— Если всё так пойдёт, через год я стану вдовой, — сказала я подруге, но она лишь отмахнулась, а через месяц сама пришла ко мне с криком: «Твой муж и
Катя сидела на кухне и смотрела, как муж допивает утренний кофе. Павел был сама невозмутимость — гладко выбритый, в свежей рубашке, с аккуратно уложенными волосами. Он работал менеджером в крупной фирме, зарабатывал прилично, водил её в рестораны по выходным. Со стороны — идеальный муж.
Только Катя знала, что происходит за закрытыми дверями.
— Я сегодня задержусь, — бросил он, не поднимая глаз. — Совещание.
— Хорошо, — ответила она тихо.
Павел чмокнул её в щеку — формально, без тепла — и вышел. Катя прислушивалась к шагам, пока они не стихли в лифте. Только тогда она выдохнула и уронила голову на руки.
Всё началось два года назад. Сначала — мелочи. Он критиковал её стряпню, потом — внешность. «Ты поправилась», «Платье старомодное», «Подруги у тебя странные». Катя пыталась угодить — садилась на диеты, меняла гардероб, реже виделась с подругами. Но требования росли.
Павел запретил ей работать. «Моя жена не будет таскать тяжёлые сумки с продуктами», — сказал он, и это звучало почти заботливо. Катя согласилась. Потом он запретил ей пользоваться его кредиткой без спроса. Потом — выходить из дома без его разрешения. Каждый запрет он обставлял как заботу: «Я беспокоюсь о тебе», «Ты слишком доверчивая», «Мир опасен».
Катя не сразу поняла, что оказалась в ловушке.
Она вспомнила, как месяц назад впервые набралась смелости и позвонила своей школьной подруге Оксане.
— Оксана, привет. Мне нужно поговорить.
— Катюха, сто лет не виделись! Что случилось? Выкладывай.
Катя долго собиралась с духом. Слова застревали в горле, но она всё же выдавила:
— Если всё так пойдёт, через год я стану вдовой.
— Чего? Ты о чём? — Оксана рассмеялась, решив, что это шутка. — Пашка что, заболел?
— Нет. Я его убью.
В трубке повисло молчание. Потом Оксана засмеялась снова, но уже натянуто:
— Кать, ты переработала с сериалами. Не шути так.
— Я не шучу.
Оксана отмахнулась: «Брось, у всех бывают трудные периоды. Помиритесь». И перевела разговор на свои проблемы.
Катя тогда обиделась и замолчала. Но слова остались в ней, как заноза.
Сегодняшний день ничем не отличался от других. Катя убрала посуду, заправила постель, включила стиральную машину. Рутина, от которой тошнило. Но когда она заглянула в спальню, чтобы достать из кармана Пашиной куртки забытую мелочь — у неё была привычка проверять, не оставил ли он ключи, — её рука нащупала что-то необычное.
Маленький пузырёк без этикетки. Внутри — белый порошок.
Катя замерла. Она поднесла пузырёк к свету. Порошок был мелким, как мука, но тяжелее. Сердце забилось быстрее.
— Что это? — прошептала она.
Она знала, что у Павла нет хронических болезней. Он не принимал никаких лекарств. Тогда что это?
Катя положила пузырёк обратно и пошла на кухню, стараясь дышать ровно. Но руки дрожали, когда она наливала себе воды.
Вечером Павел вернулся поздно — около одиннадцати. От него пахло чужими духами и дорогим коньяком. Катя сидела в гостиной с книгой, но не читала — просто смотрела в одну точку.
— Не спишь? — удивился он.
— Ждала тебя.
— Мило, — он усмехнулся. — Но могла бы и не ждать. Я устал.
Он прошёл в спальню, бросив на ходу: «Есть что-то? Я голоден».
Катя встала и пошла за ним. Она чувствовала, как внутри закипает гнев, но голос оставался ровным:
— Паш, я сегодня нашла в твоей куртке пузырёк. С порошком.
Он резко обернулся. Взгляд на секунду стал колючим, но тут же смягчился.
— А, это. Витамины. Я купил в интернете, новый комплекс. Забыл тебе сказать.
— Витамины без этикетки?
— Кать, не начинай. Ты вечно ищешь проблемы там, где их нет. — Он подошёл к ней и взял за плечи. — Я забочусь о здоровье. Разве это плохо?
Катя смотрела в его глаза — спокойные, уверенные. И вдруг поняла, что не верит ни единому слову.
Прошла неделя. Катя делала вид, что всё нормально, но внутри неё росла тревога. Она тайком проверила телефон Павла, когда он спал. Ничего подозрительного — рабочие чаты, новости, редкие сообщения от матери. Но ей почему-то казалось, что он всё чистит.
В пятницу вечером Павел сказал, что едет к другу на день рождения. Катя осталась одна. Она сидела на кухне, пила чай и смотрела в окно. Город мерцал огнями, а ей казалось, что она в клетке.
Телефон завибрировал. Сообщение от Оксаны:
«Кать, привет. Извини, что тогда отмахнулась. У тебя всё нормально?»
Катя долго смотрела на экран. Потом набрала:
«Нет. Мне страшно».
Оксана позвонила через минуту.
— Что случилось? Рассказывай.
Катя выложила всё. Про пузырёк, про контроль, про то, что не может даже выйти в магазин без его одобрения. Она говорила и чувствовала, как с каждым словом становится легче. Оксана слушала молча, только иногда вставляла «угу» или «господи».
— Кать, это звучит плохо, — наконец сказала она. — Но пузырёк — это ещё не доказательство. Может, правда витамины?
— А если нет?
Оксана замолчала, обдумывая.
— Слушай, я знакома с одной женщиной, она работает в лаборатории. Может, отдать порошок на анализ?
— А если Павел узнает?
— Не узнает. Я всё сделаю тихо.
Катя согласилась. На следующий день, когда Павел ушёл на работу, она достала пузырёк и пересыпала половину порошка в маленький пакетик. Руки тряслись, но она заставила себя.
Оксана забрала образец в воскресенье. Они встретились в парке, подальше от камер. Оксана была взволнована, но старалась держаться.
— Через три дня будет результат, — сказала она. — Держись, подруга.
Три дня тянулись бесконечно. Катя ходила по дому как тень, улыбалась Павлу, готовила ужин, но внутри всё дрожало. Она боялась результата, но ещё больше боялась, что ничего не найдёт — и тогда останется в этой клетке навсегда.
На третий день позвонила Оксана. Голос у неё был странный — глухой, напряжённый.
— Кать, приезжай ко мне. Срочно.
— Что там?
— Приезжай, не по телефону.
Катя сказала Павлу, что идёт в аптеку, и выбежала на улицу. Сердце колотилось так, что заглушало шаги.
Оксана встретила её в дверях. Лицо бледное, глаза красные — будто плакала.
— Проходи, — сказала она.
На кухонном столе лежала бумага с результатами. Катя взяла её дрожащими руками и прочитала. Строчки расплывались перед глазами, но одно слово врезалось в память: «Мышьяк».
— Это яд, — прошептала Оксана. — Медленного действия. Если принимать регулярно, через год-полтора наступит смерть. Симптомы похожи на обычное утомление — слабость, тошнота, головокружение. Никто не заподозрит.
Катя опустилась на стул. В голове звенела пустота.
— Он меня травит, — сказала она вслух, и эти слова прозвучали как приговор. — Мой муж меня травит.
— Кать, надо в полицию.
— А что я скажу? «Муж травит меня мышьяком»? У меня нет доказательств, что это его порошок. Он скажет, что я сама его купила.
— Но экспертиза…
— Он скажет, что я подбросила. Кому поверят — успешному менеджеру или домохозяйке с нестабильной психикой? — Катя горько усмехнулась. — Он же мне сам говорил: «Ты слишком эмоциональная, тебе надо к психологу».
Оксана побледнела ещё сильнее.
— Так нельзя оставлять.
— Я знаю.
Катя смотрела на листок с результатами. Мышьяк. Её муж, с которым она прожила пять лет, человек, которому она доверяла, — он хотел её смерти. Вопрос «зачем» крутился в голове, но ответ напрашивался сам: деньги. Страховка. Квартира, доставшаяся ей от бабушки. Счёт в банке, который она открыла на своё имя, когда ещё работала. Павел никогда не говорил об этом прямо, но она замечала его взгляды, когда он заходил в её комнату и рассматривал документы.
— Я должна уйти, — твёрдо сказала Катя. — Сегодня же.
Оксана покачала головой:
— Если ты уйдёшь, он поймёт, что ты что-то знаешь. Он может быть опасен.
— А если останусь — умру.
Катя вернулась домой к вечеру. Павел уже был там — сидел в гостиной, смотрел телевизор. Увидев её, он улыбнулся — той самой улыбкой, которая когда-то казалась ей тёплой, а теперь леденила кровь.
— Где ты была так долго? Я волновался.
— В аптеке, — соврала Катя. — Очередь была.
Она прошла в спальню, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось так, что, казалось, Павел услышит. Нужно было действовать быстро.
Она достала сумку и начала собирать вещи. Только самое необходимое: документы, деньги, несколько вещей. Телефон завибрировал — сообщение от Оксаны: «Я жду внизу. Выезжай».
Катя замерла, услышав шаги в коридоре. Павел подошёл к двери.
— Кать, ты чего закрылась? — голос был нарочито весёлым, но в нём чувствовалось напряжение.
— Переодеваюсь, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Открой, мне нужно тебе кое-что сказать.
Катя посмотрела на сумку. Если он войдёт и увидит — всё пропало. Она глубоко вздохнула, взяла телефон и подошла к двери.
— Что случилось? — спросила она, не открывая.
— Ты странная сегодня. Всё нормально?
— Да. Просто устала.
Повисла пауза. Катя слышала, как он дышит по ту сторону двери. Ей казалось, что он слышит её сердцебиение.
— Ладно, — наконец сказал он. — Отдыхай. Я в зале, если что.
Шаги удалились. Катя выдохнула и быстро застегнула сумку. Она подождала ещё десять минут, прислушиваясь к звукам из гостиной. Телевизор работал. Павел не подозревал.
Она открыла дверь и на цыпочках прошла к выходу. Уже взявшись за ручку, услышала его голос:
— Катя, ты куда?
Он стоял в проходе на кухню, скрестив руки на груди. Взгляд холодный, спокойный — он знал.
— Я… в магазин, — выдохнула она.
— С сумкой?
Катя поняла, что попала в ловушку. Павел шагнул к ней, и она отступила к двери.
— Отдай сумку, — сказал он ровным голосом. — И мы всё обсудим.
— Нет.
— Катя, не глупи. Ты никуда не уйдёшь.
Он сделал ещё шаг. Катя рванула ручку двери, но он схватил её за руку. Сумка упала, вещи рассыпались по полу.
— Отпусти! — закричала она.
— Тихо! — он зажал ей рот ладонью. — Не шуми, а то соседи вызовут полицию. А нам это не нужно, правда?
Катя пыталась вырваться, но он был сильнее. В голове пронеслась мысль: «Всё. Конец». Но вдруг дверь распахнулась, и на пороге появилась Оксана.
— Отпусти её! — закричала она.
В руке у Оксаны была перцовка. Павел опешил на секунду — этого хватило, чтобы Катя вырвалась и выбежала на лестничную клетку.
— Беги! — крикнула Оксана, брызнув в лицо Павлу.
Он закашлялся, закрывая глаза. Женщины побежали вниз по лестнице, не оглядываясь.
Они выскочили во двор и запрыгнули в такси, которое Оксана предусмотрительно вызвала заранее. Машина рванула с места.
Катя сидела на заднем сиденье, трясясь всем телом. Оксана обняла её за плечи.
— Ты как? — спросила она.
— Жива, — выдохнула Катя. — Спасибо тебе.
Такси вырулило на проспект. Катя обернулась — дом, где она прожила пять лет, исчезал в темноте.
Она знала, что это не конец. Впереди — полиция, развод, суд. Но сейчас, в этой машине, с подругой рядом, она впервые за долгое время почувствовала, что может дышать.
Свобода пахла страхом и бензином. Но это был лучший запах, который Катя вдыхала за последние годы.