной, совершается по суду премудрого и всемогущего Бога, непостижимого в премудрости и всемогуществе Своем, непостижимого в управлении Своем»
«Если ты думаешь, что любишь Бога, а в сердце твоем живет неприятное расположение хотя к одному человеку: то ты – в горестном самообольщении»
«Жизнь наша коротка. Что в ней ни приобретешь – все должно оставить при входе в вечность. Одно благо, которое пойдет с нами туда: любовь к Богу и любовь ради Бога к ближнему»
«Признающий за собою какое-либо доброе дело, находится в состоянии самообольщения. Это состояние самообольщения служит основанием бесовской прелести»
«Сознавать себя грешным необходимо для спасения, а засуживать себя и метаться во все стороны от греховности очень вредно. «Все неумеренное – от бесов», - сказал преподобный Пимен Великий»
«Кто принял крест свой, отвергшись себя, тот примирился с собою, с обстоятельствами своими, внешним и внутренним, тот только может разумно и правильно последовать Христу»
«Бога невозможно иначе любить, как сердцем очищенным и освященным Божественною благодатью. Любовь к Богу есть дар Божий: она изливается в души истинных рабов Божиих действием Святого Духа»
«Не желайте от себя невозможного, не требуйте от души вашей того, чего она не может дать. Врачуйте ваши увлечения покаянием, а недостаток делания вашего восполняйте сокрушением духа»
«На ближних сильнее действует молитва о них, нежели слово к ним: потому что молитва вводит в действие Самого Всесильного Бога, и Бог творит с созданием Своим все, что Ему благоугодно»
«Все поступки наши по отношению к ближнему, и добрые и злые, Господь будет судить, как бы они были сделаны относительно Его Самого»
«Не будем смущаться, когда увидим в себе восстание страстей, как обыкновенно смущается этим неведение себя. Мы повреждены грехом, и страсти сделались нам естественны, как естественны недугу различные проявления его. При восстании страстей должно немедленно прибегать к Богу молитвою и плачем, с твердостью противостоять страстям и в терпении ожидать заступления от Бога»
«Время земной жизни нашей бесценно: в это время мы решаем нашу вечную участь»