Его музыка изменила оперу навсегда. Но если бы он только писал оперы, мы бы сейчас о нём не говорили.
Его называли пророком, развратником и предтечей нацизма. Он писал оперы, которые длятся по пять часов, строил театр под свои безумные требования, бегал от кредиторов и жил на деньги сумасшедшего короля. Его музыка вдохновляла одних и сводила с ума других.
Он отказался от привычных оперных арий. Вместо этого - бесконечная, текучая мелодия, которая никогда не прерывается, музыка, которая всё время куда-то стремится, но не может прийти к финалу. Слушатель ждёт разрешения - и не дожидается. Это утомляет, тревожит, выматывает. И одновременно завораживает.
Вопрос, который мучает историков и музыкантов уже полтора века: кто на самом деле создал «миф Вагнера» - он сам, его фанаты или его враги?
Вагнер - это человек, в котором гениальность и одержимость, талант и расточительство, пророчество и безумие оказались неразделимы.
А начиналось всё как в сказке.
Талантливый ребёнок, который с ранних лет писал стихи и мечтал о театре. К 20 годам - автор нескольких опер. В 29 лет - уже признанный композитор, капельмейстер при дворе саксонского короля. Успех, премьеры, восторженная публика.
Что же пошло не так?
Лейпциг, 1830 год. Первый триумф
В 1830 году 17-летний Вагнер показал в Лейпцигском театре свою первую увертюру. Дирижёр и его учитель Генрих Дорн был так впечатлён, что включил её в концерт. Публика рукоплескала. Успех был невероятный. Это был тот момент, когда Вагнер поверил в себя окончательно и бесповоротно.
«В этот вечер я понял, что я - явление, а не просто очередной сочинитель», - писал он позже в автобиографии.
В 1834 году, в 21 год, Вагнер получил своё первое серьёзное место - капельместера в Магдебургском театре. Это было не приглашение в Венскую оперу, а работа в третьесортном провинциальном театре, который перебивался случайными гастролями. Труппа и оркестр были слабыми, бюджет - ничтожным. Директор Генрих Бетман, по воспоминаниям современников, был алкоголиком и без особого чувства приличий. Театр постоянно балансировал на грани банкротства. Вагнера наняли, потому что он был молод и согласен был работать «за еду».
Он дирижировал «Дон Жуаном», «Волшебным стрелком», «Ромео и Джульеттой». Публика ходила вяло. Театр то открывался, то закрывался. Уже тогда Рихард был должен всем, кому только мог - хозяину гостиницы, певцам, буфетчице.
После Лейпцигского успеха и недолгой работы в Магдебурге он почти 10 лет мыкался по провинциальным театрам: Вюрцбург, Магдебург (продолжение), Кёнигсберг, Рига.
Публика в провинции не понимала его сложной музыки. Критики писали разгромные рецензии. Директора театров практически ничего не платили. Оркестры играли спустя рукава.
Но Вагнер не сдавался, требовал лучшего - лучших певцов, лучших музыкантов, лучших декораций. Не имея денег, он их просто… брал. В долг. Везде, где только можно. И не собирался их отдавать, будучи уверенным, что его гениальность - лучшая гарантия.
Однажды, получив деньги от состоятельного знакомого, он не стал тратить их на оплату долгов. Он заказал себе лучший фрак, снял квартиру в центре и пригласил друзей в дорогой ресторан. Отец его друга, видя это, сказал: «Из этого мальчика никогда не выйдет проку. Если он при своих нищенских доходах так транжирит, значит, он никогда не научится считать деньги». Отец оказался прав. Вагнер этому так и не научился.
Он был удивительно щедр на чужие деньги. Мог пригласить всю труппу в ресторан, заказать ящик шампанского. Сам Вагнер относился к деньгам с презрением. «Я не создан для того, чтобы копить, - говорил он. - Моё богатство - в моих идеях. А идеи не продаются за гроши». Он искренне считал, что мир обязан его содержать, потому что он дарит миру искусство. Это был не цинизм. Это была болезненная патологическая вера в свою гениальность.
Парижский провал
К 1839 году его положение стало безвыходным, он был должен десятки тысяч талеров. Когда кредиторы начали судебные процессы и стали угрожать арестом имущества, Вагнер выбрал единственный знакомый ему выход - бегство.
Единственным спасением казался Париж - мировая столица, где, как он рассчитывал, его гений наконец оценят по достоинству. И в1839 году, бросив должность в Риге, он вместе с жена Миной, огромными долгами и рукописями неопубликованных опер тайно пересёк границу Российской империи и на пароходе отправился в Париж через Лондон. Всю дорогу он мучился жуткой морской болезнью. Увертюра к «Кольцу нибелунга», в которой он пытался изобразить бурю на море, как говорят, родилась именно из этих страданий.
В Париже он попытался покорить мировую столицу. Никто не хотел ставить его оперы. Его не поняли. Точнее, даже не захотели понять. Музыка казалась слишком сложной, сюжеты слишком странными. Он репетировал, переделывал, уничтожал партитуры, занимал деньги у всех, кто соглашался дать. В письмах к друзьям он называл Париж «городом, где искусство продаётся за вес золота».
Но именно в Париже он понял: его музыка никому здесь не нужна. Ему стало ясно, что его музыку могут понять только в Германии и он вернулся в Дрезден. Он захотел перевернуть мир. Там он закончил партитуру «Риенци». Премьера в Дрездене в 1842 году стала триумфом. Вагнер проснулся знаменитым.
Он этого ждал 10 лет.
Как Вагнер сам сеял ветер
Вагнер видел в искусстве силу, способную изменить мир. Когда в 1848 году по Европе прокатилась волна революций, он воспринял их как начало новой эры. Он сблизился с анархистом Михаилом Бакуниным, печатал пропагандистские статьи, призывал армию брататься с восставшими. В мае 1849 года участвовал в уличных боях в Дрездене, издавал радикальную газету, заказывал ручные гранаты, сидел на колокольне в качестве наблюдателя. После подавления восстания был объявлен в розыск и бежал в Швейцарию.
Он метался по Европе как одержимый: Цюрих, Лондон, Вена. Всюду его ждали кредиторы, проклятия театральных директоров и равнодушие публики. Он впадал в отчаяние и депрессию - переставал есть, сутками лежал в постели. Потом вдруг вскакивал, писал фрагменты «Кольца нибелунгов» и снова погружался в апатию. «Я не верю в своё завтра», - писал он в те годы.
Долги сопровождали его с юности. Он не умел считать деньги, жил не по средствам, требовал роскоши даже тогда, когда у него не было гроша. Успех опер давал стабильный доход - но лишь на время. К 1864 году он был должен десятки тысяч талеров.
Но деньги для него были не главным.
Король-меломан
В 1864 году на баварский престол взошёл 18-летний король Людвиг II. Он был фанатом музыки Вагнера и был счастлив принять участие в его жизни. Людвиг II погасил долги композитора, построил для него дом, оплатил постановку опер. Король тратил на Вагнера так, как другие короли тратят на войны.
Парадокс, который добавил перчинки «безумию»: убеждённый революционер оказался на полном содержании у абсолютного монарха.
Теперь Вагнер имел всё, о чем мечтал: тишину, роскошь, оплаченные счета, поклонение монарха. Но покоя не было. Он тратил королевские деньги на шёлк, бархат, редкие вина, заказывал роскошную мебель. Требовал постановок, которые казна не вытягивала. Король платил, а Вагнер требовал все больше.
Он всегда мечтал о театре, созданном только для его музыки. С помощью короля он построил его в Байройте. Премьера «Кольца» в 1876 году собрала элиту Европы - императоров, королей, философов.
Это был порочный круг, где безумие одного питало безумие другого.
Современники рассказывали, что в письмах к королю он мог быть униженным и благодарным, а в общинии с друзьями - презрительным и капризным. Он требовал от Людвига новых денег, новых постановок, нового театра - и при этом всем жаловался, что его держат на коротком поводке. Людвиг, в свою очередь, отвечал потоками восторженных писем, в которых называл композитора своим божеством. Так в их переписке и родился феномен «вагнерианского безумия» - культ, где один поклонялся, а второй позволял себя обожать.
Козима и чудовище любви
Вагнер, который только что был спасён от долговой ямы королём Людвигом II , был на коне - он дирижировал, музицировал и был центром всеобщего внимания. В это время блестящий дирижер Ханс фон Бюлов, преданный ученик Вагнера, как раз репетировал его оперы при баварском дворе. Жена фон Бюлова Козима была дочерью Ференца Листа. Она мгновенно попала под обаяние Вагнера .
Однако сам роман между композитором и женой его самого преданного ученика начался через несколько месяцев после их встречи - в 1864 году, в Мюнхене. Но местом, где они стали любовниками, стала вилла Трибшен, на берегу Цюрихского озера, куда Вагнер переехал из Мюнхена. Именно там, Козима, приехав под предлогом помощи с рукописями, осталась навсегда.
Пока Бюлов, ничего не подозревая, репетировал и пропагандировал музыку Вагнера, его жена закрутила роман с его кумиром.
Что было дальше?
Их связь спровоцировала грандиозный скандал. Козима забеременела от Вагнера - и родившегося в 1865 году в Мюнхене ребенка, фон Бюлов зарегистрировал на себя, всё ещё не подозревая об измене. В 1866 году у Козимы родилась еще одна дочь, опять от Вагнера. Бюлов записал и её. Только после рождения третьего ребёнка в 1867 году правда выплыла наружу, и разразился чудовищный скандал, в результате которого королю Людвигу пришлось выслать Вагнера из Баварии.
Бюлов был уничтожен. Позже он скажет: «Если бы это был кто угодно другой, я бы его застрелил». Но он продолжал дирижировать операми Вагнера, потому что считал его музыку выше личных обид. Это, наверное, самое страшное в этой истории: даже преданный растоптанный муж не смог отказаться от гения.
В 1868 году Козима собрала всех пятерых детей (двух законных дочерей от Бюлова и троих внебрачных от Вагнера), бросила мужа, дом, репутацию - и переехала к Вагнеру в Швейцарию. Они поженились в 1870 году.
Она стала не просто женой, а секретарём, сиделкой, музой, финансовым менеджером. Это была не любовь. Это была одержимость. Но и Вагнер говорил - я не могу написать ни строчки, если рядом нет моей Козимы.
После его смерти именно Козима продолжила Байройтский фестиваль и превратила дом Вагнера в культ.
Вагнер и Ницше - два гения
В ноябре 1868 года в Лейпциге произошла первая встреча Ницше с Вагнером. Молодой 24-летний профессор филологии был приглашён в дом композитора. До этого Ницше никогда не слышал его музыку. Вагнер играл отрывки из «Мейстерзингеров» и «Тристана», имитируя оркестр. Ницше ушёл потрясённым.
«Я не могу передать тебе, какое впечатление произвела на меня эта музыка», — писал он другу.
Весной 1869 года Ницше, переехав в Базель, отправился к Вагнеру в Трибшен, на виллу на берегу швейцарского озера, где композитор жил в добровольном изгнании, и которую оплачивал король Людвиг II. Так началась самая странная и знаменитая дружба двух гениев. Ницше было 24, Вагнеру - 55. Молодой профессор филологии боготворил маэстро. Он видел в нём спасителя немецкой культуры. Вагнер отвечал взаимностью - умный, образованный поклонник был ему полезен. Они обсуждали искусство, философию, будущее Европы.
Очень скоро Ницше стал в доме Вагнера почти родным. У него там была своя комната, куда он мог приезжать в любое время. Он присматривал за детьми Козимы, когда родителей не было, и мальчишки обожали его.
Ницше, который в Базеле чувствовал себя одиноким, наконец нашёл старшего друга и наставника, который воплощал тот самый дух гения, о котором он мечтал.
В это же время, на Рождество 1870 года, именно Ницше вошёл в число тех избранных, кто впервые услышал в гостиной «Зигфрид-идиллию» - музыкальное поздравление Вагнера своей жене. Он стал частью самого близкого круга семьи.
Начало конца
Но при всей их близости разрыв был неизбежен. Он зрел годами. К 1876 году, когда Вагнер закончил «Кольцо нибелунга» и готовился к открытию театра в Байройте, Ницше уже чувствовал себя чужим. Его раздражало то, что из бунтаря против общества Вагнер превращался в символ немецкого самодовольства. Он писал: «Вагнер - актёр, притворяющийся гением. Он не музыкант, он — комедиант».
Решающим ударом стал «Парсифаль». Ницше, убеждённый атеист, увидел в этой опере не духовное откровение, а дешевую подделку: «Он пал к кресту, к которому мы оба имели смелость не подходить», - писал он.
«Он стал для меня как болезнь, от которой надо излечиться, - писал Ницше. - Музыка Вагнера действует на нервы, а не на душу. Это музыка для больных, для тех, кто потерял вкус к здоровой жизни».
Кульминацией стал ядовитый памфлет «Казус Вагнер» (1888), где Ницше назвал музыку Вагнера больной, истеричной, а самого маэстро - актёром. «Вагнер не был музыкантом, он был комедиантом», - писал он.
А что же Вагнер?
Он отзывался о Ницше не лучше. «Он безумен», - говорил Вагнер за глаза. «Это несчастный человек, который разрушил себя сам». Козима, которая поначалу принимала Ницше как родного, стала называть его неблагодарным карликом и змеёй, которую пригрели на своей груди. Вагнер утверждал, что философия Ницше - это опасный вздор, ведущий к разрушению всех моральных устоев. Он считал, что Ницше попал под дурное влияние своих друзей-евреев и что его критика - лишь прикрытие личной зависти. Но даже Козима не могла заполнить ту пустоту, которая после образовалась внутри у Рихарда после ссоры. Его боготворили - но кто из почитателей действительно понимал его музыку? Кто слышал в ней не гром литавр, а крик души? Вагнер был окружён толпой, но страшно одинок. Они так и не помирились.
За год до смерти, в 1882 году, когда сестра Ницше, Элизабет Фёрстер, приезжала в Байройт, Вагнер попросил её остаться на минуту. «Передай брату, - сказал он, - что с тех пор, как он ушёл, я очень одинок».
Ницше узнал о смерти Вагнера в 1883 году, когда сам уже почти не владел рассудком. Говорят, он тогда прошептал: «Отец умер».
В 1888 году, уже на грани безумия, в книге «Ecce Homo» он напишет: «Ни за какие деньги я не хотел бы вычеркнуть из своей жизни дни в Трибшене - дни доверия, веселья, мимолётных озарений и глубоких мгновений».
Скоро Ницше тоже умрёт - после агонии в психиатрической лечебнице.
Тёмное наследие
Вагнер умер в 1883 году. Он сам того не зная, стал одним из духовных отцов нацистской расовой теории. В его письмах и трактатах был предсказан грядущий кошмар нацизма. В своём трактате «Еврейство в музыке» Вагнер утверждал, что евреи не способны к настоящему искусству, что они - чуждый элемент, разлагающий немецкую культуру. Вагнер требовал не допускать евреев к участию в его постановках (легенда о белых перчатках, в которых он дирижировал Мендельсона, не подтверждена документально, но сам дух его отношения к евреям зафиксирован многократно).
Идеи Вагнера оказались пророческими. Гитлер, который с юности боготворил композитора, перечитывал его биографии, выучил либретто, считал его оперы учебником жизни. «Кто хочет понять национал-социализм, должен знать оперы Вагнера», - говорил он. «Полет валькирий» звучал на партийных съездах. В Байройте, на фестивале, основанном Вагнером, его невестка Винифред встречала фюрера как самого желанного гостя. Байройт стал местом паломничества вождей Третьего рейха. После войны имя Вагнера стало символом не только гениальной музыки, но и пособничества злу.
В Израиле музыка Вагнера до сих пор находится под негласным запретом. В 2001 году, когда дирижёр Даниэль Баренбойм (еврей по происхождению) попытался исполнить на бис фрагмент из «Тристана и Изольды», зал взорвался: одни кричали «Браво!», другие - «Фашист!» и «Убирайся вон!».
Исполнить Вагнера в Израиле - значит напомнить выжившим в Холокосте, что их мучители слушали ту же музыку.
Вагнер сам не был нацистом. Он умер за шесть лет до рождения Гитлера. Но его идеи и музыка стали их гимном. И за это он до сих пор платит.
Так кто же создал «безумие Вагнера»?
Сам маэстро - своим гением, стремлением к роскоши, участием в революции? Одержимый король, тративший государственную казну на оперы? Преданная Козима, превратившая его в культ? Оскорблённый Ницше, чья ненависть придала мифу второе дыхание? Или нацисты, присвоившие его музыку?
А может, безумие было настоящим. Оно росло само, как снежный ком. И оно до сих пор не закончилось - в спорах о том, можно ли играть Вагнера в Израиле, в восторге зрителей, которые плачут на его операх, в проклятиях тех, кто слышит в его музыке дыхание зла.
А что вы слышите в музыке Вагнера? Бесконечную тоску по недостижимому? Тревогу, которая не отпускает? Или крик души, которая что-то ищет и не может найти? А может, в ней слышен тот самый снежный ком безумия, который прокатился по его жизни?
И если вы слышите это - может, в этом и есть ответ. Может, безумие Вагнера не было придумано. Может, он спрятал его в своей музыке. И мы просто не хотели этого замечать. Пишите в комментариях!
Подписывайтесь на наш канал и не пропустите ничего интересного.
Мы в ВК https://vk.com/club237273652
Мы в ТГ https://t.me/iskusstvobezskuki
#каналобискусстве #вагнер #ницше #историяискусства #искусствобезскуки #кольцонибелунгов