Набоков против Достоевского: спор, который не закончился

Можно ли одновременно быть литературным гением и плохим писателем?

На первый взгляд вопрос звучит абсурдно. Но именно так выглядит спор вокруг Фёдор Достоевский.

Для одних он — величайший русский писатель, человек, который заглянул в самую тёмную глубину человеческой души. Для других — автор с тяжёлым стилем, истеричной подачей и странной композицией.

Спор о Достоевском давно вышел за пределы литературы.

Особенно ярко этот конфликт выразился в столкновении двух крупных умов русской культуры: Дмитрий Мережковский и Владимир Набоков.

Один видел в Достоевском почти пророка.

Другой — переоценённого автора, культ которого раздут до неприличия.

И этот спор до сих пор не закрыт.

Для Мережковского Достоевский — исследователь предельных состояний.

Почему Мережковский считал Достоевского пророком

В своей книге о Лев Толстой и Достоевском Мережковский предложил почти метафизическое различие.

Толстой — писатель земной жизни, плоти, ясности, природы и порядка.

Достоевский — писатель духа, кризиса, свободы, греха и бездны.

По Мережковскому, именно Достоевский глубже всех проник в главный конфликт человека: свобода против истины.

Его герои не просто живут. Они существуют на грани.

Они постоянно стоят перед выбором:

• Бог или бунт,
• любовь или разрушение,
• смирение или гордыня.

Набоков ценил литературу как искусство формы.

Что раздражало Набокова

Набоков смотрел на литературу иначе.

Его интересовала не только идея, но прежде всего форма.

Красота конструкции. Точность языка. Архитектура текста.

И здесь у Достоевского, по мнению Набокова, были большие проблемы.

Он обвинял автора в трёх вещах:

1. Плохой стиль

Набокову казалось, что Достоевский пишет тяжело, нервно и часто небрежно.

2. Мелодраматизм

Слишком много криков, нервных срывов, припадков, истерик, крайностей.

3. Давление на читателя

Достоевский будто специально загоняет читателя в моральный шок.

Набоков и Достоевский словно представляли разные идеи литературы.

Для Набокова литература — это конструкция

В этом и заключается ключевой конфликт.

Для Набокова великий писатель обязан быть мастером формы.

Текст должен быть собран как механизм.

Никакой хаотичности. Никакой рыхлости.

Именно поэтому Набоков выше ставил:

• Александр Пушкин,
• Толстого,
• Николай Гоголь.

Достоевский для него — гениальный в отдельных сценах, но слабее как архитектор текста.

История сделала прозрения Достоевского пугающе актуальными.

Но почему XX век дал очки Мережковскому

История сыграла в пользу Достоевского.

После:

• Первая мировая война,
• Русская революция,
• тоталитарных режимов,
• лагерей и идеологических катастроф,

оказалось, что Достоевский удивительно точно понял нерв будущего.

Он описывал человека, потерявшего внутренний центр.

Именно такого человека XX век произвёл в огромных масштабах.

Спор о Достоевском — это спор о природе искусства.

Кто же прав?

Парадокс в том, что правы оба.

Если литература — это форма, стиль и композиция, аргументы Набокова очень сильны.

Если литература — это проникновение в человеческую природу и глубину свободы, Достоевского трудно превзойти.

Поэтому спор не заканчивается.

Он касается не только одного писателя.

Он касается вопроса:

что важнее в искусстве — совершенство формы или глубина человека?

Достоевский воздействует не стилем, а внутренним напряжением.

Возможно, Достоевский и не должен быть удобным

Может быть, проблема в том, что мы требуем от Достоевского того, чем он не хотел быть.

Он не архитектор идеальных романов.

Он скорее литературный сейсмограф.

Его книги фиксируют внутренние землетрясения человека.

Неровно. Иногда чрезмерно. Но с огромной силой.

Спор о Достоевском — это спор о том, что такое великая литература.

Финал

Возможно, именно поэтому Достоевского либо любят, либо не выносят.

Он редко оставляет равнодушным.

А спор Мережковского и Набокова показывает главное:

Достоевский давно перестал быть просто писателем.

Он превратился в тест на то, как человек понимает саму литературу.