Навсегда останется в моей памяти этот вечер конца апреля, когда самолёт, сопровождаемый истребителями, низко шел над Ладожским озером, и под нами, на растрескавшемся, вспузырившемся и кое-где уже залитом водой льду, открылась взору дорога, единственная дорога, в течение зимы связывающая Ленинград со страной, – дорога жизни. Она уже сместилась, расползлась и местами тоже была взята водой.
«Ленинград! Каким он стал после всех трудностей военной зимы и блокады? Как выглядят его дома, улицы? Что передумали и перечувствовали его люди и каковы они теперь эти люди». Такие мысли и чувства теснились в моей душе.
На грузовой машине мы въехали в город, в неясном рассеянном свете ночи открылись перед нами величественные и прекрасные перспективы Ленинграда: Нева, величаво и спокойно катившая свои воды: набережные,
каналы, дворцы, громада Исакия, Адмиралтейство и Петропавловская крепость, вознесшие острые шпили к ночному небу.
В иных местах, зияя темными провалами окон или полностью обнажив развороченные внутренности, стояли дома, обрушенные фугасными бомбами или повреждённые артиллерийскими снарядами. Но эти, то одиночные, то более частые следы разрушений не могли изменить облика города великих зодчих. Несокрушимо он стоял, мощно раскинувшись в пространстве. Он был необыкновенно чист. Его площади, набережные, улицы поблескивали в ночи, как стальные. Жители Ленинграда очистили свой город от страшных следов зимней блокады.
Жестокой была эта зима для ленинградцев! В самую тяжелую пору норма хлеба и продовольствия для многих и многих была недостаточной. Дома стояли без света, обледеневшие. Трамвай не ходил. Водопровод и канализация не действовали. Улицы поросли толстой ледяной корой, были заставлены снегом и отбросами. Но только стала пригревать солнце, сотни тысяч ленинградцев – домашние хозяйки, школьники, врачи, музыканты, учёные, старики, старухи (иные ещё слабые от перенесенных лишений!) вооружились ломами, заступами, тачками, метлами, лопатами. И город восстал из мрака и холода - строен, величав, непобедим.
Я прожил в Ленинграде около двух месяцев. И то, что узнал и увидел, раскрыло передо мной картины величия и силы человеческого духа, небывалые в истории.
Дорога жизни! Напрасно враг, подлейший из подлых, пытался задушить многомиллионный советский город тисками голода. Мощный удар наших частей на Тихвин в декабре прошлого года не дал замкнуться кольцу блокады. Советские люди, организованные железной волей большевиков, проложили на льду Ладожского озера дорогу, на которой покатились в Ленинград потоки грузов. Дорога эта теперь растаяла. Но люди, рядовые советские люди, поддержавшие и охранявшие эту дорогу в метель и стужу, люди, перед моральным взором которых не отступаю, как совесть, стоял Суровый облик Ленинграда, эти люди вовеки веков прославились себя своей самоотверженностью и благородством перед лицом всемирного человечества.
Теперь дорога жизни пролегает через холодные воды Ладоги, новые люди работают на ней с такой же самоотверженностью, и поток грузов на Ленинград стал ещё мощнее.
Ленинградские заводы! Это заводы-фронтовики, заводы-воины, заводы-крепости. Никакие бомбёжки, никакие артиллерийские налёты не могут приостановить великого труда ленинградских рабочих.
Я видел, как в здании одного из старейших заводов, эвакуированного в вглубь страны, вновь возродилась жизнь. Завод оставил в Ленинграде ядро Старых производственников, они объединили вокруг себя все силы, главным образом женщин, и в кратчайшие сроки приобщили их к самым сложным профессиям. Завод из ранен, как старый ветеран. То там, то здесь видны следы разрушений от артиллерийских снарядов, но завод чист и прибран, жужжать станки, грохочут прокатные станы, и пламя дышит в огненных печах.
А старые производственники уже с вожделением смотрят на другие пустующие корпуса эвакуированных заводов и комбинируют, где, как и что добыть, на чем сэкономить, что приладить, что заменить, чтобы наполнить могучим ритмом жизни и эти пустующие корпуса.
Женщины Ленинграда! Найдутся ли когда-нибудь слова, способные передать всё величие их труда, их преданности родине, городу, армии, труду, семье, их безмерную отвагу! Нет ни одного вида труда, ни одной профессии, какими не овладело бы ленинградская женщина. Везде и на всём следы её прекрасных, умелых и мужественных рук.
Она у станка на заводе, у постели раненого бойца, на наблюдательные вышке, в райкоме, в школе, в детском доме и яслях, за рулём машины, торфяном шурфе, на заготовке дров, на разгрузке баржи. Она в форме бойца ПВО, железнодорожника, военного врача, телеграфиста. Её голос слышен по радио. Её руками возделаны огороды по всем окрестностям Ленинграда и в его садах, скверах, на пустырях. Она охраняет частоту зданий. Она несёт на своих плечах всю тяжесть быта семьи в осаждённом городе. И она озаряет своей улыбкой всю жизнь Ленинграда, как солнечным лучом.
А сколько их прекрасных дочерей Ленинграда на боевых рубежах в качестве санитара, медсестры, политрука медсанбата, а то и пулемётчика, снайпера, истребителя! С какой застенчивостью показывал мне на одном из участков
ленинградского фронта Ольга Маккавейская свой комсомольский билет, прибитый пулей! Она была ранена в грудь навылет. Маленькие расплывшиеся крапинки крови запечатали на той стороне билета, который он прилегал груди. Ольга Маккавейская, оправившийся раны, вернулась в свою любимую роту. Роту автоматчиков. Членские взносы были аккуратно вписаны в этот пронизанный пулей крапленые кровью комсомольский билет. «Теперь у меня есть уже и другой», с милой улыбкой сказала она, показывай мне новенький партийный билет.
В одной из школ Ленинграда в беседе с учащимися и преподавателями возник вопрос о «новым человеке». Вопрос возник в связи с романом «Разгром», стоящим в программе 10-го класса. Нельзя было без волнения слушать, как мои собеседники старшего и младшего поколения говорили о «новом человеке», не подозревая что они-то и есть живые новые люди, каждый шаг которых в великой отечественной войне освещён светом самых больших мыслей и дел, какое только знало человечество.
На этом гребне истории о советском человеке, даже самым рядовом, с невиданной силой раскрылась частица того светлого гения, который вдохнули в душу народа величайшие преобразователи народной жизни Ленин и Сталин.
В то время, когда враг, дошедший до последнего маразма, до зверства, до скотства, враг, не раз уже побитый, обросший земляной коростой, в бессильной ярости пытается запугать с ленинградцев бомбами и снарядами, в Ленинграде стоят июньские белые ночи, распустились тополя, и в переполненном зале филармонии звучат мощные звуки шестой симфонии Чайковского. Звучат на весь мир, как символ величия человеческого духа.
Ленинградцы знают, что им предстоят впереди суровые дни борьбы и ещё немалые трудности. Но они смелые и гордо смотрят в будущее. Они знают, что победа будет за нами. И были ленинградцы прошли через все и победили все, даже смерть!
А. Фадеев
Карельский фронт, Красноармейская газета «В БОЙ ЗА РОДИНУ», Nº198 от 17 июля 1942 года.
Подпишитесь 👍 — вдохновите нас на новые архивные поиски!
© РУДН ПОИСК
При копировании статьи, ставить ссылку на канал "Строки фронтовые"
Партнер проекта: Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО)