Рассказ.
На омытом дождями, песчаным ветром камне сидел красноармеец Гардашенко. Вокруг расположились его товарищи. Было затишье между домами, и бойцы тянулись к Гардашенко. Он слыл и веселого рассказчика.
Гардашенко неторопливо курил и лукаво поглядывал на собравшихся. Со всех сторон слышались заказки. Про то, про это, да как Гардашенко щедро в печи брил, да как он со своим отцом-партизаном неожиданно на разведке встретился… И Гардашенко уже было приготовился: откинулся и смотрел в сторону обороны, где вдруг из задних рядов кто-то ядовито сказал:
- Расскажи-ка лучше, Гардашенко, как ты с девушками себя ведешь. А то не знаем мы - женат ты или холост. Или еще в женщинах ходишь?..
И все вдруг сразу заметили, как вздрогнул Гардашенко и помрачнел. Вспомнили ребята, что и действительно никогда Гардашенко не заводил разговоры о девушках и избегал рассказов на такие темы. Все бойцы сейчас же зашикали на слишком любопытного, рассердились, хотели даже его от себя отогнать, но Гардашенко перестал их:
- Ладно, ребята. Пусть будет по-его. Расскажу я вам так же, что глубоко в сердце запирал. Но видно уж от друзей ничего такого нельзя утаить. Расскажу. Только смешного на этот раз не будет. Тихо было среди бойцов, когда Гардашенко начал свой рассказ. Он говорил про чудные летние вечера на Украине. О том, как он знакомился с девушкой в розовой кофточке с зеленой косынкой на плечах. О том, как полюбил ее и как часто они мечтали о будущем своем счастье, строили планы, радовались широкой, привольной жизни.
И когда он умолк на несколько секунд, как бы вспоминал минувшие дни, в памяти всех бойцов тоже мелькнули близкие, дорогие лица родных, и они, как и Гардашенко, задумались.
- Да, так вот, - продолжал Гардашенко. - Началась война, и нам пришлось разлучиться. И вот все, что я делал в боях, друзья, все это я считал, что делаю в первую очередь для нее. Поэтому я старался драться как можно лучше, чтобы быть достойным своей любимой. Одно время я получал от нее письма, но потом связь прервалась. В родной моей стороне хозяйничали немцы. И когда начались у нас в тех краях контрнаступления, то путь нашей дивизии лежал как раз к нашим рукам. Как я рвался туда, друзья! Я готов был одно прорываться туда и покорить немцев. Многие из моих тогдашних товарищей были из той же местности. Мы били немцев и рвались, разделяясь с своими родными домами. Последний бой, я помню, был почти у самого нашего города. Мы схватились с немцами врукопашную и дрались, окруженные лютой злобой. Я помню, как втыкался мой штык во что-то мягкое, как кричали и падали вокруг Фрицы. Они не выдержали, побежали. Мы гнали их из всех сил. Помню, я старался догнать одного тучного немца. Патроны у меня все уже кончились, и я стремился дотянуться до его спины штыком. Вдруг, дорогие мои товарищи, я увидал, как на шее немца, там, где начиналась его затылок, мелькнуло что-то зеленое. Это была женская шелковая косынка. Негодяй обернул свою жирную шею, чтобы жесткий ворот куртки не натирал ему кожу. Как молния, мелькнула в моей голове одна отчаянная мысль. Я прыгнул вперед и воткнул свой штык в ненавистную спину.
Немец был мертв, а я стоял, как в тумане, и держал в руках знакомую шелковую косынку. Я видел на ее краях начавшие следы любимой. Я догадался о страдающей участи, исполнившей ее. Да, это было так. Она не вышла ко мне навстречу, когда освобождали население приветствовало нас. Сердце мое разрывалось на части и что-то мешало мне свободно дышать.
Преследуя противника, мы проникли селение. И опять были бои, опять дрались мы с немцами встречно. В те дни, в те часы и минуты я дал клятву убивать немцев, где только они мне попадутся, уничтожать их, где б быть насмерть, да клянусь!.. В один из боев меня ранили. Я продержал долгое время в госпитале и потом прибыл с пополнением на ваш фронт, к вам, друзья. Вот и вся история. Гардашенко умолк и неторопливо вынул из сокровенного кармана на груди зеленую косынку. Молча он развернул ее перед своими товарищами, и они, не сговариваясь, подчиняясь какой-то внутренней силе, встали и молча сняли свои каски, как бы отдавая долгое горе Гардашенко и уважение к его клятве. Каждый из них понимал теперь, почему их товарищи, боевым делам которого они воспевали, так беспощадно и неумолим с врагами, почему он так стоек и яростен в бою.
Они стояли молча, взволнованные рассказом своего товарища, и его клятва была теперь и их общей клятвой.
Лейтенант Н. МУХИН.
Карельский фронт, Красноармейская газета «В БОЙ ЗА РОДИНУ», Nº229 от 17 августа 1942 года.
Подпишитесь 👍 — вдохновите нас на новые архивные поиски!
© РУДН ПОИСК
При копировании статьи, ставить ссылку на канал "Строки фронтовые"
Партнер проекта: Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО)