Аттестация и справедливость
Истории из типографии
История о бывшей наборщице, типографской аттестации и о том, почему справедливость в управлении производством не всегда укладывается в расчёт фонда оплаты труда.
У «ПринтИнсайдера» появляется архивная рубрика. В ней мы будем возвращать тексты Дмитрия Старцева из ЖЖ «Про жизнь, полиграфию и вообще», который он вёл в 2008–10 гг. Эти истории появились задолго до нынешнего медиа, однако в них уже есть то, на чём строится «ПринтИнсайдер» сегодня: внимание к производству, уважение к профессии и интерес к людям, без которых отрасль не работает.
Тема справедливости занимала меня мало, пока я в неё не верил. Сделал кто-то тебе подлость — не удивляйся. Самому сподличать тоже будто не грех: если справедливости нет, играть в неё незачем — всё останется в пределах статистической погрешности. Потом жизнь моя резко переменилась, и стал я видеть другую картину. Справедливость перестала казаться мне чем-то абстрактным, и я, в силу своих малых возможностей, стал воплощать её в жизнь, не задумываясь о том, что вклад мой незаметен.
И была у нас в типографии дизайнер со стажем около тридцати лет. Кто-то возразит: не было в Советском Союзе такой профессии в типографском деле. И будет прав. Валентина Афанасьевна сначала работала наборщицей, а когда металлический набор сменили компьютеры, освоила PageMaker и стала верстать в нём бланки. Дизайнером её можно было назвать с большой натяжкой — только потому, что в штатном расписании существовала единица «дизайнер такого-то разряда».
Чтобы получить повышенный разряд, нужно было пройти аттестацию. Когда-то эта система, возможно, имела смысл, но ко времени моего знакомства с ней от неё остался набор бюрократических ритуалов. Соискатель писал заявление, директор назначал комиссию, отдел кадров готовил справку, а я — характеристику с формулировкой вроде «достоин носить гордое звание дизайнера следующего разряда».
Заседание комиссии — отдельная песня. Перед аттестуемым дизайнером за одним столом могли оказаться первый заместитель, начальник какого-нибудь постороннего отдела, начальник кадров и сам генеральный директор. У людей слабели колени от обилия командирских физиономий, некоторых они видели главным образом тогда, когда дело касалось разносов.
Исход аттестации обычно был известен заранее. Работника хорошо знает только его прямой руководитель, и если он выдвинул подчинённого на повышенный разряд, топить его уже не станет. Дизайнеры привыкли к своему языку: точка растра, линиатура, сумма красок. А тут их спрашивали про высокое качество (что!?). Одни впадали в ступор, другие отвечали привычными терминами, ставя в тупик всех присутствующих.
Вернёмся к Валентине Афанасьевне. У неё был всего лишь первый разряд — ученический, хотя на своём участке она работала вполне прилично. Все её товарки, бывшие наборщицы, теперь тоже верстали бланки и брошюрки, но имели как минимум второй разряд, а кое-кто и третий.
Оказалось, так решил предыдущий начальник: первый разряд — и не выше. Валентина Афанасьевна особых амбиций не имела и с этим смирилась. Я смириться не смог:
— Пишите заявление на второй разряд.
Быстро всё организовал. Назначили дату аттестации. Как аттестовать полиграфиста с тридцатилетним стажем? Валентине Афанасьевне задали несколько вопросов, она с блеском на всё ответила. Её поздравили с заслуженным повышением и отпустили восвояси.
— А вас, Старцев, я попрошу остаться.
Генеральный директор посмотрела на меня и спросила:
— Ну и чего вы добились этой аттестацией? Увеличили фонд заработной платы? И всё?
Мол, можно было разряд и не повышать: лучше работать она от этого всё равно не станет. Обидно мне стало.
— Это несправедливо, — говорю.
И тут всем стало ясно, что говорить нам больше не о чем: для начальства слово «справедливость» — не аргумент. Все люди умные, все всё поняли и тихо разошлись. Каждый остался при своих убеждениях, а Валентина Афанасьевна — ещё и при втором разряде.
