В мире кино, где принято обсуждать гонорары, скандалы и романы на съёмочной площадке, есть истории совсем другого порядка.
Тихие. Без интервью, без позирования перед камерой.
Истории людей, которые однажды посмотрели на чужого ребёнка — и поняли, что он уже не чужой.
Эта статья - про пять таких семей.
Виктор Раков: «Это наш сын» — и точка
К 2009 году у народного артиста было всё, о чём может мечтать человек его профессии. Любимая жена Людмила, дочь Настя, которой как раз исполнилось восемнадцать, любимая сцена «Ленкома», узнаваемое лицо, роли. Казалось бы — живи, отдыхай, наслаждайся.
Но именно в этот момент Виктор и Людмила почувствовали то, что трудно объяснить словами. Дом, ещё недавно полный детского шума, вдруг стал слишком тихим. Желание заботиться о ком-то маленьком никуда не делось — просто стало некуда его направить. Решение пришло само собой: они поедут в детский дом.
В Тульской области, в одном из учреждений, к ним вышла заведующая и сказала странную фразу: посмотрите Даню, кажется, это ваш мальчик. Двухлетний серьёзный карапуз шагнул к Виктору, и тот, как актёр, привыкший доверять интуиции, мгновенно понял — да, наш. Никаких сомнений, никаких раздумий «потянем ли», «справимся ли».
Дальше была обычная человеческая работа: бессонные ночи, врачи, привыкание к большому количеству игрушек и внимания. Даня очень быстро начал звать Виктора папой — и для актёра это слово оказалось дороже всех театральных премий вместе взятых.
Сегодня Даниилу Викторовичу Ракову восемнадцать, он спортсмен, занимался водным поло, увлекается музыкой. На вопросы про усыновление Виктор долго не отвечал — считал это слишком личным. Заговорил только когда сын подрос: вдруг кому-то его пример поможет решиться.
Алла Будницкая: дочь, которую подарила трагедия
Эту девочку Алла знала с пелёнок. Когда у её ближайшей подруги, актрисы Микаэлы Дроздовской, в ноябре 1970 года родилась младшая Даша, крёстной мамой стала именно Будницкая. Своих детей у Аллы быть не могло — в двадцать пять лет авария и приговор врачей. С маленькой Дашкой она нянчилась с особым чувством.
А летом 1978 года Микаэла вдруг сказала странное. Они возвращались с дачи, смеялись, и подруга ни с того ни с сего обронила: если со мной что-то случится — не бросай Дашу. Алла отмахнулась: что может случиться с молодой красивой женщиной, у которой всё впереди?
Через несколько месяцев Микаэла поехала на съёмки в Орджоникидзе — сегодня это Владикавказ. Холодный неотапливаемый домик, осветительные приборы вместо обогревателя, сползшее во сне одеяло. Седьмого ноября актриса получила ожоги и надышалась угарным газом, а 14 ноября её не стало. Сорок один год.
Восьмилетняя Даша осталась без мамы. Отец, профессор-кардиолог Вадим Смоленский, через год женился снова, и в новой семье девочке не нашлось места. Старшую сестру Нику забрала к себе подруга Микаэлы Соня Давыдова. А Даша однажды сама пришла к крёстной и сказала ту самую фразу, которую невозможно забыть: будь моей мамой. Алла Зиновьевна и её муж, режиссёр Александр Орлов, оформили опекунство.
Сегодня Дарье Дроздовской пятьдесят пять, она актриса и телеведущая, у неё двое детей — Александр и Дарья. Для Аллы Будницкой, которой нынче восемьдесят восемь, это внуки в самом полном смысле слова. О подвиге она говорить отказывается. Просто пожимает плечами: Дашка — мой подарок судьбы, компенсация за всё.
Евгения Симонова: «Иначе было нельзя»
Принцесса из «Обыкновенного чуда» сама стала спасительницей в реальной сказке — только без волшебников. В апреле 1990 года ушла её подруга, актриса Людмила Коршакова, — той был сорок один год, тяжёлая болезнь не оставила шансов. После неё осталась тринадцатилетняя Даша.
Девочку готовы были забрать бабушка с дедушкой в Тулу, но возраст не позволял им официально оформить опеку. Реальной угрозой нависал детдом. Евгения Павловна, посоветовавшись с Натальей Гундаревой, приняла решение: опекуном будет она.
Юридически — её ответственность, фактически Даша росла у любящих стариков в Туле, а Симонова и её муж Андрей Эшпай постоянно приезжали, привозили вещи, помогали с жильём, не давали девочке почувствовать себя сиротой.
К тому моменту у Симоновой уже была родная дочь Зоя Кайдановская, а вскоре в их с Эшпаем семье родится младшая — пианистка Мария. Между девочками никогда не проводилось линии «своя — приёмная». Зоя называет Дашу сестрой без всяких приставок.
Сама Дарья Коршакова в актрисы не пошла, выбрав более тихую профессию. Но Евгению и Андрея она по сей день зовёт мамой и папой. А когда журналисты пытаются раскрутить тему благородного поступка, Симонова обрывает разговор одной фразой: иначе было нельзя.
Наталья Белохвостикова и Владимир Наумов: на двоих — сто тридцать пять лет на тот момент
История, которая в 2007 году взорвала всю киношную тусовку. Пятидесятишестилетняя актриса и её восьмидесятилетний муж-режиссёр вернулись из детского дома с трёхлетним мальчиком на руках. Шёпот, осуждение, обвинения в пиаре — досталось всё.
А началось с малого. На благотворительный фестиваль «Я и семья» супруги приехали как гости. К Наталье подошёл маленький мальчик и тихо попросил купить ему крестик. Она купила, привезла через неделю — и больше уйти не смогла. В глазах Кирилла стояло такое одиночество, что всё стало понятно сразу.
Коллеги шипели: куда вам в таком возрасте, не вырастите, обречёте ребёнка на повторное сиротство. Наумов отмахнулся — он и в молодости не оглядывался на пересуды. Когда-то их с Натальей союз тоже обсуждали: двадцатилетняя лауреатка Госпремии за фильм «У озера» и сорокатрёхлетний классик, познакомившиеся в самолёте над Югославией, — какая такая любовь?
А любовь оказалась настоящая. Сорок семь лет вместе. Тегеран-43, Берег, Закон, Десять лет без права переписки — все её главные роли он снимал для неё и про неё. И Кирилл, как признавался сам режиссёр, подарил ему десяток лишних лет жизни — Наумов снова бегал, играл в футбол, рисовал с сыном.
В ноябре 2021-го Владимира Наумовича не стало, ему было девяносто три. Кирилл к тому моменту уже подросток, сегодня ему двадцать два, он занимается дизайном и архитектурой, держится в стороне от прессы. Наталья Николаевна говорит коротко: без Кирилла после ухода мужа я бы не выжила.
Василий Меркурьев: ковчег на восьмерых
Самая большая семья в этом списке — и самая трагическая эпоха. В конце тридцатых Василий Васильевич забрал к себе троих племянников — Виталия, Евгения и Наталью, — детей репресированного брата Петра. Отдать их в детдом для детей врагов народа было всё равно что подписать им приговор.
Свою жену Ирину — дочь великого Всеволода Мейерхольда — Меркурьев фактически спас от той же участи после ареста и расстрела её отца в 1940-м. Двенадцать лет Ирину Всеволодовну никуда не брали на работу, и Василий тянул всех один.
Трое родных детей — Анна, Екатерина и будущий музыковед Пётр, родившийся уже в эвакуации в Новосибирске. Трое племянников. А во время войны, по дороге из эвакуации, Ирина подобрала ещё двоих ребятишек, отставших от поезда. Они жили у Меркурьевых до 1947 года, пока через радиоинтервью актёра не нашлась их настоящая мать.
Восемь детей. Один кормилец. Театр, кино, преподавание, гастроли — Василий Васильевич не вылезал из работы. И при этом в доме никогда никого не делили на своих и приёмных, на родных и сирот.
Меркурьев ушёл 12 мая 1978 года, ему было семьдесят четыре. Через три с половиной года за ним последовала Ирина. А все восемь детей получили образование, профессии и главное — память о доме, где их любили одинаково.