К концу 1990-х годов стало очевидно: будущее — за компьютерами. Даже в такой консервативной сфере, как военная связь.
ЛТА и РТА были надёжны, но медленны. Телеграмму на несколько страниц приходилось набивать часами. Пальцы уставали. Глаза слезились. Ошибки случались постоянно — пропущенная строчка, не тот адресат, не тот гриф.
Нужно было что-то более быстрое, более удобное, но при этом не менее защищённое.
Так появился АРМ — автоматизированное рабочее место.
Звучит громко. На самом деле — обычный компьютер. Системный блок, монитор, клавиатура, матричный принтер. Но с двумя отличиями от гражданского ПК.
Первое: внутри стояла специальная плата — криптошлюз. Она отвечала за шифрование и расшифрование данных.
Второе: компьютер был в металлическом корпусе, с пломбами. Вскрыть без разрешения — ЧП. Потерять — трибунал.
Софт — специальный, секретный. Никакого «Ворда» или «Блокнота». Только своя программа для набора, шифрования, отправки, приёма и регистрации телеграмм.
Вот на таких АРМ я и работал в Чечне, на узле связи «Пеленг».
Как выглядел АРМ
Представьте себе обычный компьютер середины 1990-х. Монитор — большой, пузатый, ЭЛТ. Системный блок — серый или бежевый, горизонтальный («лежачий»), сверху — монитор. Клавиатура — тяжёлая, с громкими щёлкающими клавишами.
Всё это стояло на металлическом столе. Рядом — матричный принтер. Тот, который печатает с невероятным скрежетом, как будто внутри кто-то отдирает скотч от стекла. Бумага — рулонная, с перфорацией по бокам.
Запускался компьютер не сразу. Сначала — включение питания (тумблер на системном блоке, никакой кнопки «Power»). Потом — долгая загрузка. Монитор мигал, на чёрном экране бежали строчки POST-тестов. Потом появлялась командная строка или простенькая графическая оболочка (у нас стояла Norton Commander или что-то похожее).
Потом — запуск секретной программы. Она требовала пароль. Не тот, который я придумал, а специальный, из списка, который менялся каждый день. Без пароля — ничего не работало.
Всё это занимало минуты три-пять. И каждый раз, когда компьютер зависал (а он зависал — часто), процедура начиналась заново.
Но когда он работал — работал отлично.
Как мы работали на АРМе
Процесс был такой.
Я садился за компьютер. Включал. Ждал. Вводил пароль. Запускал программу.
На экране появлялось окно с несколькими полями: «Кому», «От кого», «Гриф», «Текст». Ниже — кнопки: «Отправить», «Печать», «Архив», «Настройки».
Я набирал текст телеграммы. Клавиатура была обычной, не тяжёлой, как на ЛТА. Пальцы не уставали. Ошибки исправлялись легко — курсором, «Backspace», «Delete».
Когда текст был готов, я проверял его на грамматические ошибки (программа их не проверяла — только я сам). Ставил гриф секретности. Выбирал канал связи (Ханкала, Гудермес, Урус-Мартан, Наурская или Шелковская — в зависимости от адресата).
Нажимал «Отправить».
Начиналось шифрование. Программа показывала индикатор: «Идёт шифрование...». Ждать приходилось от нескольких секунд до минуты — в зависимости от длины текста и загрузки криптошлюза.
Потом — «Отправка...». И, наконец, — «Отправлено. Квитанция получена».
Это значило, что телеграмма дошла до адресата и принята.
Всё. Телеграмма ушла.
Быстро. Удобно. Без перфолент, без дырочек, без ленты над аппаратом.
Но — не всегда.
Глюки, зависания, сбои
Компьютеры в 2000 году были не такими надёжными, как сейчас. Они зависали. Программы вылетали. Драйверы отказывались работать.
Наш АРМ — не исключение.
Помню случай. Я набрал длинную телеграмму — страницы на две. Координаты, списки, приказы. Нажал «Отправить». Программа начала шифрование. И вдруг — зависла.
Курсор не двигался. Экран не реагировал. Ничего не помогало — ни нажатие клавиш, ни «Ctrl+Alt+Del» (это в армии не работало, у нас были свои комбинации, но я их не помню).
Пришлось перезагружать компьютер. Сброс питания, загрузка, пароль, запуск программы.
Телеграммы, конечно, не сохранились. Текст пропал. Пришлось набирать заново.
С тех пор я стал сохранять каждую телеграмму в архив перед отправкой. На всякий случай.
Другой случай — с принтером. Матричный принтер печатал громко и медленно. Но иногда он начинал печатать не то, что нужно. Буквы съезжали, строки наезжали друг на друга, бумага рвалась.
Приходилось перезапускать печать. Иногда по нескольку раз.
И третий случай — самый страшный. Я коленом случайно выключил УПС — устройство преобразования сигналов, которое питало каналы связи.
УПС стоял под столом. Я потянулся за чем-то, задел его коленом — он выключился. Все каналы связи погасли. Телеграммы перестали идти.
Дежурный сержант заметил не сразу. А когда заметил — запаниковал.
— Что случилось?
— Не знаю, — сказал я. — Всё пропало.
Проверили УПС. Выключен. Я включил — каналы заработали.
Сержант меня не наказал. Дал подзатыльник и сказал сказал: «Будь осторожнее, Сажин. Если бы в этот момент шла срочная телеграмма — было бы ЧП».
Я запомнил.
АРМ против ЛТА: сравнение
Давайте честно сравним.
Скорость. АРМ выигрывает. Набрать текст на клавиатуре компьютера быстрее, чем на ЛТА. Ошибки исправлять — тоже. Отправить — одним нажатием.
Надёжность. ЛТА выигрывает. Компьютер может зависнуть, вылететь, сломаться. ЛТА — нет. Он будет работать, пока есть электричество и не перегорели лампы. Даже если что-то сломается — починить можно паяльником.
Удобство. АРМ выигрывает. Экран, курсор, сохранение в архив. На ЛТА ты не видишь весь текст целиком — только то, что набил, и то — на ленте. Контролировать сложнее.
Защита. Оба с шифрованием. Но у АРМ шифрование — программно-аппаратное, более гибкое. У ЛТА — встроенное в аппарат. Но в целом — сопоставимо.
Ремонт. ЛТА выигрывает. Починить АРМ в полевых условиях — проблема. Нужны запасные блоки, тестеры, квалифицированный техник. ЛТА чинил прапорщик с отвёрткой.
Цена. ЛТА выигрывает. Компьютер в 2000 году стоил дорого. АРМ — ещё дороже (специальное исполнение, криптошлюз, защита). ЛТА — дёшево и сердито.
В итоге — компромисс. Где могли — ставили АРМ. Где не могли — ЛТА.
В нашей бригаде, кажется, были и те, и другие. На узле «Пеленг» — АРМы. В КШМ для связи с удалёнными гарнизонами — РТА (полевой вариант ЛТА). А где-то — и просто ЛТА.
Что дал нам АРМ
Лично для меня АРМ означал конец «бумажной» эпохи.
На ЛТА я чувствовал себя машинисткой. Механическим исполнителем. Нажимаешь клавиши — появляются дырочки. Никакого творчества, никакой свободы.
На АРМе — другое. Ты видишь текст целиком. Можешь его редактировать. Можешь сохранить, перечитать, исправить. Можешь написать больше, чем диктуют — добавить пояснение, уточнение (конечно, с разрешения начальника).
АРМ давал чувство контроля. Ты не просто «пробиваешь дырочки» — ты работаешь с информацией.
Но была и обратная сторона. Ответственность.
На ЛТА ошибка стоила ленты. На АРМе — целой телеграммы. Ошибся — и пошло не то, не туда, не с тем грифом. А последствия — как в истории с забытым полковником.
АРМ не спасал от человеческого фактора. Он только ускорял процесс. И ошибки становились быстрее, масштабнее.
Одна история о первом АРМе
Первый раз я увидел АРМ не в Чечне, а в Софрино, во время обучения.
Мы зашли в бункер. Под землёй. Длинные коридоры, наглухо закрытые двери. В одной из комнат — учебный класс. И там — компьютеры.
Я сел за один. Включил. Загрузилось. На экране — программа. «Введите текст телеграммы».
Я напечатал: «Срочное донесение. Обстановка в районе...» — дальше не знал, что писать. Старший учебной группы (прапорщик)сказал: «Просто тренируйся».
Так я и сидел, печатал бессмысленные фразы. «Привет, мама. У меня всё хорошо. Скоро дембель». Глупость, конечно. Телеграммы так не пишут.
Но мне хотелось почувствовать клавиатуру. Понять, как это — работать на компьютере в спецсвязи.
Потом, уже в Чечне, я привык. АРМ стал моим инструментом, хотя и совсем не на долго. Как для плотника — молоток, как для сапёра — щуп.
Но то первое ощущение — новизны, важности, причастности к чему-то большому — я запомнил навсегда.