Я узнала об этом случайно. Как, в общем-то, узнают о большинстве неприятных вещей в жизни — совершенно не вовремя и совершенно не там, где ждёшь.
Сидела в своём салоне, считала выручку за неделю, и телефон пикнул. Уведомление от банка. Я даже не сразу посмотрела — думала, реклама. Потом всё-таки глянула. И несколько секунд просто смотрела в экран, не понимая, что читаю.
Списание. Восемьсот сорок тысяч рублей. С нашего общего счёта.
Руки сами набрали приложение. Открыла историю операций. Вот они — восемьсот сорок тысяч, ушли сегодня в 14:37. Перевод. Получатель — Константин Р.
Константин — это брат мужа. Ладно.
Я положила телефон на стол. Подняла. Снова положила. Потом встала, прошла на кухню салона, налила себе воды и выпила всю кружку залпом, глядя в стену.
Восемьсот сорок тысяч. Это были все наши отложенные деньги. Вообще все. Три с половиной года я каждый месяц откладывала часть выручки, считала, пересчитывала, отказывала себе в поездках, переносила ремонт в квартире, объясняла подругам, почему не еду с ними на море. Потому что у меня была цель. Второй зал в салоне. Я нашла помещение рядом, договорилась с арендодателем, мы ударили по рукам ещё в феврале — он держал для меня место до июня. До июня оставалось три недели.
Я набрала Сергея.
Он взял трубку после второго гудка. Голос — ровный, как будто ничего не произошло.
— Привет.
— Сергей, — я постаралась говорить спокойно. — Что случилось со счётом?
Пауза. Небольшая, но я её услышала.
— Я хотел тебе вечером рассказать.
— Расскажи сейчас.
Ещё пауза.
— Костя попал в ситуацию. Ему срочно нужны были деньги, чтобы выкупить свою долю у партнёра. Иначе тот продал бы всё чужим людям и Костя остался бы вообще ни с чем.
Я молчала. Он продолжил, и в голосе появилась та самая интонация — немного объясняющая, немного примиряющая, как будто он разговаривает с человеком, который просто не до конца понимает ситуацию.
— Это же его доля в недвижимости. Реальный актив. Он вернёт, Оль. Мы не теряем деньги, мы их вкладываем. Через полгода...
— Стоп, — сказала я.
— Что?
— Ты снял деньги с нашего общего счёта, не спросив меня.
— Ну, это же общие деньги...
— Которые я три с половиной года откладывала для расширения салона. Ты знал об этом.
— Оль, ну Костя же не чужой человек. Брат. Ему плохо было бы — тебе не было бы жалко?
Вот тут я почувствовала, как внутри меня что-то нехорошо ёкнуло. Не злость даже — что-то холоднее.
— Приедешь сегодня домой?
— Да, к восьми буду.
— Хорошо. Поговорим.
Я отключилась и снова уставилась в стену. Веселье, что и говорить.
Мастер Алина заглянула в дверь кухни:
— Оль, там клиентка пришла на окрашивание.
— Иду, — сказала я и пошла работать. Потому что надо было работать.
Вечером он пришёл в восемь, как и обещал. Даже принёс пакет с продуктами — это был плохой знак. Когда Сергей чувствовал себя виноватым, он покупал продукты.
Я сидела за столом с чашкой чая и смотрела, как он разбирает пакет. Йогурты, какой-то сок, сыр. Милое дело.
— Садись, — сказала я.
Он сел напротив. Смотрел на меня с тем выражением, которое я за десять лет изучила досконально: немного виноватый, немного защищающийся, и под всем этим — уверенность, что сейчас объяснит, и всё встанет на свои места.
— Слушай, я понимаю, что надо было сказать тебе раньше. Но там была реально критическая ситуация, времени не было. Партнёр Кости дал ему один день.
— Один день, — повторила я.
— Да. Либо Костя выкупает долю, либо тот продаёт её кому-то со стороны, и всё, Костя теряет всё вложенное.
— Что за объект?
— Ну, там дом. За городом. Они с партнёром купили несколько лет назад, хотели под аренду сдавать.
Я кивнула медленно. Дом за городом. Я примерно представляла этот дом — Костя упоминал его года три назад, говорил, что "перспективная история". Сергей тогда ещё загорелся, хотел тоже вложиться. Я тогда сказала, что не стоит. Он согласился. Или сделал вид, что согласился.
— И сколько стоит эта доля?
— Ну, Костя отдаст. Я же сказал — через полгода, максимум год.
— Сергей. Сколько стоит доля? Что это за дом?
Он немного замялся.
— Там... ну, это деревянный дом, старый. Но участок хороший, там можно новое построить.
Деревянный дом. Старый. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается в одну точку.
— То есть, — сказала я медленно, — ты снял восемьсот сорок тысяч, которые я копила на своё дело, и отдал их брату, чтобы тот выкупил долю в старом деревянном доме за городом. Я правильно понимаю?
— Оль, это актив.
— Это труха, Серёжа.
— Ты не видела объект.
— Я вижу логику. Если бы там было что-то стоящее, партнёр бы сам не продавал.
Он открыл рот и закрыл. Это был хороший знак — значит, он понимал, что я права, но признавать это не собирался.
— Костя вернёт. Я ему доверяю.
— А мне ты доверяешь?
— Что?
— Ты принял решение на восемьсот сорок тысяч, не поговорив со мной. Просто снял и перевёл. Ты понимаешь, что я теряю помещение? Арендодатель ждёт до июня. Три с половиной года, Серёжа.
Что-то в его лице дрогнуло. Первый раз за весь разговор.
— Оль, я... я думал, Костя вернёт быстро. Я думал...
— Ты думал, что я не расстроюсь?
— Я думал, что ты поймёшь. Он же брат.
Я встала, отнесла чашку в раковину. Постояла спиной к нему.
— Мне нужно подумать, — сказала я.
— О чём подумать?
— О многом.
Я ушла в комнату. Легла на кровать не раздеваясь и уставилась в потолок. В голове крутилась одна мысль: арендодатель. Надо позвонить арендодателю. Попросить ещё время. Объяснить... что? Что муж распорядился нашими деньгами, не спросив меня? Весело.
Я взяла телефон и начала считать. Выручка салона за месяц, минус аренда, минус зарплаты, минус расходники. Сколько я смогу собрать за три недели. Цифры не складывались. Никак не складывались.
Сергей постучал в дверь через час.
— Можно?
— Заходи.
Он сел на край кровати. Молчал минуту.
— Я завтра поговорю с Костей. Попрошу, чтобы он хотя бы часть вернул быстро.
— Хорошо.
— Оль, я правда не думал, что так выйдет.
Я посмотрела на него. Он и правда не думал. Это был не злой умысел — это была его обычная логика: семья важнее, деньги вернутся, Оля поймёт. Я это понимала. И именно это меня злило больше всего.
— Ложись спать, — сказала я.
Он лёг. Через двадцать минут он уже спал — я слышала по дыханию. Я не спала ещё долго.
На следующее утро я встала раньше него, оделась и поехала в салон. Открыла в пустом помещении, сварила кофе, достала тетрадку, в которой три года вела все расчёты. Посмотрела на последнюю страницу. Своё. Всё своё, до копейки.
Потом открыла телефон и написала арендодателю, что мне нужна встреча.
Он ответил быстро: «Когда удобно?»
Я написала: «Сегодня, если можно».
Он предложил час дня.
До часа дня я приняла трёх клиенток, сделала всё как обычно, улыбалась, отвечала на вопросы. А внутри всё это время шла какая-то своя, отдельная работа. Что-то выстраивалось, складывалось, принимало форму.
В час я поехала на встречу с арендодателем. Его звали Владимир Петрович, мы с ним несколько раз встречались, и он производил впечатление человека конкретного.
Я объяснила ситуацию — коротко, без лишнего. Сказала, что деньги временно заморожены, мне нужно ещё полтора месяца. Он слушал, не перебивал.
— Понимаю, — сказал он, когда я закончила. — Но у меня уже есть второй интересант. Они готовы внести задаток прямо сейчас.
Внутри что-то провалилось.
— Насколько серьёзный интересант?
Он чуть пожал плечами.
— Они смотрели помещение на прошлой неделе. Сегодня должны дать ответ.
Я кивнула. Поблагодарила его. Вышла на улицу.
Стояла у машины и смотрела на помещение через витрину. Там было пусто, чисто, хорошее место. Три с половиной года я шла к этому. Три с половиной года.
Телефон завибрировал. Сообщение от Сергея: «Говорил с Костей. Он сказал, что раньше чем через полгода вернуть не сможет. Извини».
Я прочитала это сообщение два раза.
Потом убрала телефон в сумку, села в машину и поехала. Не домой и не в салон — просто ехала, потому что надо было куда-то двигаться.
И вот тогда мне позвонила Марина.
Марина — моя подруга, мы дружим со школы, и она единственный человек, который знает обо мне вообще всё. Я взяла трубку.
— Оль, — сказала она без предисловий, — ты сейчас можешь говорить?
— Могу.
— Я тебе кое-что должна рассказать. Про Костю.
Я притормозила у обочины.
— Слушаю.
— Помнишь, я тебе говорила, что мой Дима работает в той же сфере? Ну, в строительстве, загородная недвижимость. Так вот, он знает этого Костиного партнёра. Того, который якобы продавал долю.
— Якобы? — переспросила я.
— Оль, — Марина говорила осторожно, — этот партнёр никакой долю не продавал. Дима с ним позавчера разговаривал по другому делу. Они с Костей вообще ещё в марте расстались по-хорошему, без всяких срочных историй.
Я смотрела в лобовое стекло.
— То есть...
— То есть никакого «один день, иначе всё потеряет» не было. Я не знаю, на что Косте понадобились деньги. Но эта история — она не такая, какой её рассказали тебе.
Я не сразу нашлась, что ответить.
— Спасибо, Марин.
— Оль, ты как?
— Нормально, — сказала я. — Разберусь.
Отключилась. Сидела в машине тихо. За окном шла обычная жизнь, люди куда-то шли, проезжали машины.
Три с половиной года. Восемьсот сорок тысяч. И история, которую придумали — или которую Костя рассказал брату, а брат передал мне. Я не знала, кто именно придумал. Но знала, что собираюсь это выяснить.
И тут я вспомнила кое-что. Маленькую деталь, которую не придала значения две недели назад. Сергей тогда взял мой ноутбук, сказал, что его разрядился. Я разрешила. А потом, когда он вернул, я заметила, что открыт был не браузер, а папка с моими документами. Я спросила, он сказал — случайно открылась.
Папка с документами. Там был договор с арендодателем. С суммой. С датами.
Руки у меня слегка задрожали.
Но то, что я узнала на следующий день, перевернуло всё — потому что деньги взял не Костя. И Сергей знал об этом с самого начала.
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть →