Глава 21
Аркадий Вадимович обратился за выпиской из ЕГРН: квартира, где раньше жила семья Кати, была приватизирована на четверых — родителей и детей. По закону девочка имела право на эту квартиру. Но что происходило с квартирой сейчас? Это и должен был узнать адвокат.
В жилищно‑эксплуатационном управлении давно знали о судьбе семьи. Сотрудники рассудили так: раз взрослые погибли, дети в детдоме, когда вернутся и вернутся ли вообще, никто не знал, поэтому решили, что проверять не будут , что именно происходит с квартирой. Схема была простой и циничной:
В ЖЭУ подделали несколько актов — якобы квартира долгое время стояла пустой, из‑за чего возникли проблемы с коммуникациями. Это позволило «обосновать» необходимость «временного» заселения. Квартиру начали сдавать посуточно и на длительный срок, не оформляя договоров. Плату брали наличными, никаких чеков или квитанций не выдавали. Все поступления шли в карман нескольких сотрудников ЖЭУ. Они делили «доходы» между собой, часть отдавали «наверх» — чтобы начальство закрывало глаза на происходящее. В платёжках за коммунальные услуги указывали минимальные суммы — только чтобы не отключали свет и воду. Показания счётчиков регулярно «корректировали» Если кто‑то из соседей интересовался, кто живёт в квартире, сотрудники ЖЭУ отвечали, что это «родственники, приехавшие погостить», или ссылались на «служебное заселение».
Утром Аркадий Вадимович пошёл в ЖЭУ, нашёл кабинет начальника и постучал
- Можно?
- Да - не поднимая головы, ответила женщина, явно курящая.
- Надежда Фёдоровна, я насчёт трёхкомнатной квартиры, которая принадлежала Востриковым, они погибли, и вы, конечно, это знаете ...
.-. Лицо женщины изменилось, и договорить мужчине она не дала
- Ты кто такой, чтобы меня контролировать?
- Извините, забыл представиться, адвокат Аркадий Вадимович Токарев, я представляю интересы девочки, которая сейчас в детском доме, но должна скоро выйти и занять квартиру. Но там живут люди, беженцы, кто их пустил в приватизированную квартиру и кто ответит за то, что там пропало?
- Квартира пустует третий год, поэт ...
-Она может пустовать десять лет, если она не ваша. Я знаю, в квартире были сбережения, сберкнижки, документы. Вы уверены, что там это всё осталось?
- Это надо ещё доказать — с вызовом ответила женщина.
- Доказывать будете вы, а не я. Вы открыли квартиру, вы её сдавали неизвестным людям, а теперь там живут беженцы.
- Там были проблемы с коммуникациями, мы были вынуждены её открыть. И мы искали документы на квартиру, они утеряны.
- А вы не знаете, куда надо обращаться, чтобы восстановить документы? Дайте мне акт осмотра помещения за последний год, я посмотрю, что там с коммуникациями.
- Сейчас не можем, специалист в отпуске.
- Хорошо, я больше не буду вам задавать вопросов. Я сделаю официальный запрос в опеку, в прокуратуру, и вы будете разговаривать с ними. Екатерина Вострикова- законный владелец этой квартиры. Документы, подтверждающие это, я взял в Едином государственном реестре. Вы совершили преступление. Он резко повернулся и пошёл к двери.
Но адвокат Аркадий Вадимович, был ещё и немного психологом. Он знал точно, как только он возьмётся за ручку двери, чтобы покинуть кабинет, Надежда Фёдоровна ему скажет - Подождите. Именно так всё и было
- Подождите, присядьте. Да, мы сдаём эту квартиру. Нам тоже сверху спустили - разместить! Что мы должны были сделать?
- Искать места в общежитиях, приезжие с деньгами, они могут снимать жильё. Но вы этого не сделали, вам нужны были деньги за эту квартиру, и вы их получали. Сколько уже эти люди там живут?
-Два года. Я освобожу квартиру, дайте мне неделю. Только не сообщайте никуда.
- Я обязан сообщить об этой сфере, а квартиру вы и так освободите. Только пойдём мы туда вместе и пригласим полицию. Я уверен, что вещи всё растащили, и, больше того, многое продали или сдали в ломбард, и вы за это ответите.
Она была насмерть перепугана, ей надо было срочно позвонить тем, кто сможет найти управу на этого дерзкого адвоката.
- Я приду завтра с представителями опеки и полицейским, пойдём в квартиру.
- Хорошо, я буду на месте.
Начальница смотрела в окно и, как только адвокат уехал, сразу схватилась за телефон
— Борис Алексеевич, это Надежда. У меня проблемы с этой квартирой, которую мы сдаём.
- Что случилось?
- Пришёл представитель этой Востриковой, девчонки, которая в детском доме, она должна выйти уже оттуда, и он узнал, что квартира занята.
- Так, освободи, гони этих беженцев, пусть ищут себе другое жильё.
- Это понятно, но адвокат написал заявление в прокуратуру и опеку. Вы не можете там посодействовать, чтобы он остановился.
- Как фамилия адвоката
- Токарев Аркадий Вадимович - секундное молчание, которое напугало Надежду ещё больше
- Сама разбирайся и меня не вспоминай.
Она швырнула телефон на диван — Сволочь, как деньги брать так он первый.
Надежда схватилась за пачку сигарет, руки дрожали, и она никак не могла прикурить. - Загремлю под фанфары - подумала она, — все попрячутся как крысы в норы, а Надежда Фёдоровна отдувайся.
***
Ровно в десять в кабинет Надежды Фёдоровны Борисовой постучали. Это был адвокат, с ним высокая строгая женщина, Надежда поняла, что это из опеки и полицейский.
-Вы готовы? - спросил адвокат
-Да, идёмте - её голос был тихим, почти покорным.
Подъезд встретил их запахом мокрого бетона и хлорки. Адвокат Аркадий Вадимович, поправляя на переносице очки в тонкой оправе, сверился с документами. Рядом, заметно нервничая, стояла Борисова. Замыкали группу представительница опеки, суровая дама в сером костюме, и участковый, младший лейтенант Сорокин, который то и дело поглядывал на часы.
Они поднялись на четвёртый этаж. У двери квартиры №42 участковый Сорокин кашлянул и уверенно постучал в обитую дерматином дверь.
— Открывайте, полиция!
За дверью послышалась возня, приглушённый женский голос и звон посуды. Через минуту щёлкнул замок. На пороге стояла женщина в халате, с полотенцем на голове. Увидев форму, она побледнела.
— В чём дело? Мы за все заплатили... — начала она, но осеклась, увидев за спиной полицейского целую делегацию.
— Кому заплатили? — резко спросил адвокат, делая шаг вперёд. — Я представляю интересы собственницы, Екатерины Востриковой. А вы кто такие?
Из глубины квартиры вынырнул мужчина в майке-алкоголичке.
— Слышь, командир, мы у Борисовой снимаем, из ЖЭУ. Всё честно, пятьсот баксов в месяц. Она сказала, квартира государственная, бесхозная, пока никто не претендует.
Участковый вздохнул и достал блокнот.
— Борисова не имела права сдавать эту квартиру. Она закреплена за сиротой.
Внутри квартиры стоял устойчивый дух чужой жизни: жареного лука, дешёвого освежителя и застарелой пыли. Аркадий Вадимович смотрел на обои в цветочек, которые когда-то смотрелись весело, а теперь были ободраны и смотрелись жалко. Сейчас на этих обоях висели чужие календари и чьи-то семейные фото, прикреплённые булавками.
— Собирайте вещи, — отрезала представительница опеки. — У вас есть два часа. Иначе оформим принудительное выселение с описью имущества.
Начался хаос. Жильцы — как выяснилось, семейная пара — начали лихорадочно хватать сумки, попутно проклиная «благодетеля» из ЖЭУ. Женщина плакала, доказывая, что они не знали о криминале, а мужчина пытался поговорить с Борисовой, которая от него отворачивалась . Тем временем адвокат профессионально осматривал помещение.
— Так, — фиксировал он в блокноте. — Дверь в ванную сорвана с петель, на кухне залит пол. А почему в шкафу нет одежды - спросил он - Вы её брали, одевали?
- Брали, мы же не знали, что хозяева живы.
- А где посуда из серванта?
- Мы кое-что разбили
- А остальное?
- Не знаем - плакала женщина.
Тот факт, что сотрудник ЖЭУ устроил здесь нелегальный доходный дом, — это их прямая ответственность всё исправить - сказал Токарев.
Через два часа, когда последние сумки захватчиков покинули коридор, а участковый взял с них объяснительные, в квартире воцарилась тишина. Странная, гулкая, пахнущая скандалом и чужим присутствием.
— Вот ключи, — участковый протянул адвокату связку, которую отобрал у жильцов.
— Замки смени сегодня же.- сказала Борисова.
Представительница опеки сухо кивнула:
— Акты подписаны. Когда девочка возвращается?
- Я сообщу вам - ответил Токарев. Он ещё раз обвёл квартиру взглядом, потом закрыл её и отдал Борисовой.
- Завтра заеду за новыми ключами.
- Хорошо, я буду вас ждать.
Продолжение