— Мы ключи Артёму отдали, квартиру освободили, как он и велел, только вы бы хоть предупредили по-человечески, а не гнали взашей за три дня.
Голос квартиранта в телефонной трубке звучал обиженно и глухо.
— Илья, подождите. Как освободили? Кому ключи отдали?
— Мужу вашему, Артёму. Ну... он же приехал в понедельник. Сказал, у вас в семье форс-мажор, родственнице срочно жить негде, и попросил съехать до четверга. Залог вернул из своих, неустойку тоже скинул на карту. Мы и съехали. Вы извините, Алиса, просто так дела не делаются.
Короткие гудки ударили по ушам. Алиса опустила телефон на стол. Экран погас. Рабочий монитор светился бесконечными таблицами в экселе, где каждая строчка была расписана на месяцы вперёд. В отдельной колонке, выделенной красным цветом, значилось: «Реабилитация папы».
Полгода назад жизнь Константина Николаевича, крепкого ещё мужчины, бывшего инженера, раскололась на «до» и «после». Обширный инсульт. Правая сторона тела повисла безжизненной плетью. Речь превратилась в невнятное мычание. Государственные квоты закончились быстро. Дальше начался ад платной медицины, где каждый шаг отца, каждое внятное слово стоили космических сумм. Массажисты, логопеды, специалисты по нейромоторике, дорогостоящие препараты, поддерживающие капельницы.
Алиса вытягивала это всё только благодаря своей добрачной однушке. Деньги от аренды не задерживались на её карте дольше пяти минут. Они сразу улетали на счета клиники. Эта скромная квартира на окраине была не просто недвижимостью. Это была цена отцовских шагов. Буквально. Артём знал об этом. Он сам помогал грузить инвалидную коляску в багажник. Сам видел перекошенное лицо Константина Николаевича. Прекрасно знал, куда уходит каждый рубль с аренды.
И вот сейчас Илья говорит, что Артём выгнал жильцов.
Алиса набрала номер мужа. Гудки шли долго. Абонент сбросил вызов. Пришло автоматическое сообщение: «Я на совещании, перезвоню позже».
Совещание. Ну да.
Она не стала устраивать истерик, не стала писать гневные простыни текста в мессенджеры. Мозг заработал с пугающей, ледяной чёткостью. Просто взял и вышвырнул людей. Заплатил им неустойку. Значит, готовился. Значит, всё спланировал за её спиной. Родственница, которой негде жить. Ольга. Младшая сестра Артёма. Вечная страдалица, которую в очередной раз уволили с работы «из-за злого начальства» и которую на прошлой неделе попросили освободить съёмную комнату за неуплату.
Алиса молча закрыла ноутбук. Скинула в сумку ежедневник. Подошла к начальнику отдела, бросила короткое «по семейным обстоятельствам» и вышла на улицу.
Такси тащилось по пробкам почти час. Время растянулось в бесконечную резиновую ленту. Алиса смотрела в окно на серые московские улицы, а в голове билась только одна мысль. Завтра пятница. Завтра нужно вносить оплату за следующий блок реабилитации отца. Тридцать пять тысяч рублей. Эти деньги должны были прийти сегодня утром от Ильи.
Машина остановилась у знакомой панельной многоэтажки. Лифт гудел натужно. Четвёртый этаж. Алиса бесшумно вставила ключ в замочную скважину. Дверь поддалась легко.
В прихожей громоздились картонные коробки, перевязанные скотчем. На вешалке уже висела кислотно-розовая куртка золовки. Из кухни доносился бодрый голос Артёма, перемежающийся звонким смехом Ольги.
— ...да не переживай, обживёшься. Диван тут нормальный, телевизор старенький, но смарт-тв я тебе подключу. Жить можно. Главное, за аренду теперь мозги никто не клюёт.
— Тёмочка, ты мой спаситель! — ворковала Ольга. — Я прям не знала, куда бежать. А Алиса ругаться не будет? Это же вроде её квартира?
— Да успокоится она, — отмахнулся Артём. Звякнула посуда, видимо, он доставал чашки. — Попсихует и перестанет. Мы же семья. Куда деваться? Не на улицу же мне родную кровь выгонять. А деньги на её отца... Старик-то всё равно уже... ну, сама понимаешь. Чудес не бывает.
Алиса переступила порог кухни.
Артём стоял спиной к двери, наливая кипяток в кружки. Ольга сидела за столом, закинув ногу на ногу, с куском торта на тарелке. Увидев Алису, золовка округлила глаза.
Артём медленно обернулся. Чайник в его руке дрогнул, расплескав воду на столешницу.
— Алиса... А ты чего не на работе? — голос мужа сорвался на фальцет. Маска уверенного в себе благодетеля сползла, обнажив растерянного, трусоватого школьника, пойманного с сигаретой.
— Совещание отменили, — ровным, совершенно бесцветным голосом ответила Алиса. Она не кричала. Не топала ногами. Она просто стояла в дверном проёме, скрестив руки на груди. — Решила вот проведать своих жильцов. А тут вон какие изменения в интерьере.
Ольга нервно сглотнула и попыталась выдавить из себя подобие извиняющейся улыбки.
— Алис, ты только не ругайся... Понимаешь, меня хозяйка выставила. Вообще без предупреждения. Тёма сказал, что у вас тут квартиранты как раз съезжают, ну я и...
— Квартиранты не съезжали, — отчеканила Алиса, глядя прямо в бегающие глаза мужа. — Их выгнали. Заплатили им моими деньгами за неустойку. Чтобы освободить место для тебя, Оля.
— Алиса, давай без сцен! — попытался пойти в наступление Артём. Он с грохотом поставил чайник на плиту и шагнул к жене, раскинув руки в примирительном жесте. — Оле реально некуда было идти. У неё ни копейки за душой. А квартира простаивает! Зачем мы будем отдавать её чужим людям, когда моя родная сестра в беде? Семья должна помогать друг другу!
— Семья? — Алиса чуть склонила голову набок. Лицо её оставалось непроницаемым. — Отлично. Помогать — это прекрасно. А теперь ответь мне на один простой вопрос, Артём. Чем я завтра буду оплачивать клинику отца?
— Ну... — Артём отвел взгляд, начав суетливо вытирать стол тряпкой. — Слушай, ну сколько можно вбухивать туда деньги? Константин Николаевич уже сидит сам. Ложку держит. Пусть выписывают, наймём сиделку подешевле, бабку какую-нибудь. Или пусть Оля с ним сидит в счёт проживания! Да, Оль?
Ольга испуганно вжалась в стул. Перспектива ухаживать за стариком явно не входила в её планы на бесплатное жильё.
— Я не умею... Я боюсь больных... — пролепетала она.
— То есть, — Алиса сделала шаг вперёд, заставив Артёма инстинктивно отшатнуться. — Ты, за моей спиной, лишаешь моего отца денег на лечение. Лечение, которое ставит его на ноги. Ты решаешь, что ему хватит «какой-нибудь бабки», чтобы посадить свою здоровую, тридцатилетнюю сестру-бездельницу в мою квартиру бесплатно. Я всё правильно поняла?
— Ты передёргиваешь! — взвился Артём. Стыд быстро сменялся агрессией. — Вечно ты со своим отцом носишься как с писаной торбой! А на моих родственников тебе плевать! Что важнее — массажи для старика, которому седьмой десяток пошёл, или крыша над головой для молодой девчонки, которой жизнь ломают?! Ты эгоистка, Алиса! Зацикленная на своих метрах эгоистка!
Алиса смотрела на человека, с которым прожила в браке пять лет. Пять лет общих планов, отпусков, разговоров по душам вечерами на кухне. Куда всё это делось? Когда он успел стать таким мелким, безжалостным чужим мужиком, который сейчас стоял перед ней и торговался за здоровье её отца?
Никакой боли не было. Ничего не обрывалось внутри, не рушился мир. Наоборот. Картинка стала кристально ясной. Резкой. Как после операции на зрении.
— Понимаешь, Артём... — Алиса говорила тихо, но от её тона Ольгу передёрнуло. — Разница между нами в том, что мой отец благодаря этим деньгам будет жить полноценно. А твоя сестра благодаря моей квартире продолжит паразитировать на окружающих. Но знаешь, ты прав.
Артём удивленно моргнул. Он явно не ожидал, что жена так быстро сдаст назад. Расправил плечи, на лице мелькнуло самодовольное выражение.
— Ну вот, я же говорил, что мы договоримся. Оля тут тихонько поживёт пару месяцев, работу найдёт...
— Нет, ты не понял, — Алиса достала из сумки телефон. — Ты прав в том, что семье надо помогать. И раз для тебя комфорт сестры важнее жизни моего отца — ты будешь ей помогать. Сам. За свой счёт.
Она открыла приложение, нашла номер диспетчерской службы и нажала вызов.
— Алло. Да. Мне нужен мастер по замене дверных замков. Адрес сейчас продиктую.
— Эй, ты чего делаешь?! — Артём рванулся к ней, пытаясь выхватить телефон.
Алиса сделала шаг назад, жёстко выставив руку вперёд. Взгляд был такой тяжёлый, что муж остановился как вкопанный.
— Да, жду в течение двадцати минут, — она сбросила вызов и убрала телефон в карман. Затем повернулась к золовке, которая уже начала тихонько всхлипывать за столом. — Значит так, родственнички. У вас есть ровно столько времени, пока едет мастер, чтобы вынести отсюда все эти коробки.
— Алиса, ты не посмеешь! — закричал Артём. Лицо его снова стало багровым от ярости. — На улице ноябрь! Куда мы с ней потащимся?!
— Снимешь ей гостиницу. Квартиру посуточно. Возьмёшь кредит. Это твоя сестра, Артём. Твоя семья. Вот и неси за неё ответственность как мужчина, а не решай её проблемы за счёт здоровья моего отца.
— Я никуда не пойду! — вдруг взвизгнула Ольга, вцепляясь руками в столешницу. — Мой брат имеет право здесь находиться! Он твой законный муж!
Алиса усмехнулась. Холодно. Зло.
— Законный муж здесь никто. И звать его никак. А если ты, Оля, сейчас же не оторвёшь свою пятую точку от моего стула, я вызываю наряд полиции по факту незаконного проникновения и попытки кражи имущества.
Ольга посмотрела на брата, ища поддержки. Но Артём понимал, что Алиса не шутит. Он знал её жёсткий характер в работе, но никогда не думал, что эта безжалостная деловая хватка обернётся против него.
— Ты разрушаешь наш брак из-за каких-то квадратных метров! — выплюнул Артём последнюю, самую пафосную манипуляцию. — Из-за денег!
— Я спасаю отца от инвалидности. А себя — от предателя, — Алиса подошла к двери на кухню и распахнула её шире. — Время пошло. Коробки в зубы и на выход.
Они собирались молча. Ольга громко и демонстративно шмыгала носом, запихивая в пакет какие-то баночки, которые уже успела расставить в ванной. Артём с остервенением рвал скотч зубами, перевязывая разваливающуюся коробку с посудой. Он всё ещё ждал, что Алиса одумается. Что женская жалость возьмёт верх. Он бросал на неё исподлобья злые, затравленные взгляды.
Но Алиса просто стояла у окна в прихожей, скрестив руки, и отсчитывала минуты. Она не испытывала ни жалости, ни злорадства. Только брезгливую усталость. Ей нужно было срочно искать новых квартирантов, желательно уже сегодня вечером. Нужно было звонить в клинику и договариваться об отсрочке платежа на пару дней. У неё было слишком много реальных проблем, чтобы тратить эмоции на этих двоих.
В дверь позвонили. Это был мастер, крупный мужик с массивным чемоданчиком инструментов.
— Хозяйка? — басовито спросил он, оценивающе глядя на гору вещей в коридоре и на красного потного Артёма. — Замки меняем?
— Да, — кивнула Алиса. — Ставьте самый надёжный, какой есть в наличии.
Артём подхватил последнюю сумку. Протискиваясь мимо мастера, он остановился возле Алисы.
— Ты ещё пожалеешь об этом. Сама прибежишь просить прощения. Я домой не вернусь, так и знай.
Алиса спокойно встретила его взгляд.
— А тебе некуда возвращаться, Артём. Твои вещи я соберу. К вечеру они будут ждать тебя у консьержки внизу.
Артём дёрнулся, словно от пощёчины. Губы его задрожали, он хотел что-то сказать, как-то уколоть больнее, но слов не нашлось. Он схватил сестру за рукав куртки и вытащил её на лестничную клетку.
Алиса достала телефон. Набрала номер Ильи, бывшего квартиранта. Гудки шли недолго.
— Илья, добрый день еще раз. Это Алиса. Слушайте, тут произошло недоразумение с моим мужем... точнее, с бывшим мужем. Квартира свободна. Если вы ещё не сняли другой вариант, возвращайтесь. Я сделаю вам скидку на первые два месяца за этот стресс.
На том конце провода повисла пауза, а затем раздался радостный вздох.
— Алиса! Да мы только чемоданы к родителям завезли, даже не распаковывали. Конечно, вернёмся! Завтра утром можно?
— Можно. Жду вас.
Алиса отключила вызов. Завтра она оплатит клинику. Завтра отец продолжит курс массажа. Завтра начнётся новая жизнь, в которой больше не будет места тем, кто считает чужую жертву само собой разумеющейся обязанностью.