Слушайте, когда мы представляем себе Льва Николаевича Толстого, в голове сразу возникает классический хрестоматийный образ. Такой, знаете, седобородый мудрец в крестьянской рубахе, который ходит босиком по Ясной Поляне и учит всех правильной жизни. Это как бы шаблон из школьной программы.
А ведь граф Толстой был живым мужиком со своими страстями, слабостями и весьма жесткими привычками. Меня всегда цепляла эта тема. Что стояло за его гениальными текстами? Какое топливо он использовал? Знаете, я перекопал кучу дневников и мемуаров и был просто поражен. Создатель великих романов дымил как паровоз. Дымил страшно, много и с нескрываемым удовольствием. Давайте честно разберем, что именно курил классик, почему он зависел от табака и как смог вырваться из этой ловушки в возрасте, когда многие уже просто машут на себя рукой.
Молодой, дерзкий и с папиросой: как будущий классик подсел на новомодную забаву
Понимаешь, в середине 19 века курение в аристократических кругах не считалось чем-то зазорным или маргинальным. Наоборот. Это был символ взросления. Символ мужской независимости. Молодой граф пристрастился к табаку очень рано. Тогда в моду только начали входить папиросы, тонкие бумажные гильзы, набитые измельченным листом.
В своей автобиографической повести «Юность» Толстой прямым текстом описывал, как главный герой начал курить папиросы. Тогда это считалось «большим щегольством». Щегольством, которое лично для него быстро переросло в железную зависимость.
Юный Лев кутил, играл в карты, просаживал деньги и пускал кольца дыма. Лично мне очень легко представить этого дерзкого молодого парня с зажатой в зубах изящной папиросой. Он только искал себя, пробовал жизнь на вкус. Сладковатый табачный дым был обязательной частью этого бесконечного поиска.
Перекур под пулями: почему в севастопольских окопах граф перешел на жесткую махорку
Дальше была настоящая мужская школа. Служба на Кавказе, потом тяжелейшая Крымская война и героическая оборона Севастополя в 1854 и 1855 годах. Любой, кто носил погоны, прекрасно знает, что такое перекур в окопе. Там не до элитных сигар и не до тонких французских папирос. Там курят то, что есть. Толстой делил с обычными солдатами все тяготы войны. Делил и местный табак.
В полевых условиях в ход шли трубки и примитивные самокрутки из махорки. Сизый дым помогал хоть на 5 минут отвлечься от крови и грязи вокруг. Я читаю его военные рассказы и прямо кожей чувствую эту едкую табачную гарь, смешанную с запахом пороха. Именно в армии привычка пустила самые глубокие корни. Табак стал для молодого артиллерийского офицера главным антидепрессантом. Антидепрессантом, который всегда лежал в кармане потертой шинели.
40 лет в сизом дыму: на каком «топливе» на самом деле создавалась «Анна Каренина»
Вернувшись к мирной жизни, писатель не бросил свое увлечение. Вы только вдумайтесь в эти цифры. Толстой непрерывно курил до 60 лет. Около 40 лет жесткого никотинового стажа! Все его главные, самые масштабные шедевры создавались в плотном табачном тумане.
Представьте себе кабинет в Ясной Поляне. Глухая ночь. Горят свечи. Скрипит перо. Рядом лежит дорогой портсигар. Писатель нервно меряет шагами комнату, обдумывая диалоги Анны Карениной, и жадно затягивается крепкой папиросой.
Я вот думаю, сколько же гильз он испепелил, пока выстраивал эти грандиозные сюжетные линии? Для него табак был своеобразным стимулятором мысли. Иллюзия, конечно, но какая сильная. Привычка настолько глубоко въелась в его натуру, что отказ от нее казался чем-то из области фантастики.
Сломать себя в 60 лет: что заставило писателя пойти на суровую ломку после десятилетий стажа
Крутой поворот произошел на пороге старости. Мощный духовный кризис заставил Толстого пересмотреть всё. Включая свои ежедневные бытовые ритуалы. В возрасте 60 лет он принимает жесткое решение завязать. Завязать раз и навсегда. А каково это сделать после 40 лет стажа? Воля у графа оказалась поистине титанической.
Результат потряс его самого. Позже Лев Николаевич признается: «Я стал другим человеком. Просиживаю по 5 часов за работой, встаю совершенно свежим, а прежде, когда курил, чувствовал усталость, головокружения, тошноту, туман в голове…». Честно, меня эта цитата просто пробирает. Человек на седьмом десятке вдруг осознает, что табак все эти годы тупо крал его энергию. Крал силы, маскируясь под верного помощника.
«Глушитель совести»: жестокая правда о табаке, которую Толстой осознал только к старости
Освободившись от зависимости, Толстой стал ее самым яростным и бескомпромиссным критиком. В 1890 году он выпускает мощнейшую статью «Для чего люди одурманиваются?». Там он выводит свою теорию. Он пишет, что люди пьют и курят не ради мифического вкуса, а чтобы банально заглушить голос совести. «Портативным средством приглушения совести... является курение» — так он навсегда припечатал свою бывшую привычку.
Писатель был абсолютно уверен, что табак отключает в человеке внутреннего критика, создавая лишь ложную иллюзию работы мысли. Его слова имели тогда бешеный авторитет. Дочь писателя, Татьяна Сухотина-Толстая, вспоминала, как под его влиянием мгновенно бросил дымить их близкий друг, знаменитый художник Николай Ге. И художник тоже испытал невероятный прилив сил.