Жаркое было дело. Бойцы дрались, как львы. Уже вторые сутки были на исходе, но люди, казалось, приобрели твёрдость металла.
Задача была всем ясна: оттянуть на себя основные силы врага и дать возможность другим подразделениям совершить наступательные операции.
Связь с командным пунктом полка поддерживалась по радио. У радиопередатчика находился ефрейтор Фёдор Лузан - мастер своего дела.
В эфир шли его позывные: «Лузан слушает! Лузан слушает вас!». Он так и говорил командиру: «У меня фамилия подходящая, кодированная. Лузан! Не поймёшь сразу, что такое, то ли город, то ли ещё какое название. Никакому фрицу в голову не придёт, что это человек».
И вот Лузан принял распоряжение, что основная задача выполнена и сковывающей группе следует вырваться из вражеского кольца. Тем временем немцы, до крайности обозленные неудачами, не считаясь с потерями, раз за разом бросались в атаку.
Лузан чувствовал всем сердцем, что дело серьезное. Ему было лестно, что его подразделение, его товарищи и он сам выполняли задания, но и было тревожно за будущую общую их судьбу. Он улучил такой момент, когда было свободно от передач, и сказал по радио командиру на командном пункте полка.
- Говорит Лузан. Товарищ командир, я комсомолец…
- Что? - переспросил тот, занятый своими мыслями. - Комсомолец? Ну и что же? Очень хорошо. О чем вы передаете?
- Я комсомолец, - продолжал Лузан. - И прошу вас, передайте нашему комиссару, что если убьют ефрейтора Лузана, то пусть меня считают коммунистом.
Тут опять прибежал связной. Он успел сказать Лузану :«Командир приказал – передай и свертывайся!» И убежал.
Лузан начал передавать. Он слышал выстрелы, грохот гранат. Но это его не смущало. Это было привычным делом - передавать важное сообщение под такую музыку. Он стремился только, чтобы текст был понят теми, кто его принимал. Он деловито повторял слова, когда его переспрашивали. И внезапно снаружи над его головой послышался шум: топот ног и резкий возбуждённый голос. Это не были товарищи Лузана, это были его враги. Но он и не прислушивался к этому шуму, он заканчивал передачу.
По ступенькам загремели сапоги, и дверь в землянку распахнулась настежь. Лузан говорил: «Лузан кончил. Все. Лузан кончил. Вы меня поняли? А то тут мешает кто-то. Все».
В землянку гурьбой ворвались немецкие солдаты. Их было много. Они напирали друг на друга сверху и со злорадством кричали наперебой: «Сдавайся! Где радиостанция?».
Лузан уже держал в руках гранату. Он с силой стряхнул её и, не снимая наушников, сказал громко в микрофон: «Всем, всем! Говорит Лузан. Бейте фашистскую нечисть! Прощайте, товарищи!». Потом он обернулся к немцам и, разглядывая их лица с выпученными от внезапного страха глазами сказал:
- А теперь поговорим. Нате! Получайте!
Он кинул под ноги суетящимся, старающимся выскочить из землянки немцам гранату. Раздался режущий воздух удар, землянка заволоклась дымом. Затем наступила тишина, и сквозь оседающие к низу ленты тяжелого чёрного дыма можно было увидеть раскиданные трупы немецких головорезов и опрокинутое тело героя радиста у разбитой, не доставшейся немцам радио установки.
Вл. Курочкин
Карельский фронт, Красноармейская газета «В БОЙ ЗА РОДИНУ», Nº196 от 1 июля 1942 года.
Подпишитесь 👍 — вдохновите нас на новые архивные поиски!
© РУДН ПОИСК
При копировании статьи, ставить ссылку на канал "Строки фронтовые"
Партнер проекта: Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО)