— Ты с ума сошел, Юра? — Алина замерла с половником в руке, глядя на экран телефона, где высветилось уведомление о списании почти всей их семейной «кубышки». — У нас на счету осталось три тысячи рублей. Это на две недели до твоей следующей получки?
— Лера плакала в трубку, Алина, — Юра виновато ковырял вилкой тушеную капусту с сосисками. — У человека сорок лет. Юбилей. Она уже ресторан забронировала, а ее Вадик, оказывается, все деньги в ремонт машины вбухал.
— И ты, как истинный кавалер и по совместительству спонсор чужих амбиций, решил, что наши дети в мае могут пожить на святом духе и молодой крапиве? — Алина аккуратно положила половник на подставку. — У Саши репетитор по английскому завтра, у Оли выпускной на носу, ей туфли нужны, а не Лерин банкет в «Золотом фазане».
— Оля подождет, у нее полно шмоток, — буркнул Юра, не поднимая глаз. — А сестра у меня одна. Она обещала все вернуть с премиальных в июне.
Алина глубоко вдохнула, стараясь не представлять, как этот самый половник встречается с Юриной макушкой. В середине мая город уже дышал предвкушением лета, за окном неистово цвела сирень, наполняя квартиру сладким, почти приторным ароматом, который сейчас казался Алине запахом назревающего апокалипсиса. На подоконнике в кухне томилась рассада помидоров, требуя переезда на дачу, но на бензин до дачи денег теперь тоже не было.
— Сестра у него одна, — прокомментировала Алина в пустоту кухонного шкафа, доставая банку с крупой. — А совесть у тебя, Юрочка, видимо, вообще в единственном экземпляре и та в ломбарде.
Юра продолжал жевать, демонстрируя ту степень мужской непрошибаемости, которая в тридцать лет кажется «надежностью», а в пятьдесят пять — признаком прогрессирующего склероза совести.
***
Вечер в семье Смирновых перестал быть томным еще до того, как в прихожей хлопнула дверь и зашли дочки. Алина смотрела на мужа и видела в нем не главу семейства, а ходячий благотворительный фонд имени его сестры Леры. Лера была младше Юры на семь лет и всю жизнь эксплуатировала образ «маленькой принцессы в беде». То у нее холодильник сломается, то на море хочется, а муж Вадик — персонаж крайне инертный — только разводит руками.
— Мам, а где мои кроссовки белые? — Саша заглянула на кухню, на ходу вытирая руки полотенцем. — Мы с девчонками в парк хотели сходить. И, кстати, ты обещала на кроссовки три тысячи подкинуть, старые совсем развалились.
— Саша, кроссовки пока отменяются, — Алина чеканила слова, глядя на Юру. — У нас папа решил, что тетя Лера должна отметить сорокалетие с королевским размахом. Мы теперь официально переходим на режим лечебного голодания.
— В смысле? — Оля, старшая, зашла следом, нахмурившись. — Мам, мне на платье выпускное залог нужно отдать завтра. Ты же сама говорила, что мы отложили.
— Отложили, доченька, — Алина горько усмехнулась. — Но Лера решила, что осетрина на ее столе важнее твоего платья. Юра, скажи детям что-нибудь героическое. Ну, как ты спас праздник сестре ценой будущего своих дочерей.
Юра отодвинул тарелку и встал.
— Хватит из меня монстра делать. Я заработаю. Возьму подработку, в гаражах мужикам помогу с проводкой. Никто с голоду не умрет.
— Заработать ты планируешь за ночь? — Алина скрестила руки на груди. — Банкет завтра. И мы, кстати, приглашены. Видимо, будем есть ту самую осетрину, купленную на твои зубы, которые мы собирались лечить в конце месяца.
— Вот и отлично, — Юра попытался вернуть себе авторитет. — Там и поедим. Лера сказала, стол будет ломиться.
***
Субботнее утро началось не с кофе, а с подсчета мелочи в карманах старых курток. Алина чувствовала себя героиней фильма «Любовь и голуби», только вместо голубей у нее были две недовольные дочери и муж, который усиленно делал вид, что он — Робин Гуд.
К пяти часам вечера они стояли у входа в «Золотой фазан». Ресторан оправдывал свое название: все было в позолоте, бархате и какой-то провинциальной роскоши, от которой у Алины начинала чесаться шея.
Лера встречала гостей в платье, которое явно стоило больше, чем Юрина месячная зарплата. Она сияла, как медный таз, и, увидев брата, бросилась ему на шею.
— Юрочка, спаситель мой! — запричитала она на весь зал. — Если бы не ты, сидели бы мы дома с селедкой. Алинка, ну что ты такая смурная? Проходи, присаживайся, сегодня гуляем на все!
«Действительно, на все наши», — подумала Алина, присаживаясь за стол, где уже стояли тарелки с нарезкой. Колбаса была нарезана так тонко, что через нее можно было читать газету, зато оформлено все было вензелями из соуса.
— Алина, ты попробуй вот этот салат, — Лера порхала вокруг. — Шеф-повар сказал, это авторский рецепт. С морепродуктами!
Алина посмотрела на «морепродукты», которые сиротливо жались к краю тарелки. Две креветки среднего размера смотрели на нее с немым укором. Оля и Саша сидели рядом, демонстративно игнорируя еду. Саша уткнулась в телефон, а Оля с интересом рассматривала ценник в винной карте, который случайно оставил официант.
— Мам, — шепнула Оля. — Тут бутылка воды стоит как мой поход в кино. Папе не стыдно?
— Папе сейчас очень комфортно, — Алина кивнула в сторону Юры, который уже вовсю обсуждал с Вадиком достоинства немецкого автопрома, закусывая обсуждение дорогущим балыком. — Он чувствует себя меценатом.
Вадик, муж Леры, выглядел как человек, который успешно делегировал все свои проблемы вселенной и конкретно Юре. Он широко улыбался, подливал гостям напитки и всячески демонстрировал гостеприимство, не стоившее ему ни копейки.
***
К середине вечера, когда градус веселья поднялся, а тарелки начали пустеть, начались тосты. Юра встал, поправил галстук и заговорил о семейных ценностях, о том, как важно поддерживать друг друга в трудную минуту.
— Я всегда говорил, — вещал Юра, — что родная кровь — это главное. И ради счастья близких ничего не жалко!
Гости зааплодировали. Лера умилительно прослезилась и прижала платочек к глазам.
— Золотые слова, Юра! — выкрикнул кто-то из дальнего конца стола. — Всем бы таких братьев!
Алина чувствовала, как внутри нее закипает что-то темное и очень решительное. Она посмотрела на своих дочерей — на Сашу, у которой на кроссовках сбоку уже начала отклеиваться полоска подошвы, на Олю, которая мечтала о платье. Потом она перевела взгляд на стол, где Лера заказывала уже третью перемену горячего, капризно надувая губы: «Ой, а можно нам еще тех перепелок, они такие миленькие!».
— А теперь сюрприз! — воскликнула Лера, когда принесли торт, украшенный фейерверками. — Поскольку мой дорогой братик так выручил нас, мы решили, что этот праздник должен запомниться всем. Юра, я тут видела в одном бутике такую сумочку... ну, ты понимаешь, юбилей же. Я ее в рассрочку оформила, на твой номер, ты же не против? Там платеж — сущие копейки в месяц.
В зале повисла тишина. Даже музыка, казалось, стала тише. Юра поперхнулся морсом.
— Какую сумочку, Лер? — выдавил он.
— Ну, ту, из крокодиловой кожи, — Лера невинно захлопала ресницами. — Ты же сам сказал — ничего не жалко ради близких! Я код из смс ввела, когда ты в туалет выходил, телефон-то на столе лежал.
Алина почувствовала, как в голове что-то щелкнуло. Это был не просто звук лопнувшего терпения, это был звук открывающегося шлюза. Она встала, отодвинув стул с таким скрежетом, что официант вздрогнул.
— Значит, сумочка из крокодила? — Алина улыбнулась так ласково, что Юра невольно втянул голову в плечи. — Прекрасно. Замечательно. Просто феерично.
— Алин, ну ты чего, — забормотал Юра. — Разберемся...
— Конечно, разберемся, — Алина взяла свою сумку и кивнула дочкам. — Оля, Саша, встаем. Юра, ты оставайся, празднуй. Наслаждайся осетриной и кредитным крокодилом. А мы домой.
— Подожди, я с вами! — Юра попытался встать, но Алина остановила его одним взглядом.
— Нет, дорогой. Ты оставайся здесь с «родной кровью». Раз ты такой богатый и щедрый, тебе наверняка будет несложно оплатить такси до дома для нас. Ах, подожди, у нас же на карте три тысячи осталось. Лера, Вадик, подбросите брата потом? Или на сумочке доедет?
***
Дома Алина первым делом заперла дверь на цепочку — жест скорее символический, но необходимый для душевного спокойствия.
— Мам, а что теперь будет? — Саша сидела на кухне, уныло ковыряя пальцем скатерть.
— Теперь, девочки, у нас начинается новая жизнь под девизом «Сама садик я садила, сама буду поливать», — Алина достала из шкафчика заначку, о которой Юра не знал. Там лежало десять тысяч, отложенные на черный день. — Оля, завтра идем за платьем. Не самым дорогим, но самым лучшим. Саша, кроссовки купим онлайн прямо сейчас.
— А папа? — Оля подняла глаза.
— А папа пусть учится жить на те проценты, которые ему начислит банк за сумочку его драгоценной сестры. Я завтра же иду в банк и разделяю наши счета. Больше ни копейки из моей зарплаты не уйдет на банкеты для бездельников.
Юра вернулся через два часа. Он долго скребся в дверь ключом, потом стучал, но Алина была непреклонна.
— Юра, иди ночевать к Лере! — крикнула она через дверь. — Там у нее диван в гостиной мягкий, и, я уверена, она с радостью разделит с тобой радость от обладания крокодиловой кожей. А у нас тут карантин по глупости.
— Алина, открой, не позорься перед соседями! — донеслось из-за двери. — Я все отменю, я завтра с ней поговорю!
— Разговорчивый ты наш, — Алина выключила свет в прихожей. — Завтра поговорим мы. В присутствии юриста, если понадобится.
Она легла на кровать, чувствуя странную легкость. Да, денег было в обрез, да, предстоял грандиозный скандал с привлечением всех родственников до седьмого колена, но впервые за много лет ей было не жалко. Ей было весело.
Она вспомнила лицо Леры, когда та поняла, что «золотая жила» в лице брата может внезапно иссякнуть. Это стоило каждых потраченных трех тысяч.
***
Утром Алину разбудил звонок. Она думала — Юра, но на экране высветился номер Вадика, мужа Леры.
— Алина, ты только не паникуй, — голос Вадика дрожал. — Тут такое дело... Юра к нам ночью приехал, мы разругались, он ушел гулять... В общем, он сейчас в отделении.
— В отделении чего? — Алина села в кровати. — Сбербанка? Решил еще один кредит взять?
— Нет, в полиции. Он пытался ту сумочку у Леры отобрать, чтобы в магазин вернуть, а она кричать начала, соседи вызвали... Но это не самое страшное. Там, в отделении, выяснилось, что Юра не просто так деньги снял. У него, оказывается, есть еще одна «сестра», про которую мы не знали.
Алина замерла. Воздух в комнате вдруг стал густым, как кисель.
— Какая еще сестра, Вадик? — севшим голосом спросила она.
— Да вот, сидит сейчас рядом с ним, рыдает. Говорит, что Юра ей три года обещал на ней жениться, как только «жена-тиран» его отпустит. И деньги он у вас таскал не только для Леры, а чтобы ей квартиру в ипотеку помочь оплатить.
Алина медленно положила телефон на тумбочку. Сирень за окном продолжала цвести, солнце заливало комнату, а в голове крутилась только одна мысль: «А ведь я еще вчера думала, что крокодиловая сумочка — это предел человеческой наглости».
Она встала, подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на свое отражение.
— Ну что, Алина, — сказала она себе. — Похоже, осетрина была только закуской. Основное блюдо подали сейчас.
Она взяла сумку, достала из нее ту самую заначку и начала быстро одеваться. У нее был четкий план, и полиция была в нем только первым пунктом. А вторым — визит к той самой «сестре», которой Юра так щедро оплачивал ипотеку за счет школьных обедов собственных дочерей.
Интрига закручивалась так лихо, что даже Лера со своим юбилеем теперь казалась мелким недоразумением. Оказалось, что тихая семейная жизнь Смирновых была лишь ширмой для настоящего многосерийного фильма, где Юра играл главную роль, а Алина... Алина только что решила сменить амплуа с «понимающей жены» на «режиссера финала».
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...