Сегодня на ужин была баранина. На кухне пахло чесноком и тимьяном. Альбина поставила на стол тарелки, стала резать хлеб.
В этот момент на подоконнике ожил телефон Бориса. Альбина проигнорировала звонок. Телефон жужжал все настойчивее. Потом замолчал. И следом пришло оповещение об СМС.
Борис напевал что-то в душе, вода шумела, и он вряд ли слышал телефон. Альбина вытерла руки о полотенце и взяла трубку. Пароль она знала — всегда знала. Он сам давно дал его ей, когда попросил проверить пришедший от отца странный файл. С тех пор не менял.
Экран засветился.
«Боренька, я, наконец, определилась! Беру те, которые за 65 тысяч! Переведи денежку».
Альбина замерла. Текст был коротким, без подписи. Номер в контактах не значился — просто цифры. Она перечитала сообщение три раза. Потом открыла чат.
И увидела всё.
Сообщения уходили на полгода назад, а может, и дальше — она пролистывала вверх, и пальцы у неё не дрожали. Она вообще была спокойна. Странная пустота внутри, словно кто-то аккуратно выключил свет в комнате, где она прожила четверть века.
«Лаура! Ты самая лучшая, зайка».
«Не могу дождаться нашей встречи».
«Милый! Закинь десяточку, у меня зарплата только через неделю».
Переводы. Несколько переводов за последние три месяца. Каждый раз суммы небольшие — пять, семь, двенадцать тысяч. Но их было много. И она знала, что денег на них в семейном бюджете не было. Потому что семейный бюджет — это она.
Альбина положила телефон на место экраном вниз.
Борис вышел из ванной в махровом халате, который она подарила ему на день рождения.
— Аля, что на ужин? Пахнет вкусно, — он чмокнул её в щеку и потянулся к телефону.
— Садись, — ответила она спокойно, ставя перед ним тарелку.
Борис взял телефон, скользнул взглядом по экрану. Ничего не изменилось в его лице. Вообще ничего. Он убрал телефон в карман халата и улыбнулся:
— Мама сегодня звонила. У них на даче со скважиной проблемы. Говорит, ремонт обойдётся в шестьдесят восемь тысяч. Надо срочно решать, а то они на всё лето без воды останутся.
Он смотрел ей прямо в глаза. Без тени смущения.
— Ты завтра переведёшь мне, хорошо? А с мастерами я сам разберусь. И ещё: у Люды Артём в лагерь собирается, надо путевку оплатить.
Альбина кивнула.
— Хорошо, Боря. Я подумаю.
Она подумала. Всю ночь она не спала, думала, вспоминала, сопоставляла. В голове прокручивались годы. Двадцать шесть лет работы, повышений, совещаний, контрактов. Вечера и ночи, проведенные за компьютером, потому что дня не хватало. И его манера говорить: «Аля, а давай…», «Аля, родителям надо…», «Аля, Люда просила…».
Она вспомнила, как покупала племяннику первый ноутбук пять лет назад. Как оплачивала репетиторов по математике, когда Артём не сдал ОГЭ. Как переводила Людмиле по двадцать пять тысяч «до зарплаты», которые никто не возвращал. Как ремонтировала дачу свёкров, меняла там крышу, ставила новый забор.
Наутро Альбина пришла на работу на час раньше обычного. В кабинете было тихо, пахло кофе и бумагой. Она села за стол и открыла ноутбук.
Сначала хотела просто посмотреть. Посмотреть, откуда Борис возьмёт шестьдесят пять тысяч. Но ответ был очевиден: он не возьмёт их ниоткуда. Он просто попросит у неё. Как всегда.
Альбина открыла банковское приложение. Счёт Бориса — три тысячи рублей. Его карта, привязанная к её счету, с ежедневным лимитом в пятнадцать тысяч. Его зарплата — пятьдесят две тысячи в месяц, которые уходили на бензин для его «Тойоты», купленной на её деньги, на обеды в офисном кафе, на кофе из автомата и на эти вот небольшие переводы женщине с красивым именем — Лаура.
Альбина открыла свой счёт. Цифры были другие. Потому что она работала. С утра до ночи, без выходных, без права на ошибку. Исполнительный директор крупной фирмы — это не должность, это образ жизни.
Она закрыла приложение. Открыла сайт мирового судьи. Нашла образец заявления на расторжение брака.
В двенадцать дня ей позвонил Борис. Она сбросила, потом перезвонила сама — хотела слышать его голос.
— Аля, ты чего трубку не взяла? Ты перевела мне на скважину?
— Нет, Боря, не перевела.
Пауза. Она слышала, как он дышит.
— В смысле? Мы же договорились вчера. Им же воду включать скоро, а там…
— Боря, у тебя есть своя зарплата. Ты можешь перевести им со своего счёта.
— Так у меня там ничего нет! Ты же знаешь, я вчера бензин залил, потом…
«И потом перевёл Лауре двенадцать тысяч», — мысленно закончила она.
— Если нет денег, можешь продать машину, — сказала Альбина и нажала «отбой».
Вечером она пришла домой раньше него. Борис задержался на работе — так он сказал по телефону. Альбина не стала проверять.
Она открыла шкаф, достала три большие дорожные сумки. Аккуратно сложила его вещи: костюмы в одну, повседневную одежду в другую, обувь в третью. Документы — в отдельный конверт.
Когда щёлкнул замок входной двери, она стояла в прихожей со списком в руке и помечала галочками последние пункты.
— Аля, что за…
— Борис, — она посмотрела на него. Взгляд был спокойным. — Твои вещи собраны. Курьерская служба приедет через двадцать минут, отвезёт их по адресу твоих родителей. Коммунальные платежи за их квартиру я больше не оплачиваю — с сегодняшнего дня это твоя забота. Доступ к моим картам я тебе закрыла час назад. Замки в этой квартире будут заменены сегодня же, после того как ты выйдешь за дверь.
Он замер с ключами в руке.
— Ты чего? Ты с ума сошла?
— Лаура, — ответила Альбина одним словом.
Она увидела, как меняется его лицо. Сначала непонимание. Потом испуг. Потом — привычное, отточенное за десятилетия чувство обиды.
— Ты лазила в мой телефон? Ты не имела права!
— Имела. Ты сам дал мне пароль. Но сейчас не об этом. Тебе нужно уйти.
— А куда я пойду? Это и мой дом тоже!
Альбина покачала головой.
— Борис, эта квартира досталась мне в наследство от бабушки. Помнишь, когда мальчишки еще в школе учились? У тебя нет доли. Никакой. Так что всего тебе хорошего.
Он не поверил. Стоял и смотрел на неё, как на чужую. Может быть, она и правда стала чужой за эти сутки — или всегда была чужой, а он просто этого не замечал, потому что смотрел не на нее, а на банковское приложение.
Курьер позвонил в дверь через пятнадцать минут. Борис сидел прихожей и молчал. Альбина открыла дверь. Три сумки перекочевали к лифту за одну минуту.
— Боря, я жду, — сказала она.
Он встал. Подошёл к ней. Попытался взять за руку — она отшатнулась.
— Аля, давай поговорим. Это какой-то бред. Это всё ничего не значит, просто так, одна женщина…
— Уходи, Боря.
Он вышел.
Дверь закрылась. С той стороны — тишина, потом шаги к лифту. Альбина достала телефон, нашла в контактах службу срочной замены замков и нажала «позвонить».
— Алло, мне нужна замена замков в квартире. Сегодня же. Да, прямо сейчас.
Развод занял почти три месяца. Борис не хотел разводиться — он ходил в суд, приносил справки о том, что он «принимает меры к примирению», писал Альбине письма, в которых клялся в любви и обещал «навсегда забыть ту ошибку». Альбина читала эти письма в кабинете, потом выбрасывала в корзину.
Она не стала делить имущество, хотя юрист настаивал. «Машина куплена в браке, вы имеете право на половину», — сказал он. Альбина ответила: «Пусть ездит». Ей не нужна была его машина, как не нужен был больше он сам.
Судья зачитал решение. Борис сидел на скамье и смотрел в пол. Альбина сидела в другой стороне зала и смотрела прямо перед собой.
А вечером ей позвонила Людмила.
Она не хотела отвечать. Но любопытство оказалось сильнее.
— Да, Люда.
— Альбина, привет! Как хорошо, что ты взяла трубку. Я звоню по делу. У Артёма смена в лагере через две недели, путевка стоит сорок пять. Ты же знаешь, Борька сейчас сам не свой, говорит, что у него денег нет. Ты можешь перевести сегодня? Я помню, ты говорила, что у тебя там какие-то накопления…
Альбина слушала. Она слушала целую минуту — Людмила говорила без остановки, всё тем же домашним, доверительным тоном, которым говорят с родными.
— Вы с Борькой развелись, а ребёнок-то в чём виноват? — Людмила сбилась на секунду, но тут же продолжила: — Артем тебя так любит, всегда говорит «тётя Аля», ты для него…
— Люда, — перебила Альбина. — Я больше не буду переводить вам деньги.
— Что? — голос Людмилы стал другим. Тонким и удивлённым. — То есть как? А лагерь?
— Пусть Борис оплачивает. Или ты сама. Или родители. Я больше никому ничего не должна. Всего хорошего.
Она сбросила звонок и тут же добавила номер в чёрный список.
Через десять минут позвонили свёкры. Альбина и этот номер отправила туда же. Потом позвонил Борис — с нового номера, видимо, только что купленного. Она не стала с ним разговаривать.
Следующие три недели телефон жил своей жизнью: кто-то звонил, кто-то писал, кто-то пытался через общих знакомых передать «важную информацию». Альбина сменила сим-карту.
Из общих знакомых она оставила двоих — тех, кто никогда ничего не просил.
А через несколько недель от одной из знакомых — Светланы — услышала историю, которая ее позабавила.
— Ты знаешь, что у них там творится? — рассказывала Света, наливая чай. — Твои бывшие — это просто театр абсурда.
— Рассказывай.
— Борис вернулся к родителям. В свою однушку он попасть не может — там Людмила с Артёмом окопались. А Людмила не хочет съезжать, потому что у неё, видите ли, «сложный период на работе» и «ребёнку нужна стабильная обстановка перед экзаменами». Родители Борису говорят: «Ты взрослый мужчина, иди снимай квартиру». А Борис им: «Почему я должен снимать, если у меня своя квартира есть?». И понеслось.
Альбина усмехнулась.
— А коммуналку они теперь сами платят? — спросила она, хотя знала ответ.
— О, это отдельная песня. Мать Бориса звонила в ЖЭК, пыталась оформить субсидию, но ничего не получилось. А когда пришла первая квитанция уже на них — с учётом того, что там теперь и Борис живет, твоя бывшая свекровь в голос рыдала и ругала Борьку за то, что он им эту веселую жизнь устроил.
— И что теперь?
— А теперь, — Света отхлебнула чай и посмотрела на Альбину, — теперь они воюют между собой. Родители хотят выселить Бориса. Борис хочет выселить Людмилу. Людмила всем говорит, что ты — эгоистка и что все это из-за тебя. Артём, кстати, в лагерь так и не поехал. А новый ноутбук Люда стрясла с бывшего мужа – отца Артема.
— Того самого, который исчез, когда Артёму было три года? — удивилась Альбина.
— Того самого. Людмила ему позвонила, когда поняла, что ты больше не платишь. Странные вещи происходят с людьми, когда рядом нет банкомата, правда?
Альбина рассмеялась. По-настоящему, впервые за несколько недель.
Она допила чай и посмотрела в окно. На улице было лето. Солнце заливало кухню, и никого не надо было кормить.
Никто не приходил с протянутой рукой и словами: «Аля, а давай…».
Вечером она позвонила старшему сыну, потом младшему. Они уже все знали. И, к её удивлению, оба сказали одно и то же:
— Наконец-то, мам.
Вот так. Привычки, которые сложились за двадцать шесть лет, ломаются в одну секунду, когда случайно заглянешь в чужой телефон и поймешь, что не помнишь, когда в последний раз жила для себя.
Банкомат закрыт.
Обслуживание закончено.
Пожалуйста, заберите вашу карту.
Автор – Татьяна В.