— Солнцезащитный крем бери с фактором сто, не меньше, и учти, мама ест только протёртое, так что блендер потащишь в своей ручной клади.
Катя замерла посреди коридора с занесённой для шага ногой. Входная дверь её собственной квартиры всё ещё была распахнута настежь. На пороге стоял её законный муж Антон. Рядом с ним, словно монумент неминуемой катастрофе, возвышалась Зинаида Андреевна.
Свекровь была экипирована так, будто собиралась не на премиальный курорт Индийского океана, а в экспедицию по болотам Амазонки. На её голове красовалась плотная брезентовая панама, к краям которой была сурово пришита зелёная москитная сетка. В узловатых руках Зинаида Андреевна сжимала ручки колоссальных размеров клетчатой сумки. Из недр этого челночного монстра доносился подозрительно знакомый стеклянный звон.
Катя перевела взгляд на настенные часы. До выезда в аэропорт оставалось ровно четыре часа. До рейса на долгожданные, выстраданные годом жёсткой экономии Мальдивы.
— Какой блендер, Антон? — голос Кати предательски дрогнул, выдавая закипающую внутри панику. — Какая мама? У нас годовщина. Мы летим вдвоём.
Антон по-хозяйски отодвинул жену плечом, втаскивая звенящий баул в прихожую.
— Ну, а как иначе? Ситуация изменилась, — небрежно бросил муж, стягивая куртку. — Я подумал, что оставлять маму одну в городе на целых десять дней — это свинство. У неё давление шалит. Да и чего деньгам пропадать? У нас там вилла огромная, сто квадратных метров. Мама прекрасно ляжет на диванчике в гостиной. Я взял ей билет на тот же рейс.
— А банки зачем? — только и смогла выдавить она, глядя на сумку свекрови.
— На Мальдивах этих ваших нормальной еды нет, одни осьминоги сырые, мы там желудки посадим! — подала голос из-под москитной сетки Зинаида Андреевна. — Я взяла огурчики свои, помидоры бочковые, салатик из баклажанов на первое время. И гречку. Два килограмма. Будешь мне по утрам кашу варить, Антоша сказал, там плита есть.
План выживания на райском острове был расписан детально. Кате отводилась почётная роль круглосуточной сиделки, кухарки и личного аниматора. Антон вещал о том, что жена должна будет водить маму на пляж строго до одиннадцати утра. Держать над ней зонт. Наносить крем каждые полчаса. Следить, чтобы песок не попал в тапочки, и делать массаж отёкших ног перед сном.
Возмущение наконец прорвало плотину ступора. Катя шагнула за мужем в спальню.
— Ты совсем спятил?! — её голос сорвался на крик. — Это мой отпуск! Я пахала весь год без выходных. Я не собираюсь лететь на другой конец света, чтобы варить гречку и мазать твою мать кремом!
Лицо Антона мгновенно потемнело. Благодушный тон заботливого сына испарился, уступив место холодной, привычной агрессии. Он резко развернулся к кровати, на которой лежал открытый Катин чемодан — идеально собранный, благоухающий дорогим парфюмом, с аккуратно сложенными вещами.
— Ты голос на меня не повышай! — рявкнул он.
Мужские руки грубо вцепились в стопку тончайшего шёлка. В воздухе мелькнули изящные вечерние комбинации, приобретённые специально для романтических ужинов на берегу океана. Следом полетели два новых дизайнерских купальника и прозрачная пляжная туника.
— Ты туда не задом вилять едешь, по подиуму расхаживая! — процедил Антон, вытряхивая Катину косметичку прямо на покрывало. Дорогие баночки с кремами разлетелись в разные стороны. — Твоё дело — семью обслуживать. Сюда мы положим мамины вещи.
Катя стояла молча. Дыхание перехватило.
Антон тем временем торжественно выудил из коридора клетчатую сумку и начал перегружать её содержимое в освободившееся пространство. На место нежнейшего шёлка лёг массивный советский тонометр в дерматиновом футляре. Рядом уютно устроился пояс из собачьей шерсти.
— Вот так. На всякий случай пригодится, — удовлетворённо кивнул Антон. — И не стой столбом. Иди собирай мамины лекарства, я список на кухне оставил.
Ванная комната встретила Катю спасительной тишиной и прохладой кафеля. Металлическая задвижка отрезала её от абсурда, творящегося в квартире. За дверью тут же послышалось недовольное ворчание Антона:
— Катя, ты долго там сидеть будешь?! Нам выезжать скоро!
Она опустилась на край ванны. Достала из кармана домашних брюк смартфон. Пальцы слегка дрожали, но вовсе не от обиды. Это был адреналин. Чистый, концентрированный адреналин холодного расчёта.
Экран телефона приветливо засветился. Иконка банковского приложения. Затем приложение туроператора.
Катя всегда была прагматичной женщиной. Организацию отдыха она брала на себя, и оплачивала тур со своей личной зарплатной карты. Антон тогда лишь отмахнулся, мол, потом перекину свою часть на общий семейный счёт. Перекинул, конечно. Но бронь, договор и все права на управление этим роскошным туром принадлежали исключительно ей.
Более того, наученная горьким опытом ковидных времён, Катя приобрела тур по самому дорогому, премиум-тарифу. Никаких штрафов за отмену. Гибкие условия. Возможность изменить данные пассажиров вплоть до четырёх часов до вылета.
Сначала авиабилеты. Билет Зинаиды Андреевны Антон покупал сам, отдельно. А вот их парный перелёт был в системе Кати. Лёгкое касание экрана. «Управление бронированием». Выбор пассажира: Антон. Кнопка «Оформить возврат».
Система предупреждающе мигнула, спрашивая подтверждения. Катя усмехнулась, вспомнив запах собачьего пояса. «Подтверждаю». Зелёная галочка. Деньги за билет мужа моментально капнули на её личный счёт.
Теперь отель. Отменить виллу? Потерять депозит? Ну уж нет. Вилла стоила огромных денег, и она намеревалась выжать из неё максимум удовольствия. Просто нужно было сменить компанию.
«Изменение данных гостя». Курсор безжалостно стёр имя Антона. Катя на секунду задумалась. Кто лёгок на подъём? Кто не будет зудеть над ухом и требовать варить кашу?
Пальцы быстро набрали номер. Гудки шли долго. Наконец на том конце раздался недовольный женский голос, сопровождаемый истошным кошачьим мяуканьем.
— Да, Катюх, что стряслось? Я тут Барсику когти стригу, он орёт как резаный, сил моих нет.
Алиса. Лучшая подруга. Свободный фрилансер-дизайнер, живущая по принципу «сегодня здесь, завтра там».
— Алиса, бросай кота. Слушай меня внимательно и не перебивай, — голос Кати звучал как сталь. — У тебя есть ровно сорок минут, чтобы покидать в чемодан купальники и паспорт. Мы летим на Мальдивы.
На том конце повисла секундная тишина. Только Барсик продолжал возмущённо завывать на заднем фоне.
— Какие Мальдивы? Ты же с Антоном летишь. Годовщина, все дела.
— Планы изменились. Я плачу́ за виллу. Всё включено. Шампанское, спа, личный бассейн. С тебя — только купить себе авиабилет прямо сейчас на рейс в 23:55. Данные паспорта скинь мне эсэмэской немедленно, мне нужно внести тебя в бронь отеля.
Алиса была женщиной невероятной скорости принятия решений. Никаких лишних вопросов. Никаких сомнений.
— Барсик, терпи, мать летит на океан! — заорала подруга в трубку. — Я уже в такси! Диктую серию паспорта!
Катя аккуратно вбила данные Алисы в систему отеля. Сохранить. Изменения успешно применены.
Оставался последний штрих. Общий семейный счёт. Тот самый, куда они скидывали деньги на «общие нужды» и откуда Антон планировал оплачивать ужины и экскурсии. Сумма там лежала приличная. Учитывая, что билет мужа она аннулировала, а её нервные клетки требовали компенсации, решение пришло само собой.
Перевод между счетами. Вся сумма под ноль. Назначение платежа: «Моральный ущерб и услуги туроператора». Кнопка «Перевести». Счёт обнулён.
Катя посмотрела на себя в зеркало над раковиной. Никаких слёз. Глаза блестят озорным, почти хищным блеском.
Пора на выход.
За дверью ванной картина не изменилась. Антон пытался застегнуть молнию на чемодане, но толстый шерстяной пояс упорно лез наружу, застревая в зубьях. Зинаида Андреевна сидела на пуфике в коридоре, обмахиваясь панамой.
Катя молча прошла в спальню. Достала с верхней полки шкафа небольшой кожаный рюкзак. Сложила туда паспорт, зарядку для телефона, любимые солнечные очки и ту самую косметичку, которую муж недавно вытряхнул на кровать. Застегнула молнию.
Затем изящно перешагнула через валяющиеся на полу шёлковые комбинации.
— Ты долго ещё копаться будешь? — недовольно буркнул Антон, не поднимая головы от застрявшей молнии. — Вызывай такси категории комфорт, нам с маминым багажом в обычное не влезть.
Катя надела тёмные солнечные очки прямо в полумраке прихожей.
— Такси уже едет. Только оно обычное. Мне много места не нужно.
Антон наконец бросил мучить чемодан и выпрямился. Его взгляд непонимающе скользнул по маленькому рюкзаку за спиной жены.
— Я не понял. А вещи где? Ты в одних штанах полетишь?
— А я лечу налегке, — Катя очаровательно улыбнулась. — И самое главное, дорогой — я лечу не с вами.
Повисла гробовая тишина. Даже Зинаида Андреевна перестала обмахиваться панамой.
— Что ты несёшь? У нас самолёт!
— У меня — самолёт. А у тебя, судя по всему, увлекательные выходные с мамой и бочковыми помидорами в этой прекрасной квартире. Твой билет аннулирован. Деньги за него на моём счету. Бронь отеля переоформлена. И да, деньги с общего счёта я тоже сняла.
Катя ловко обогнула остолбеневшего мужа, аккуратно перешагнула через звенящий баул с огурцами и открыла дверь.
— Чао, мальчики и девочки. Не забудьте полить цветы, — бросила она через плечо и шагнула на лестничную клетку.
Просторный бизнес-лаунж аэропорта Шереметьево был залит мягким жёлтым светом. В огромные панорамные окна было видно, как на взлётную полосу садятся и взлетают огромные лайнеры.
Катя откинулась на спинку мягкого кожаного кресла. Напротив неё сидела растрёпанная, но абсолютно счастливая Алиса. Подруга умудрилась не только успеть купить билет, но и обзавестись в дьюти-фри потрясающей соломенной шляпой.
— Слушай, ну ты даёшь, — хихикнула Алиса. — Я до сих пор не верю, что мы летим. А как там твой? Не звонил?
Катя лениво покрутила в руках смартфон.
— Звонил. Раз сорок. Потом мамочка его звонила. Я их в чёрный список кинула. Представляю сейчас их лица.
А представлять было что.
В это самое время двумя этажами ниже, в душном, гудящем зале вылетов эконом-класса разворачивалась настоящая драма.
Антон, красный как варёный рак, стоял у стойки регистрации, покрываясь потом. Девушка в фирменном шейном платке авиакомпании с вежливой, но непреклонной улыбкой уже в третий раз стучала пальцами по клавиатуре.
— Мужчина, я повторяю вам ещё раз. Пассажира с таким именем в нашей системе нет. Ваш билет был сдан два часа назад. Оформлен добровольный возврат.
— Как сдан?! Кем сдан?! — срывался на фальцет Антон, яростно тыча в экран своего погасшего телефона. — У меня жена должна была лететь! Посмотрите по брони отеля, там всё на меня!
Девушка сочувственно вздохнула.
— Бронированием отелей мы не занимаемся. Но на этот рейс вы не летите. Пожалуйста, освободите стойку, вы задерживаете очередь.
Позади Антона, опираясь на тележку для багажа, стояла Зинаида Андреевна. Её москитная сетка уныло свисала набок. Огромный клетчатый баул лежал на тележке, словно поверженный кит.
— Антоша, — жалобно протянула она на весь зал. — Ну что там? Мы скоро полетим? У меня огурцы, если они скиснут в этом тепле, крышки посрывает к чёртовой матери.
Антон медленно повернулся к матери. В его глазах читалось осознание полного, безоговорочного краха. Денег на карточках не было. Домой придётся ехать на метро. А самое страшное — ему предстояло как-то объяснить матери, почему вместо белоснежного песка и лазурного океана её ждёт неделя на диване в московской квартире в компании собственных солений.
— Пойдём, мама, — глухо произнёс он, берясь за ручку тележки. — Метро скоро закрывается.
А высоко в небе, прорезая ночные облака, серебристый лайнер уносил Катю навстречу солнцу и океану. Без гречки. Без собачьих поясов. И с полной уверенностью в том, что она приняла лучшее решение в своей жизни.