Катя
— Пфф, — закатывает глаза Лена, откидываясь на спинку дивана. — Никуда он от нее не уйдет.
В голосе подруги звучит такая уверенность, что я невольно приподнимаю бровь.
Я у нее в гостях, и мы говорим о Сергее. Об изменщике Сергее, если точнее. Муже Натальи Игоревны, владелицы маникюрного салона, где Лена вот уже пять лет творит свои ногтевые шедевры.
Два дня назад подруга была на рабочем новогоднем корпоративе и вернулась оттуда, так сказать, не с пустыми руками.
— Я была в шоке, что Наталья Игоревна решила обсудить это со мной, — продолжает она, — но она изрядно напилась.
— Серьезно? — удивляюсь я.
Я видела эту женщину пару раз, когда заходила к Лене в салон. Наталья Игоревна всегда производила впечатление кремня в человеческом обличье. Строгий костюм, волосы зачесаны в тугой пучок, взгляд, который пробивает насквозь.
— Абсолютно, — кивает подруга. — Впервые за все время, что мы знакомы! О чем она, конечно, наверняка пожалела следующим утром. Так вот, она выбрала меня своей мишенью.
Она изображает, как начальница схватила ее за руку, и я невольно хихикаю.
— Усадила рядом с собой, — продолжает, входя в роль, — и давай изливать душу. О том, какой Сергей негодяй. Негодяй и предатель, который на старости лет решил завести любовницу.
Я качаю головой, сочувствуя незнакомой мне толком женщине. Сколько ей? Под пятьдесят, наверное. Возраст, когда измена мужа воспринимается особенно больно — годы отданы, молодость позади, и тут такое.
— Я-то думала, — делает драматическую паузу Лена, — что она начнет жаловаться про раздел имущества, про адвокатов, про то, как она ему отомстит. А нет! Она вдруг как выпалила: «А вдруг он уйдет к ней?» И потом еще час страдала, как же она будет жить одна. Час, Кать! Я сидела, кивала, утешала ее, а сама думала: вот это поворот!
— То есть она не собирается разводиться? — уточняю я, пытаясь сложить картинку.
— Вот именно! Она, всегда такая стойкая, непрошибаемая, уверенная в себе! А тут роняла слезы в свой «Цезарь» и причитала, что не сможет без него.
Я сижу, обхватив руками чашку с чаем, и вдруг чувствую, как что-то холодное и липкое шевелится внутри. Воображение — штука коварная. Оно не спрашивает разрешения, просто берет и подсовывает тебе картинку. Вот я на месте Натальи Игоревны. Вот мой Артем собирает вещи. Вот он говорит, что уходит. К другой.
По коже мгновенно разливается холод, и я аж поеживаюсь, хотя в комнате тепло, даже жарковато.
Так, стоп. С чего это вдруг? С чего ему уходить? Мы же живем душа в душу. Восемь лет вместе, шесть из них в браке. Даже ссоримся редко, хотя у Артема характер еще тот — вспыльчивый, импульсивный.
Но за годы, что мы вместе, я выработала целую систему сглаживания острых углов. Конечно, если речь о чем-то очень важном для меня, я даю это понять, а в остальном придерживаюсь того, что я хочу быть счастливой, а не правой. Зачем мне Пиррова победа в споре, если потом мы проведем вечер, а то и не один, в натянутом молчании?
— Так почему ты думаешь, что муж не уйдет от начальницы? — спрашиваю, возвращаясь из своих мыслей.
— Кать, — усмехается Лена, и в ее усмешке читается снисходительность человека, объясняющего очевидное, — ты много знаешь случаев, когда пара разводится по инициативе мужа?
Я зависаю. Мысленно перебираю знакомых, коллег, родственников. Моя тетя Света развелась, но это она подала на развод, когда ей надоело терпеть пьяного мужа. Соседка Марина развелась, но там тоже она инициатор: последней каплей стало то, что муж-игроман стащил ее рабочий ноутбук, заложил его в ломбард, а деньги спустил на ставки. Моя бывшая одноклассница Даша, которая пишет мне раз в год с поздравлениями... Кажется, там тоже она настояла на разводе.
Я качаю головой, признавая поражение.
— То-то же, — торжествующе поднимает указательный палец Лена.
В этот момент экран ее телефона на столике загорается голубоватым светом и начинает вибрировать. Лена бросает на него взгляд, и ее лицо сразу искажается гримасой недовольства. Она хватает мобильный и резким движением сбрасывает звонок.
— Достал уже этот спам, сил нет, — бросает она в сердцах, швыряя телефон обратно на стол.
Аппарат подпрыгивает на стеклянной поверхности, и я невольно вздрагиваю.
— Хорошо хоть, — продолжает подруга уже спокойнее, — установила приложение, и теперь практически всегда могу видеть, кто звонит. Причем только сегодня утром поставила, а уже нарадоваться не могу.
— Что за приложение? — заинтересованно спрашиваю я.
Интересно. Мне, как учителю, тоже постоянно звонят.
Лена начинает объяснять, но я слушаю вполуха, уже мысленно планируя установить это приложение сегодня же, когда вернусь домой.
И вдруг подруга начинает хихикать.
— Ты чего? — непонимающе пялюсь на нее, даже чашку на стол ставлю, боясь расплескать остатки чая.
— В этом приложении можно узнать, как твой номер записан в телефонных книгах других людей. Как ты понимаешь, сразу после установки я первым делом ввела свой номер, чтобы проверить.
— И? — предвкушаю я, подаваясь вперед.
— Ну, кроме обычных «Лена мастер», «Елена Ободкова, маникюр», «Лена манник» и так далее, нашлись, к примеру... — делает она паузу для эффекта, — «Ногти Космонавтов».
Я прыскаю со смеху. Я-то знаю, что салон находится на улице Космонавтов, но звучит забавно, будто Лена действительно делает маникюр космонавтам перед полетом на МКС.
— Это еще что, — еще шире улыбается подруга, явно наслаждаясь моей реакцией, — а как тебе «Спиртопокупалка»?
— Э-э-э... — выпадаю в осадок я, пытаясь понять логику.
Спиртопокупалка? Лена? Моя Лена, которая от силы глоток шампанского пригубит на Новый год?
— По ходу, — объясняет она, — так меня записали в том месте, где я покупаю спирт для обезжиривания ногтей перед покрытием.
Подруга вдруг вытягивается, и я вижу, как в ее глазах вспыхивает озорной огонек.
Знаю я это выражение… «Меня осенила гениальная идея, и сейчас будет весело».
— Слушай, — говорит она, хватая телефон, — а давай посмотрим, как там записана ты?
Секунду я колеблюсь. С одной стороны, любопытно. С другой — а вдруг там что-то обидное? Нет, глупости. Что там может быть обидного?
— Давай, — киваю.
Ну а что, действительно интересно. Этой программой наверняка пользуются и мои ученики, и было бы забавно узнать, кто я для них в их телефонных книжках.
Лена берет телефон и начинает водить пальцем по экрану. Я наблюдаю за ее лицом, пытаясь угадать по выражению, что она видит. Буквально через несколько секунд она начинает перечислять:
— Екатерина Витальевна, Екатерина учитель, Екатерина классная. Классный руководитель, видимо.
— Скорее всего, — соглашаюсь я, пожимая плечами.
Ничего неожиданного. Я веду девятый класс, конечно, они так меня и записывают.
— О! — Лена приподнимает брови. — Екатерина Витальевна и рядом три сердечка.
В этот момент тепло разливается от сердца к кончикам пальцев. Кто-то из моих учеников поставил рядом с моим именем три сердечка. Приятно осознавать, что ты для кого-то не просто функция, не просто источник знаний и оценок, а человек, которого... любят? Ценят? В любом случае, это трогает.
— Екатерина 2000 руб/час, — внезапно заливается смехом Лена, и смех у нее такой заразительный, что я не выдерживаю и тоже начинаю хохотать. — Чет ты дешево берешь, подруга!
— Да ну тебя, — отмахиваюсь.
Понятно же, что это кто-то из родителей, чьих детей я взяла на репетиторство. У меня таких сейчас четверо, готовлю их к ОГЭ по русскому языку.
Лена снова смотрит на экран, и я вижу, как ее лицо в секунду меняется. Улыбка гаснет, будто кто-то щелкнул выключателем. Она бросает на меня быстрый беспокойный взгляд, и тут же отводит глаза обратно к экрану.
— Ты чего? — спрашиваю я, хмурясь.
— Все окей. Продолжим?
Она старается улыбнуться, но улыбка получается натянутой, фальшивой.
— Э нет, говори! Что там?
— Да так, ничего, — пытается соврать подруга, но выходит у нее откровенно плохо.
Я слишком хорошо ее знаю: там явно не просто что-то обидное, но читать вслух она это не станет.
— Ладно, — говорю, поднимаясь с дивана. — Тогда я в туалет, и продолжим.
Делаю вид, что собираюсь выйти, а сама внезапно подаюсь вперед и выхватываю телефон из ее рук.
— Верни! — тянет руки вверх она, но я резво отпрыгиваю в сторону и смотрю на экран.
Смотрю, и пальцы, сжимающие мобильный, слабеют, когда среди обычных «Васнецовых Екатерин» и тому подобного вижу: «Твой муж тебе изменяет».
«Твой муж тебе изменяет».
Я перечитываю эти слова снова. И снова. Буквы не меняются, не исчезают, не складываются в другие слова. Они просто есть. Черные, холодные, беспощадные.
«Твой муж тебе изменяет».
— Катя...
Голос Лены доносится откуда-то издалека, словно сквозь слой ваты, которой кто-то набил мне уши. Я вижу, как она встает с дивана, как тянется ко мне, но не могу заставить себя пошевелиться. Телефон все еще зажат в моих пальцах, экран светится, и эти проклятые слова продолжают смотреть на меня.
— Кать, послушай меня...
Она берет меня за плечи, слегка встряхивает, и я наконец поднимаю на нее взгляд. Лицо подруги искажено беспокойством.
— Это чей-то тупой розыгрыш, Кать, — говорит она твердо. — Может, вообще кто-то из твоих учеников решил так подшутить. Мало ли, влепила кому-то двойку за контрольную.
Я киваю. Механически, как кукла на веревочках. Да, конечно. Розыгрыш. Шутка. Кому-то показалось смешным так записать номер учительницы в телефоне.
Но картинка того, как мой муж сжимает в объятиях другую, так и стоит перед глазами. Ох уж это живое воображение…
Делаю глубокий вдох, потом еще один, пытаясь справиться с эмоциями.
— Точно, — выдавливаю из себя, тяну губы в кривой улыбке. — Розыгрыш.
Лена смотрит на меня с сомнением, явно не веря в мою внезапную уверенность, но ничего не говорит.
Мы пытаемся продолжить разговор, но из этого ничего не выходит. Слова не складываются в предложения, мысли разбегаются. Я сижу, уставившись в одну точку, и в голове крутится одно и то же: «Твой муж тебе изменяет, твой муж тебе изменяет, твой муж...»
Минут через пятнадцать, которые тянутся как целая вечность, я поднимаюсь.
— Лен, прости, мне пора. Устала что-то.
— Кать... — Она встает вместе со мной, и в ее глазах читается вина. Вина за то, что предложила посмотреть. За то, что я увидела это. — Может, останешься? Посидим еще, отвлечемся?
— Нет, спасибо. Правда устала. Трудная неделя была.
Я уже натягиваю куртку, наматываю шарф. Лена провожает меня до двери, и я чувствую на себе ее обеспокоенный взгляд.
— Напиши, когда доедешь, ладно?
— Конечно.
Выхожу в подъезд, спускаюсь по лестнице, держась за перила — ноги ватные, будто я не сидела на диване в гостях, а целый день бегала. Морозный воздух обжигает лицо, на улице уже начинает темнеть.
Я достаю ключи от машины, и руки дрожат. Не от холода.
Дорога домой проходит в тумане. Я будто на автопилоте — поворачиваю руль, переключаю передачи, останавливаюсь на светофорах. Но мыслей в голове — миллион. Они роятся, сталкиваются, перебивают друг друга.
«Это розыгрыш. Конечно, розыгрыш».
«А если нет?»
«Нет, не может быть. Артем бы не стал».
«А откуда ты знаешь?»
«Я бы заметила. Я бы почувствовала».
«Ты же ничего не чувствовала до сегодняшнего вечера».
Паркуюсь возле дома, поднимаюсь в квартиру. Артема еще нет — он сказал утром, что задержится на работе. Обычное дело, в последнее время у него загруженный период. Он работает директором в крупной компании, иногда остается допоздна, чтобы закрыть какие-то срочные задачи.
Или не задачи?
Я качаю головой, прогоняя мысль. Нет. Хватит. С чего вообще я так реагирую на какую-то запись в приложении?
Так, надо занять руки. Нужно что-то делать.
Иду на кухню и открываю холодильник, глядя на его содержимое. Готовить. Да, я буду готовить ужин.
Достаю курицу, овощи, начинаю нарезать. Нож стучит по разделочной доске — размеренно, успокаивающе. Морковь, лук, болгарский перец. И пока режу, перемешиваю, добавляю специи, размышляю.
Если муж и правда изменяет, то его любовница могла бы найти какой-то более простой способ сообщить об этом, так? Написать мне в соцсетях. Позвонить. Подойти лично, в конце концов. Я ведь могла вообще никогда не увидеть этой записи в приложении.
Это же абсурд. Какая-то слишком сложная схема для того, чтобы просто сообщить о факте измены.
Значит, это действительно розыгрыш. Или ошибка. Или... я не знаю что.
Я перекладываю готовую курицу на блюдо и вдруг замираю, уставившись в пространство. Передо мной, как живой, возникает образ Артема. Высокий, чуть больше метра восьмидесяти. Темно-русые волосы, зеленые глаза, но не яркие, а такие сероватые, с оливковым оттенком. Подтянутая фигура, которую он поддерживает тренажерным залом три раза в неделю. И эта его улыбка — чуть насмешливая, немного мальчишеская, обезоруживающая.
Именно на эту улыбку я и запала, когда мы познакомились восемь лет назад. Тогда я только начала работать учителем, была такой наивной выпускницей педагогического, верящей, что смогу изменить мир правильными уроками русского и литературы.
Мы встретились на дне рождения общей знакомой. Он подошел, что-то сказал — уже не помню что — и улыбнулся именно так, по-мальчишески, обезоруживающе. И все. Я пропала.
Нет. Артем не мог. Он не такой.
Да, он много работает. Иногда допоздна, иногда в выходные. Но это же нормально для его должности. У меня ни разу не возникало сомнений. Он не давал повода. Ни единого.
Ни разу я не слышала от него, что не устраиваю его, что ему чего-то не хватает, что он недоволен нашим браком. Мы же живем хорошо. Спокойно. Без драм и скандалов.
Ведь любовниц заводят, когда чего-то не хватает, разве не так? Когда в браке что-то идет не так, когда накопились обиды, недосказанности, когда угасла страсть или пропало взаимопонимание.
А у нас все это есть. Мы понимаем друг друга. Поддерживаем. Я стараюсь быть хорошей женой, я создала комфортный, уютный дом, где ему хорошо. Он сам об этом говорил! Не раз говорил, как ему нравится возвращаться домой с работы ко мне.
Зачем ему менять это на что-то другое?
Звук ключа в замке выдергивает меня из раздумий. Сердце подскакивает к горлу.
Артем дома.
— Привет! — раздается его голос из прихожей. Бодрый, обычный.
Я делаю глубокий вдох, выдох.
— Привет, — откликаюсь, стараясь, чтобы голос звучал нормально.
Слышу, как он стягивает ботинки, вешает куртку. Потом шаги по коридору, и он появляется на пороге кухни. Точно такой же, как всегда. Джинсы, серая толстовка, слегка растрепанные волосы. Улыбается.
— М-м-м, как вкусно пахнет! Что готовишь?
— Курицу с овощами. Твою любимую.
Он подходит ближе, целует меня в макушку.
— Ты лучшая.
Я замираю, вдыхая знакомый запах его парфюма вперемешку с холодом улицы. Обычный вечер. Самый обычный.
Мы устраиваемся за столом. Я накладываю еду на тарелки, Артем наливает воду в стаканы. Он начинает рассказывать о работе.
Внимательно слушаю, задаю вопросы, но еда не лезет в горло. Я поднимаю вилку, опускаю. Смотрю на тарелку. Снова поднимаю вилку.
— Кать, что-то случилось?
Артем смотрит на меня, склонив голову набок и прищурившись.
— Ты чего такая хмурая? И не ешь совсем. Решила сесть на диету? — улыбается своей догадке. — Так тебе не нужно, даже не думай.
Секунду я молчу, а потом решаюсь. В конце концов, мы же муж и жена. Кому еще мне рассказать, если не ему?
— Слушай... сегодня произошла странная вещь.
— Какая?
Я рассказываю. Про встречу с Леной, про приложение, про то, как мы решили проверить мой номер. Про все эти забавные записи: «Екатерина Витальевна♥♥♥», «Екатерина 2000 руб/час». И про ту, последнюю.
— И там кто-то записал мой номер как... — сглатываю, — как «Твой муж тебе изменяет».
Последние слова повисают в воздухе тяжелым грузом, и я смотрю на Артема в ожидании его реакции.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода. Поздно сожалеть, милый", Ольга Белозубова❤️
Я читала до утра! Всех Ц.