Рассказ "Грешница - 2. Право на любовь"
Книга 1
Книга 2, Глава 59
В ресторане играла музыка. Скрипачка в чёрном облегающем платье, та самая, на которую Ржевский смотрел весь вечер, теперь стояла у его столика и играла только для него. Мелодия была грустной, тягучей, как вечерний туман над рекой. Денис сидел, откинувшись на спинку стула, и слушал, закрыв глаза. В пальцах он вертел бокал с коньяком, но не пил – наслаждался музыкой.
Смычок плавно скользил по струнам, извлекая звуки, которые проникали в самую душу. В них слышалась и осенняя тоска, и предчувствие холодов, и какая-то щемящая, почти забытая нежность. Ржевский открыл глаза и посмотрел на скрипачку. Девушка была невысокой, хрупкой, с тонкими чертами лица и большими глазами. Она играла самозабвенно, отдаваясь музыке целиком, не замечая ничего вокруг.
Когда последняя нота затихла, Ржевский поставил бокал на стол и коротко кивнул, подзывая охранника. Крупный мужчина в чёрном костюме бесшумно приблизился.
– Вы сделали то, что я сказал? – спросил Денис, не глядя на охранника. Голос его был ровным, почти скучающим.
– С Эвелиной? – уточнил охранник. – Парни вышвырнули её, как вы приказали. Сказали, чтоб духу её тут больше не было.
– И всё? – Ржевский поднял бровь.
Охранник качнул головой, усмехнувшись.
– Да кому она нужна, такая проблемная? Да и баб мужикам и без неё хватает, получше и помоложе. Поэтому вышвырнули на улицу – и точка.
Ржевский удовлетворённо кивнул. В глазах его мелькнуло довольство – холодное, хищное.
– Хорошо, – сказал он, сделал ему знак отойти, и, отодвинув стул, поманил к себе скрипачку. – Подойди сюда, прелесть моя.
Скрипачка вздрогнула, услышав его голос. Она подняла глаза от грифа скрипки и посмотрела на него с лёгкой опаской.
– Я? – переспросила она тихо.
– Ты, ты, – улыбнулся Денис, и улыбка его была мягкой, почти ласковой. – Как зовут тебя?
– Алина, – ответила девушка, теребя смычок.
– Алина, – повторил он, смакуя имя. – Красивое имя. И играешь ты божественно. Скажи, Алина, ты уже закончила на сегодня?
– Да, – кивнула она. – Моя смена закончилась. Я собиралась уже уходить.
– Вот и отлично, – Ржевский взял её за руку, поднёс к губам, поцеловал пальцы – легко, почти невесомо. – Тогда пойдём. Я провожу тебя.
Девушка замялась, но он уже наклонился к её уху и прошептал что-то, от чего она улыбнулась – сперва робко, потом шире и, наконец, кивнула, пряча смущённый взгляд.
***
А на улице в это время, в нескольких кварталах от ресторана, по пустынному вечернему проспекту брела Эвелина. Она шла, не разбирая дороги, спотыкаясь о трещины в асфальте. Платье её было помято, причёска растрепалась, дорогая тушь размазалась по щекам чёрными подтёками. Но она больше не плакала – слёзы кончились. Осталась только пустота.
В голове билась одна мысль: «Я хочу домой, в Москву. Я хочу домой!!!».
Она сунула руку в карман – телефон молчал, разряженный в ноль. Карта была заблокирована. Наличных – ни копейки. Она даже не знала, у кого можно попроситься хотя бы на ночлег.
Эвелина вышла на пешеходный переход, не глядя на светофор. Для неё горел красный, но она этого не заметила. Мысли были далеко – где-то в Москве, в тёплой квартире, на мягкой кровати. Она хотела туда, в свою прошлую жизнь, где у неё было всё…
Визг тормозов ударил по ушам. Яркий свет фар ослепил. Эвелина вскрикнула, взмахнула руками и упала, больно ударившись коленом и локтем. Автомобиль остановился буквально в сантиметрах от неё – недорогая иномарка, каких на дорогах было полно.
Дверца распахнулась, и на улицу выскочил мужчина – немного взъерошенный, худощавый, в помятом костюме без галстука. Лицо его было искажено гневом.
– Ты что, с ума сошла?! – закричал он. – Жить надоело?! Под колёса бросаешься!
Эвелина осторожно потрогала разбитые колени и задохнулась от боли. Но злость уже поднималась из глубины её души, и она, сидя на грязном асфальте, подняла на мужчину искаженное от ярости лицо:
– Ты что, совсем офонарел, идиот безмозглый! Куда несёшься? Совсем, что ли, глаза вылезли?! Не видишь, что тут пешеходы ходят?! Ай! Больно!
Мужчина на мгновение опешил. Гнев на его лице сменился растерянностью, затем – тревогой. Он присел на корточки рядом, взял её за локоть.
– Болит, да? Сильно ушиблась? Давай вставай.
Он помог ей подняться. Эвелина стояла, пошатываясь, упираясь рукой в его плечо.
– Чёрт, – выдохнула она. – А если у меня перелом?
– Нет, – хмыкнул он. – Просто ушиб. Можете мне поверить, я доктор. Ладно, если всё нормально, куда вас отвезти?
– Никуда... – она всхлипнула. – Я тут никого не знаю. Мне просто... некуда идти.
Он оглядел её внимательнее. Дорогое платье, туфли на высоком каблуке – явно не бомжиха. Но вид потерянный, руки дрожат.
– Ладно, садись в машину, – сказал он, открывая перед ней дверцу. – Успокоишься, расскажешь, что случилось.
Эвелина послушно села. Салон был потёртым, но чистым и пахло хорошим одеколоном. Мужчина сел за руль и повернулся к ней.
– Может… отвезти тебя в гостиницу?
Она опустила голову, сцепила пальцы.
– У меня нет денег, – сказала она тихо. – Я поссорилась с отцом. Он генерал-полковник. В Москве живёт… А я тут случайно…
Мужчина присмотрелся к ней.
– Погоди, – сказал он медленно. – Я тебя где-то видел. Точно... На вечере у Софии Карловны. Ты была там с отцом и мужем.
Эвелина кивнула и снова поморщилась.
– Ага. Была. Но тебя не помню. Ты вообще кто?
– Я Вячеслав Гурьев, – представился он. – Был личным лечащим врачом Софии Карловны. Слушай... возвращаться тебе сейчас явно некуда. Ночевать на улице тоже не вариант. Поехали ко мне. Переночуешь, утром придумаем, что делать.
Эвелина подняла на него заплаканные глаза.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно, – кивнул он. – Я надёжный, не маньяк. Просто вижу – человеку плохо. Вот и хочу помочь.
Автомобиль плавно тронулся с места и, развернувшись, поехал в сторону спального района. Ночной город проплывал за окном – огни, витрины, редкие прохожие, спешащие по домам. Эвелина смотрела на них сквозь стекло и молчала.
Где-то далеко, в ресторане, скрипачка Алина уже собиралась домой – но не одна, а в компании Дениса Ржевского. Где-то в больнице Наталья сидела у постели Кости. А где-то неприкаянный Саушка бродил от деревни к деревне и, тоскуя по брату, повторял его имя.
***
Эвелина проснулась от запаха яичницы. Она лежала на широкой кровати в спальне с высоким потолком и большим зеркалом на нем. За окнами плыло серое августовское утро, душное и влажное. Несколько секунд она смотрела на своё отражение в зеркале, пытаясь вспомнить, где находится, а потом вчерашний вечер навалился на неё всей своей тяжестью – ресторан, наглое поведение Ржевского, пустая улица, визг тормозов и этот мужчина, Вячеслав, который подобрал её, как бездомного котёнка. Как какую-то бедолажку…
Она села на кровати, откинула одеяло. На тумбочке лежал её телефон – надо же, Вячеслав поставил его на зарядку. Рядом стоял стакан воды и таблетка обезболивающего. Заботливый какой…
Эвелина приняла лекарство, выпила воду, прошлась пальцами по волосам и, накинув висевший на стуле мужской халат, вышла из спальни.
Квартира оказалась небольшой, она была обставленной дешёвой мебелью и вообще выглядела какой-то неуютной – будто здесь никто не жил по-настоящему.
На кухне, в белом фартуке поверх рубашки, стоял Вячеслав и ловко переворачивал лопаткой омлет на сковороде. Рядом на столе закипал электрический чайник.
– Доброе утро, – сказал он, не оборачиваясь. – Как спалось?
– Спасибо, – ответила Эвелина, садясь на табурет у стола. – Нормально.
– Ну и хорошо, – усмехнулся Вячеслав, перекладывая омлет на тарелку. – Спасибо сказать не хочешь?
– За что? – повернулась к нему Эвелина. – За то, что ты чуть меня не убил?!
Она замолчала, глядя, как он ставит перед ней тарелку с пышным омлетом, посыпанным зеленью. Рядом положил ломоть хлеба и налил чай.
– Так вы врач или повар? – спросила она, беря вилку. – Выглядит съедобно.
Вячеслав сел напротив, налил себе кофе.
– Ну-у… я же не женат, вот и приходится как-то выкручиваться самому.
– Один, что ли, живёшь? Семьи нет? – поинтересовалась Эвелина.
– Мать есть. Но мы с ней, как и ты с отцом, в ссоре.
Эвелина пожала плечами.
– Эти родители всегда такие, – сказала она. – Надоедают, жизни учат. Бесят!
Вячеслав усмехнулся в чашку.
– В точку.
– Значит, ты врач? – спросила Эвелина прямо.
Он задержал взгляд на ней, потом отвёл глаза.
– Я такой же неудачник, как и ты, Эвелина. Только ты не работала в жизни ни дня. А я терапевт. Причём, хороший. Правда, в последнее время у меня вечно непруха какая-то. Одно потерял, второе, третье… Вот теперь пытаюсь собрать себя по кусочкам.
Эвелина слушала молча. В голосе его не было жалости к себе – только сухая констатация фактов.
– Я не неудачница! У меня есть квартира в Москве, – сказала она вдруг. – Хорошая, в центре. Если хочешь, мы можем поехать туда вместе. Я попрошу отца – он поможет тебе устроиться в хорошую клинику. У него связи.
Вячеслав поднял на неё удивлённый взгляд.
– Ты же сказала, что вы поссорились.
Эвелина махнула рукой, откусывая кусок хлеба.
– Куда он денется, он же отец. Поругаемся, помиримся. Мы же семья. Он маму любил и меня любит. Просто характер тяжёлый.
Она доела омлет, вытерла губы салфеткой и протянула ему руку.
– Пополни счёт моего телефона. Или лучше дай свой. Я позвоню ему.
Вячеслав молча протянул ей свой смартфон. Эвелина набрала номер отца и включила громкую связь, положив телефон на стойку.
– Алло, – раздался знакомый властный голос. – Слушаю.
– Пап, это я.
Пауза. Долгая, тяжёлая.
– Слушаю, – повторил Марьянов, но тон его стал жёстче.
– Пап, я в порядке. Меня приютил хороший человек. Вячеслав. Он помог мне, дал ночлег. У него сейчас трудный период, и я хочу помочь ему за добро. Я предложила ему поехать со мной в Москву. Ты можешь помочь ему с устройством? Ему нужна хорошая клиника, и, возможно, работа. Он очень порядочный.
– Значит, теперь Вячеслав? – спросил Марьянов. – А как же Денис? Он звонил мне, говорил, что ты у него.
– Пап! Был Денис и сплыл. Сволочью оказался.
– Ладно. Мне всё равно. Слушай меня, дочь. Я помогу тебе и твоему Вячеславу. Скажете, когда соберётесь выезжать. Билеты куплю. У вас ведь нет денег? Но у меня есть условие. Ты вернёшься в Москву только его женой.
Эвелина замерла. Лицо её побледнело.
– Что? – переспросила она шёпотом. – Ты с ума сошёл? Я его почти не знаю!
– Мне всё равно, – отрезал Марьянов. – Я сказал. Хочешь моей помощи – выходи за него. Завтра утром в ЗАГСе. Я позвоню и всё решу. Потом – поезд.
– А если я откажусь?
– Значит, сама будешь выбираться. А я тебя больше не знаю. Честь имею.
– Пап, я не могу! – выкрикнула Эвелина. – И вообще это нечестно!
– Мне плевать на честность, – жёстко ответил генерал. – И ещё. Когда вернётесь – он будет работать. И ты тоже будешь работать. Хватит сидеть на моей шее. Будешь работать – получишь мою поддержку. Нет – пеняй на себя.
Эвелина вскочила, схватила телефон и закричала в трубку:
– Да пошёл ты, папа! Понял?! Пошёл ты со своими условиями! Я сама разберусь! И не звони мне больше! Никогда!
Она швырнула телефон на стол и тяжело задышала, глядя в одну точку. В кухне повисла звенящая тишина. Вячеслав сидел, не шевелясь, и смотрел на неё с выражением, в котором смешались сочувствие и горькая усмешка.
– Ну, что, – сказал он, наконец. – Теперь ты тоже неудачница. Добро пожаловать в клуб…