Майское солнце заливало кухню золотистым светом, а за окном уже вовсю цвели яблони.
Я замешивала тесто для оладий, напевая под нос любимую песню. Настроение было отличное. Выходные всегда действовали на меня умиротворяюще, особенно когда удавалось выспаться и никуда с утра не спешить.
Серёжа ушёл в магазин за молоком и хлебом, а я решила побаловать его завтраком. За двадцать пять лет брака я изучила все его слабости: оладьи со сметаной и вареньем — одна из главных.
Через полчаса во входной двери щелкнул замок. В прихожей что-то зашуршало, а потом раздался голос мужа:
— Людка, у меня для тебя сюрприз! Закрывай глаза!
Я улыбнулась. Серёжа появился на пороге кухни с пакетом из какого-то бутика и довольной улыбкой на лице.
— Опять подарки? — я вытерла руки о полотенце. — Что на этот раз?
— Увидишь! — супруг протянул мне красивый пакет с лентами. — Примеряй!
Внутри оказалось платье: нежно-голубое, летнее, из хорошей ткани. Я развернула его и приложила к себе. Красиво, и размер точно мой.
— Серёж, спасибо, конечно, но... — я посмотрела на ценник, который он забыл оторвать. — Восемь тысяч? Откуда у тебя такие деньги?
Он небрежно махнул рукой:
— Да ладно тебе. Моя жена должна красиво одеваться.
Это было странно…
За четверть века совместной жизни Сережа никогда не отличался щедростью. Он не был жадным, но был практичным. Муж считал каждую копейку и планировал расходы на месяцы вперёд. А тут вдруг начал регулярно появляться с подарками. В марте принёс золотые сережки, в апреле — дорогой крем для лица. Не ахти какая роскошь, но для нашего бюджета — существенные траты.
— Ты же знаешь, что мне очень приятно, — сказала я, аккуратно вешая платье на спинку стула. — Просто... мы же с тобой всегда всё планировали. Откуда вдруг взялись дополнительные деньги?
Серёжа сел за стол и глубоко вдохнул:
— Оладьи? Замечательно! Я проголодался. А насчет денег… так я же тебе говорил. Подрабатываю.
— На репетиторстве возможны такие доходы?
— Ну да. Выпускников готовлю к ЕГЭ по математике. Родители хорошо платят. По полторы тысячи за занятие.
Все выглядело логично, конечно.
В школе зарплата у мужа была небольшая, но перед экзаменами многие искали хороших преподавателей. Сережа был отличным математиком: тридцать лет работал, знал программу как свои пять пальцев.
Но что-то всё равно не сходилось…
Я поставила перед ним тарелку с оладьями, пытаясь сообразить… когда он успевает заниматься репетиторством? Из школы приходит в шесть, ужинаем, смотрим телевизор, ложимся спать. По выходным дома торчит или по делам на дачу мотается.
— А с кем ты занимаешься? — спросила я, наливая чай.
— Да разные ребята. Из нашей школы, из соседних... — супруг густо полил оладьи сметаной, не поднимая глаз. — Что допрашиваешь, как в полиции?
Я засмеялась:
— Да нет, просто интересно. Может, кого-то из родителей знаю.
— А, да ну их, — муж махнул рукой. — Ты лучше скажи, когда платье первый раз наденешь? Может к Машке на день рождения? Как раз погода хорошая установилась.
Мы мирно завтракали, обсуждая планы на лето. Серёжа рассказывал, что пора готовить грядки и сажать картошку.
Я слушала и думала о том, что, в сущности, неважно, откуда у него были деньги. Главное, что муж стал внимательнее и заботливее. Может это такой специфический кризис среднего возраста? Вместо того, чтобы заводить любов.ниц, он начал баловать жену.
Неожиданно зазвонил телефон. Я взглянула на экран. Незнакомый номер…
***
— Алло? — я сняла трубку, продолжая намазывать оладушек вареньем.
— Людочка, это Валентина Петровна, — голос женщины звучал неестественно, хотя и радостно. — Ваша соседка из дачного поселка.
— Валентина Петровна, здравствуйте! — обрадовалась я. — Как дела? Как здоровье? Уже на дачу перебрались?
— Да-да, на майские приехала... Пора начинать заниматься делами! А то за зиму на пять килограмм поправилась! Будем устраивать естественный фитнес. Людочка, а вы в этом году огород разводить планируете?
— Конечно! Как всегда! Картошку сажать будем, огурцы, помидоры. А что?
— А когда приедете? Скоро?
Я удивилась. Обычно Валентина Петровна не особо интересовалась нашими планами. Каждый занимался своим участком.
— Да на следующих выходных, наверное. Погода устоялась, можно и картошку сажать. А что, у вас срочное что-то?
— Нет-нет, просто интересуюсь... А Сергей Петрович с вами приедет?
— Естественно. Он же у нас главный по картошке, — я засмеялась. — Валентина Петровна, что-то вы сегодня какие-то странные вопросы задаете. Случилось чего?
— Да нет, что вы... просто планирую свои дела. А участок ваш... ну, в порядке все? Не думали в этом году что-то менять? Перестраивать?
Серёжа поднял глаза от тарелки и встретился со мной взглядом. По его лицу я поняла, что он слышит разговор, и он ему явно не нравится.
— Перестраивать? Да нет, пока ничего не планировали. А зачем вы спрашиваете?
— Да так... просто интересуюсь. Ну ладно, милая, увидимся тогда на следующих выходных!
Женщина повесила трубку. Я растерянно смотрела на телефон, пытаясь понять смысл разговора.
— Что хотела соседка? — Серёжа старательно резал оладушек, но его голос звучал напряженно.
— Не пойму. Расспрашивала, когда приедем, будем ли огород сажать. Про ремонт зачем-то спросила.
— Старые люди иногда странно себя ведут, — супруг безразлично пожал плечами, но я заметила, как дрожат его руки. — Может просто соскучилась по соседям. Такое бывает.
— Но обычно она не такая. Всегда по делу звонила: то водопровод сломался, то забор чинить надо...
— Людка, да не заморачивайся ты! — Серёжа встал из-за стола и начал торопливо собирать посуду. — Позвонила и позвонила.
Но что-то в поведении мужа меня насторожило. Слишком резко он реагировал на мои слова, слишком нервно убирал тарелки.
— Серёж, а ты в последнее время на дачу не ездил? Например, проверить дом.
— Зачем мне туда ездить? Зима же была! — он не поворачивался ко мне, стоя спиной у раковины.
— Ну, крышу посмотреть после снега, трубы...
— Всё нормально там. Не развалится наш дом!
Тут снова зазвонил телефон. Тот же номер. Но на этот раз голос Валентины Петровны звучал совсем по-другому.
— Людочка! — она почти кричала, ее голос дрожал от волнения. — Приезжайте скорее! Что у вас там происходит?!
— Господи, Валентина Петровна, что случилось?
— Что случилось?! Я уже участкового вызывала! Приезжайте немедленно, слышите?! Сейчас же! Боже мой, что же это такое!
И снова гудки.
Я медленно положила трубку. Сердце колотилось как бешеное. Участковый? Что могло происходить на нашем участке?
Я повернулась к Серёже. Он стоял у раковины, побледневший как стена.
— С меня довольно! — твердо промолвила я. — Рассказывай, что происходит. Немедленно!
***
Молчание затянулось. Я чувствовала, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия.
— Сереж, — настороженно спросила я. — Что случилось?
Он медленно повернулся. Лицо было серым, глаза смотрели куда-то вдаль.
— Людка... я нашу дачу сдал в аренду.
— Что? — не поняла я. — Кому сдал?
— Рабочим. На пять месяцев. До конца мая.
Я уставилась на мужа, пытаясь переварить услышанное.
— Как это… сдал? Без меня? Почему я ничего об этом не знаю? Почему ты мне ничего не сказал? Не предупредил?
— Потому что знал, ты будешь против, — супруг опустился на стул и закрыл лицо руками. — А мне срочно нужны были деньги.
— Какие деньги? Сколько?
— Четыреста тысяч.
От такой огромной цифры у меня закружилась голова. Я села напротив, мои ноги подкашивались.
— Четыреста тысяч? Зачем? Серёжа, объясни все нормально!
Супруг поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло отчаяние.
— Помнишь, на Новый год мы с Павликом на машине катались?
Я кивнула. Конечно, помнила. Тогда муж пришел домой очень поздно, пьяный, сказал, что они отмечали день рождения друга.
— Я был за рулём. Выпил немного, но надеялся, что все будет нормально, доеду. А тут на светофоре... не рассчитал и врезался в машину, которая стояла впереди.
— Господи... — вскрикнула я от испуга.
— Из машины вышел мужик. Такой крутой весь, в дорогущей куртке. Машина у него… новый Лексус. Сказал: "Ну что, алкаш, вызывать ГИБДД будем?"
Серёжа говорил тихо, не поднимая глаз:
— Людка, если бы он вызвал... меня бы лишили прав. Может и срок дали. Я на коленях его умолял. Павлик тоже. Говорим, давайте по-человечески договоримся.
— И?
— Он пошел навстречу. Договорились. Мужик вызвал своих знакомых… каких-то оценщиков. Они все посмотрели, проанализировали и заявили, что нанесенный ущерб составляет триста тысяч. Плюс он ещё накинул сто тысяч за то, что в полицию не обратился.
Я сидела, не двигаясь. Четыреста тысяч! Где взять такие деньги?
— И что было дальше?
— Он установил срок для выплаты долга. Дал время до конца февраля! — Серёжа потёр виски. — Сказал, что если не будет денег, то он подаст заявление в полицию.
— А дача тут причём?
— Павлик предложил. Сказал, есть у него есть знакомый из родного города, который приехал с бригадой в Москву на заработки. Им нужно было жилье и они были готовы хорошо платить. У меня появилась возможность хорошо подзаработать. Где бы я еще взял такие деньги?
Я почувствовала, как по спине пробежал холод.
— И ты согласился? Согласился пустить чужих людей в наш дом?
— Людка, у меня выхода не было! — вскинулся супруг. — Павлик утверждал, что они - нормальные мужики, строители. Аккуратные.
— Сколько они тебе заплатили?
— Пятьсот тысяч за пять месяцев. Сразу, наличными.
Теперь всё стало на свои места. Подарки, его нервозность, странное поведение...
— Четыреста отдал, а на остальные мне подарки покупал? — спросила я.
Муж виновато кивнул:
— Хотел... хотел как-то загладить вину. Надеялся, что до конца мая дотяну и ты ничего не узнаешь. А там они съедут, и всё станет, как было.
Я сидела, не в силах пошевелиться. Двадцать пять лет брака… и супруг способен на подобное. Сдать наш дом незнакомым людям. Без моего ведома.
— Серёжа, — отчаянно промолвила я, — а что если они там устроили притон? Что если дом разгромили? Что если участковый уже протокол составляет?
Он побледнел ещё больше.
— Павлик говорил, что эти ребята - проверенные люди...
— Да что ты несешь! Кем они проверенные? — я вскочила со стула. — Ты слышал, как соседка кричала? Она уже участкового вызвала!
Мы смотрели друг на друга. В голове крутилось только одно… надо ехать. Немедленно. И разбираться с тем, что натворили эти "проверенные" рабочие в нашем доме.
***
Мы ехали молча. Серёжа крепко сжимал руль, а я смотрела в окно и пыталась успокоиться. Сто двадцать километров до дачи показались вечностью.
— Может всё не так страшно, — пробормотал муж, когда мы свернули с трассы. — Может соседка просто переволновалась...
Я не отвечала. Внутри всё клокотало от злости и обиды.
Как он мог? Как мог за моей спиной сдать дом чужим людям? Да ещё и врать потом про репетиторство...
— Людка, ну скажи что-нибудь!
— Что я должна сказать? — я повернулась к нему. — Поблагодарить за то, что ты превратил нашу дачу в общежитие? За то, что полгода мне в глаза врал?
— Я не хотел... я думал...
— Думал! — я не сдержалась. — Тебе пятьдесят пять лет, а думать ты так и не научился!
Супруг вжался в водительское сиденье, но я была слишком зла, чтобы его жалеть.
Когда мы подъехали к нашему переулку, первое, что бросилось в глаза был густой черный дым, поднимающийся над домами. Сердце ёкнуло.
— Сереж, там пожар где-то...
— Нет, не может быть, — он ускорился. — Наверное, кто-то мусор сжигает.
Но чем ближе мы подъезжали, тем яснее становилось, что дым шёл именно с нашей стороны. Я почувствовала, как внутри всё похолодело.
Как только мы свернули на нашу улочку, я не поверила глазам. На месте нашего участка стояли пожарные машины, вокруг толпилось человек двадцать, а от дома...
От дома остались только обгоревшие стены и торчащие балки.
— Нет, — прошептала я. — Нет, это не наш...
Серёжа остановил машину. Мы выскочили на улицу.
Валентина Петровна увидела нас первой и сразу подбежала.
— Людочка! Сергей Петрович! Господи, какое горе! Какое горе!
— Что случилось? — супруг схватил её за плечи. — Что произошло?
— Сгорел дом! Дотла сгорел! Я же предупреждала, чтобы вы поторопились!
Я стояла как вкопанная, глядя на то, что осталось от нашего дома. От дома, в котором прошло моё детство. Это был мой родительский дом: мама с папой построили его своими руками в семьдесят четвертом году. Здесь я выросла, здесь встретила первую любовь, сюда приезжала с младенцем на руках...
— Как это произошло? — услышала я голос мужа.
— Да кто ж его знает! — всплеснула руками соседка. — Эти... эти постояльцы ваши с утра пьяные были! Музыку включили, костёр во дворе развели! Я к ним подходила, ругала, просила соблюдать порядок! А они матом меня крыли, гнали...
К нам подошел пожарный.
— Вы хозяева?
Я кивнула, не в силах говорить.
— Соболезную. Предварительная причина — нарушение правил пожарной безопасности. В доме были временные жильцы?
— Да, — хрипло ответил Серёжа. — Рабочие. Я им сдавал...
— Где они сейчас?
— Сбежали, — вмешалась Валентина Петровна. — Как только огонь начался, собрались и умотали! Даже не пытались ничего потушить!
Я подошла ближе к тому, что осталось от родительского дома. Пожарные уже закончили тушить огонь, но дым еще поднимался от обугленных досок.
Ничего. Не осталось совершенно ничего.
Печка, у которой я грелась зимними вечерами. Веранда, где мы с Сережей пили чай по утрам. Мамина швейная машинка, которую я так и не решалась вывезти. Папины инструменты в сарае. Фотографии на стенах...
Всё сгорело.
— Людка, — супруг подошёл ко мне и протянул руку. — Людка, прости...
Я от него отшатнулась. Не могла сейчас его слушать, видеть, чувствовать рядом. Дом моего детства превратился в пепел из-за его глупости, жадности и трусости.
***
Последующие дни превратились в сущий кошмар: опросы, страховая компания, которая отказывалась выплачивать компенсацию из-за незаконной сдачи жилья в аренду, бесконечные справки и документы.
Серёжа ходил как побитая собака, пытался что-то говорить, извиняться, но я его просто не слышала.
Неделю мы не разговаривали. Он ночевал в гостиной, я заперлась в спальне. По утрам супруг уходил на работу, не завтракая, возвращался поздно и сразу ложился на диван. В квартире стояла гробовая тишина.
В субботу утром, когда я сидела на кухне и пила кофе, Сережа вошел и положил на стол какие-то документы.
— Людка, посмотри.
Я взглянула на бумаги и не поверила глазам. Договор дарения квартиры. На моё имя.
— Что это?
— Отдаю квартиру тебе. Полностью.
Я подняла глаза на мужа. Он выглядел растерянным и виноватым.
— Зачем?
— Потому что виноват. Потому что из-за меня сгорел твой родительский дом! — супруг сел напротив и сложил руки на столе. — Я понимаю, что ты меня не можешь простить. И не должна.
— Серёжа...
— Нет, дай договорить, — попросил он. — Я всю жизнь считал себя порядочным человеком. А оказался... трусом и лжецом. Трус, потому что пил за рулем. Лжец, потому что врал тебе полгода. Подлец, потому что сдал чужим людям твой дом без спроса.
Я молчала, листая документы. Всё было оформлено правильно и нотариально заверено.
— Если хочешь, можешь продать квартиру. Купить себе что-нибудь поменьше, а на участке построить новый дом, — продолжал он. — А я... я к матери перееду. Она одна, помощь нужна.
— А развод?
— Как скажешь. Если хочешь, разведёмся. Я ни на что не претендую.
Я внимательно посмотрела на человека, с которым прожила двадцать пять лет.
Да, он поступил ужасно. Обманул, предал доверие, из-за его глупости сгорел дом моего детства. Но сейчас, видя его искреннее раскаяние, я понимала, что он - не подлец. Просто слабый, испуганный человек, который запутался и наделал глупостей.
— Ты хорошо подумал?
— Думал всю неделю. Это единственный способ хоть как-то исправить то, что я натворил.
Через два месяца квартира была продана. Я купила маленькую однокомнатную квартиру в том же районе, а на оставшиеся деньги начала строить дом на родительском участке. Не такой большой, как был, но уютный, светлый и современный.
Сережа действительно переехал к своей матери. Иногда звонил, спрашивал, как дела, не нужна ли помощь. Я отвечала вежливо, но сухо. Рана ещё не зажила.
Развестись мы так и не развелись… как-то не до того было. Я была занята стройкой, он — заботой о больной матери.
Сейчас, через год после пожара, я стою на крыльце своего нового дома и смотрю на сад. Яблони я посадила те же, что росли у родителей. Грядки разбила там же, где они были раньше. Дом получился другой, но дух остался тот же.
Вчера приезжал Серёжа, чтобы помочь покрасить забор. Работал молча и старательно. Он сильно постарел за этот год и поседел. Когда мы закончили, я налила ему чай.
— Красиво получилось, — сказал он, глядя на дом.
— Да, неплохо.
— Людка, а ты... ты меня когда-нибудь простишь?
Я внимательно посмотрела на него. Он действительно раскаивался.
— Не знаю, Сережа. Честно… не знаю. Но то, что ты сделал с квартирой... это было по-мужски. Благородно. Спасибо!
Он кивнул и больше ничего не спрашивал.
Может быть, когда-нибудь мы и помиримся по-настоящему. А может будем просто хорошими друзьями. Время покажет. Главное, что дом был восстановлен.
Справедливость восторжествовала, и каждый получил то, что заслужил.